В это же время Государственный банк выпустил в обращение новые бумажные рубли. Они отличались от прежних рублевых бумажек тем, что на них не было, как раньше, номера билета, а имелся только особый знак Н.А.41. Старый бумажный рубль имел самостоятельный номер, а на новых – номер подразделялся на серии, причем каждая серия имела свою нумерацию. Поэтому если вам вдруг попадутся на глаза бумажные рубли царского времени, на которых нет номера, но указана только серия НА, НВ или какая-то иная, то эти денежные знаки были выпущены после 01 апреля 1916 г.

В начале апреля Расчетный отдел кредитной канцелярии установил обязательные предельные курсы на иностранную валюту для кредитных учреждений. Вот некоторые из них: 10 английских фунтов – 149 pуб., 100 французских франков – 52,5 руб., 1 американский доллар – 3 руб. 13 коп., 100 японских иен – 161 руб. Рубль продолжал дешеветь относительно иностранных валют.

Здесь стоит сделать небольшую паузу и отметить, что еще быстрее дешевела немецкая марка. В захваченной немцами Варшаве курс рубля был повышен до 175 марок вместо установленного германскими властями до сих пор курса, по которому за 100 руб. платили 150 марок.

Вскоре начал расти курс русского рубля и в скандинавских странах, где его активно скупали немецкие агенты. В результате этого он вырос в Копенгагене на 15%, и за 100 руб. там платили 115 крон. Скупка русских денег объяснялась просто. Крестьяне в оккупированной Польше и Литве отказывались принимать германские кредитки.

Российские сберегательные кассы весной 1916 г. придумали новую услугу. Они решили собирать мелкие вклады на дому. Каждый желавший внести свои сбережения в сберегательную кассу, но не имевший на это времени, мог сообщить об этом местному почтовому отделению. Оно присылало почтальона, который и получал сбережения, выдавая вместо них сберегательные марки.

На другом конце страны – в Харбине – зимой ощущалась недостача в разменной монете. Под влиянием слухов о недостаче серебряных и медных денег китайцы прятали эти деньги. Монеты насыпались в бочки, которые затем заколачивались. Однако это продолжалось недолго. Громоздкость и неудобство хранения довольно быстро заставили китайцев выменивать монеты на кредитные билеты. Весной наблюдалось обратное явление – изобилие металлических денежных знаков. Китайцы сдавали их на сотни рублей и даже в отдельных случаях приплачивали за размен.

Если с русской монетой китайцы поступали таким образом, то со старой медной монетой, по словам китайских коммерсантов, дело обстояло иначе. За зиму из северной Манчжурии они вывезли на юг гужевым транспортом до 10 000 пудов старой медной монеты, скупленной в деревнях и, главное, в Цицикаре. Монета скупалась как лом по цене от двух до трех долларов за пуд и затем продавалась японцам, платившим за нее в Дайрене по 6 долларов за пуд.