Начало наступившего 1915 г. было различным в разных губерниях страны. Если в некоторых приднепровских губерниях в связи с повышением цен на пшеницу и другие предметы первой необходимости местные мукомолы повысили цены на муку, что ложилось тяжелым бременем на население, то в Сухуме, Поти и других местах черноморского побережья Кавказа ни в чем недостатка не было. Дуроги были только газеты, которые продавались не по 5, а по 7–8 коп. за экземпляр.

В городах Финляндии, несмотря на отсутствие всяких такс, цены на все предметы первой необходимости, как местные, так и привозимые из России, почти не выросли. Современники объясняли это исключительно тем, что финские торговцы были далеки от наживы за счет военного времени.

Была и своя специфика. В Петрограде во многих мануфактурных магазинах уже в январе начались распродажи, которые раньше бывали только раз в год после Пасхи. Резко – до четверти от обычного количества – сократилось в конторах по трудоустройству и количество ищущей работы прислуги, которая, побросав работу перед праздниками, являлась туда в январе в поисках новых мест.

Выросли и требования по оплате труда. За работу по расчистке снега с 9 утра до сумерек трудящиеся были готовы браться за плату не менее чем в 1,25 руб. в день.

Стремление торговцев к завышению цен и/или уменьшение размеров продаваемых ими булок привели к тому, что городские управы, в том числе в Москве, начали открывать свои собственные новые хлебные лавки. Так, московская городская хлебопекарня быстро завоевала симпатии населения, поскольку выпекаемый ею хлеб был полновеснее и больше хлеба частных булочных.

Однако не только алчность торговцев влияла на цены в этот период. Были и чисто классические рыночные факторы вроде спроса и предложения. Перед Великим постом на петроградских рынках начался рост на продукты питания. Прежде всего это относилось ко всей без какого-либо исключения рыбе. Цена на треску за короткое время поднялась с 12 до 18, а отборная – даже до 20 коп. за фунт.

К весне цены на рыбу оставались невысокими, что обеспечивало ее продавцам хороший спрос. Сом и зубатка продавались по 19–20 коп. за фунт, мороженый судак – от 29 коп. Навага мелкая шла по 25 коп., а крупная – по 35 коп. Живая щука стоила 50 коп., живые налимы – 40 коп., свежие сиги – 50 коп., мороженая осетрина – 55 коп. Какого-либо сговора рыботорговцев между собой об уровне цен на рыбу не было, тогда как в отношении мясников такие подозрения уже появлялись.

Усиленный наплыв публики во все бани с Чистого понедельника привел к тому, что владельцы этих заведений повысили на них плату с 5 до 6 коп., с 10 до 12 коп. и с 20 до 25 коп. Поскольку посетителями бань на окраинах была в основном беднота, для которой баня являлась одной из основных потребностей, эта надбавка была для них весьма тяжелым бременем.