Весной начала стремительно дорожать обувь. С 1 марта в магазинах обуви появились новые ценники. Обувь сразу подорожала 10–15 процентов, после чего новые прейскуранты со все более высокими ценами стали появляться примерно каждые две недели.

В Оренбурге цены на кожевенные материалы, в частности на подметки, выросли неимоверно. За подметки к сапогам сапожные мастерские брали до 6 руб., то есть столько, сколько раньше стоили готовые сапоги.

В результате возникшего дефицита кожевенных материалов взгляды коммерсантов устремились на юг России. В Харькове вырос спрос на подошвенную кожу со стороны иногородних владельцев обувных фабрик, предлагавших за пуд от 100 до 120 руб. Кожевенные промышленники должны были брать за подошвенную кожу только таксу, установленную министром финансов, которая была существенно ниже предлагаемой цены. Поэтому они, продавая кожу по 100 и 120 руб. за пуд, для сокрытия следов преступления прибегали к следующему способу. Покупателям выдавали счет с указанием цены на пуд подошв, согласно таксе, а в бухгалтерских книгах разница между взимаемой ценой и ценой, установленной таксой, проводилась как личный счет покупателя.

По торговым селам Ставропольской губернии разъезжали представители различных торговых фирм, скупавшие в больших сельских магазинах по баснословным ценам запасы кожи. Когда операция с кожами была проведена вполне успешно и товар был переправлен на железнодорожные станции, в селах появились покупатели сукон. Сельские купцы охотно отдавали по высоким ценам сукно, но в крестьянской среде возникло недовольство, потребовавшее вмешательства земства для защиты крестьян от спекулянтов.