За частную продажу солдатского имущества также наказывали, хоть и не столь сурово. Так, продававшего на Хитровом рынке солдатскую шинель мещанина подвергли денежному штрафу в размере 5 руб. с заменой при несостоятельности арестом на 3 дня, а саму шинель конфисковали.

В то же время осенью в свободной продаже теплые перчатки, которые в обычное время стоили от силы 1,5 руб., в разных лавках в зависимости от жадности торговцев стоили от 2 до 3 руб. Когда с прапорщика торговцы запросили 4 руб. 50 коп. за валенки, полиция сразу озаботилась провидением дознания по факту произвольного завышения цен.

Это был не какой-то частный эпизод, но систематическая работа властей по борьбе со спекуляцией и искусственным завышением цен торговцами. Дело доходило до настоящих картельных сговоров, в которых принимали участие не только местные, но и приезжавшие из других мест капиталисты. Так, в Одессе полиция переписала всех владельцев и агентов колониальных и бакалейных лавок, договаривавшихся о повышении цен на колониальные товары. Этот же синдикат вел переговоры с приехавшими в город торговцами, планировавшими выкупить весь имевшийся запас колониальных товаров.

Одесские торговцы вообще зачастую шли впереди всей остальной страны, вздувая цены без какого-либо основания. В то же самое время, когда полицейские арестовывали торговцев колониальных товаров, другие продавцы распустили слух о якобы ожидающемся прекращении подвоза керосина с Кавказа и подняли цены до 2,20 руб. за пуд, хотя реальных причин для повышения цен вообще не было.

Другим вариантом фактического взвинчивания цен на юге России, хотя ни на зерно, муку, масло или сахар они пока не поднимались, стало уменьшение хлебопеками чуть ли не вполовину размеров выпускаемых ими сдобных булок.