Весна оживила улицы столиц и крупных городов. Дамы отбросили бродившие скучной зимой серьезные мысли о ненужности роскоши и безумстве расточительности.

Скромные на вид, но более дешевые шляпки были отброшены, и им на смену пришли очень дорогие, хотя и не кажущиеся на первый взгляд такими драгоценными шляпы «Трианон» из изысканно тонкой соломы с букетом небрежно брошенных на край шляпы голубовато-фиолетовых роз и с лентой под подбородком по цене около 150 руб. Манто из синего габардина или просто-напросто из синей шерсти, прежде стоившей 4–5 руб. за аршин, но теперь продавшейся за 12 руб., имели в подоле 12 аршин и высокий воротник, скрывавший половину лица. Яркие подкладки всевозможных жгучих оттенков, с разводами и без них. Пуговицы, посаженные близко одна к другой. Платки зеленого, оранжевого и канареечного цвета, обильно затканные разноцветными букетами и орнаментами (вроде тех, что на картинах Кустодиева), раньше искушали лишь деревенских жительниц, а теперь захватили мысли дам. Все это стоило дорого, очень дорого. Особенно, если вспомнить про зарплату учителей в 21 руб. в месяц.

Да, кстати, об учителях. Довольно интересен в этой связи своеобразный циркуляр министра народного просвещения графа Игнатьева о пятилетней прибавке к жалованью учителей еврейских талмуд-тор и об отклонении такой же прибавки к жалованью учителей русских церковно-приходских школ. Немедленно после его появления в екатеринославском городском самоуправлении возник проект о прибавке жалованья учителям екатеринославских талмуд-тор за счет добавочной на трамвай копейки. При рассмотрении талмуд-торского вопроса на заседании городской думы городской голова Способный с неподражаемой отвагой выступил в защиту этого проекта и добился согласия думы.

Дороговизна жизни заставила министра финансов внести в Совет министров проект правил о назначении в связи с этим процентного добавочного содержания служащим гражданского ведомства, проживавшим в городских поселениях Европейской России и Кавказа и не получавшим суточных.

Дороговизна жизни привела к быстрому уменьшению в Петрограде числа пенсионеров всех ведомств. Из-за дороговизны семейным пенсионерам приходилось жить впроголодь. Поэтому многие уезжали в Новгород, Лугу и в другие города, где квартиры пока были еще дешевы, а молочные продукты не стали дефицитом.