В районе кавказских минеральных вод обворовали бывшего секретаря Григория Распутина Аарона Симановича.

Он заявил милиции, что у него из чемодана были похищены 19 бриллиантовых колец стоимостью в 40 тыс. руб., а также несколько пар серег, брошек и булавок для галстука. В итоге пропало драгоценностей на общую сумму 120 тыс. руб. Хотя какое могло быть воровство во времена революции? Это была всего лишь реквизиция.

Под «реквизиции» попадали не только какие-либо ценности. Иногда доходило просто до анекдота, которыми так полна в реальности наша жизнь. Именно это и произошло в одном из уездов Тульской губернии. Крестьяне села Любимовки поссорились с крестьянами соседней деревни Дуплище. Ссора была вполне обычной по тем временам – из-за дележа разграбленного барского добра. Дуплищенцы чем-то обидели любимовцев, и те затаили на них злобу. Повод отомстить вскоре представился. В Дуплищах умер крестьянин. Надо хоронить, но священник жил в Любимовке, а дуплищнцы были любимовскими прихожанами. Дуплищнцы приехали к священнику и сказали:

– Надо, батюшка, у вас одного мужичка похоронить.

– Конечно, надо. Сейчас соберусь и поедем.

Однако к этому времени слух о том, что из Дуплищ приехали за попом, уже разнесся по Любимовке. Сельчане прибежали и заявили:

– Священник наш. Не отпустим его в Дуплище.

Торговля шла долго. Доказывали, что ссора ссорой, но похоронить человека все же надо. Не зарывать же его, как собаку, без отпевания, но любимовцы стояли твердо – не дадим. После долгих просьб и уговоров самого священника сельчане все-таки согласилась отпустить священника на похороны, но предупредили, что это последний раз, и больше они попа не получат.

Дуплищнцы призадумались, ведь крестить или соборовать кого могло понадобиться уже буквально на другой день, и придумали. После похорон они заявили священнику, что его из деревни не выпустят. Сход постановил его «реквизировать». На мольбы священника, что у него в Любимовке жена и детишки, ему ответили, что жену с детьми перевезут к ним в деревню, а тут они как-нибудь вокруг них прокормятся. На его возражения, как ему служить, ведь церковь находилась в Любимовке, ему сказали, что он без нее как-нибудь обойдется. В общем, как ни доказывал священник, что он реквизиции не подлежит, дуплищнцы стояли на своем. Его несколько дней не пускали его из деревни, и только после долгих мытарств ему удалось вырваться и убежать к семье.

В обстановке повсеместных «реквизиций» в деревне логично решили, что реквизировать можно все, в чем ощущался недостаток. Следовательно, исключению из этого правила не подлежали и необходимые для надобностей деревни люди. Первым оказался в списке священник, а дальше можно было подумать и о враче, агрономе или учителе.