Однако при всей политической и военной борьбе и творившихся беспорядках кое-кто все-таки продолжал работать, а работникам следовало платить. Так, представители не подконтрольного большевикам железнодорожного профсоюза Викжель задали им опрос, кто первого ноября выплатит железнодорожникам жалованье? Троцкий поинтересовался, сколько нужно на это денег, и, узнав, что требовалось 70 млн руб. ответил: «Ну, что же, пошлем красногвардейцев, и они возьмут сколько нужно в частных банках».

Столь же просто большевики поступали и с государственным банком. Они вызвали к себе управляющего государственным банком Шипова и потребовали у него ассигнований на 15 млн руб. Тот ответил, что, по существующим законам, такие ассигнования могут быть выданы лишь по требованию, подписанному министром-председателем и министром финансов. Поскольку таковых в настоящее время не существовало; а «Совет народных комиссаров» российскими законами не предусмотрен, никаких ассигнований он делать не намерен. В ответ на это заявление большевики арестовали управляющего.

Через несколько дней после этого большевики прибыли в контору Государственного банка и предъявили требование о выдаче им всех ключей от всех кладовых. Когда директора отказались выполнить это требование, они были сразу же арестованы. Большевики захватили ключи от кладовых, в которых хранилось золота на 1,5 млрд руб. До войны это золото составляло половину всего золотого запаса нашего государства. В знак протеста против этого захвата служащие банка решили объявить забастовку.

Вообще картина того, как менялся курс русского рубля за границей за все время войны после многолетней стабильности курса и цен, по тем временам выглядела настоящей катастрофой.

Как видно из приведенной таблицы, июльское восстание большевиков привело к большему понижению курса рубля, чем за весь период войны до революции. Переворот 25 октября вызвал падение ценности рубля настолько, насколько он снизился за весь предшествующий период времени с начала войны.

После занятия большевиками московской конторы государственного банка и захвата золотого запаса республики, курс рубля в Маньчжурии стремительно упал до невиданного уровня – 7 коп. Дальнейшее падение курса угрожало Дальнему Востоку и России остаться без предметов первой необходимости, армии без снабжения, так как по мере падения курса рубля Владивосток и Маньчжурия сокращали внешнеторговые сделки.

Финансовые мероприятия большевиков быстро начали давать первые осязательные результаты и внутри страны. В Москве вопрос о денежном кризисе большевиков выливался на уличные митинги. Во время одного из них на Скобелевской площади его предлагалось разрешить чрезвычайно просто: «Товарищи, деньги у вас должны быть… Необходимо обязать всех квартиронанимателей в столице вносить квартирную плату не домовладельцам, а в районные военно-революционные комитеты…»

В Петрограде ощущался недостаток в кредитных билетах мелких номиналов в 1, 3 и 5 руб. Во многих магазинах отказывали в сдаче со сторублевых бумажек и требовали точную сумму стоимости покупки. Менялы учли возникший дефицит и за размен тысячерублевого билета брали 50 руб.

Деревня тысячерублевые кредитные билет принимать отказывалась. На вопрос: «Почему? Ведь это деньги» крестьяне отвечали уклончиво: «Так-то оно так, а портрета хозяина нет».

Помимо этого, довольно традиционного занятия менял, возникали и новые виды «бизнеса». В разных местах Москвы на улицах, а особенно на площадях и скверах, в продаже появилось много револьверов. Продавали их торговцы в солдатской форме. Поскольку оружия на руках было много, цена на револьверы сильно упала. Их продавали по 25–30 руб., поэтому желающих дешево купить ствол было очень много. Но этих охотников сразу ожидало горькое разочарование. Счастливым обладателем револьвера за такую низкую цену можно было побыть только несколько шагов. Купившего оружие быстро настигали двое-трое солдат и, подвергнув обыску, отбирали найденный револьвер.