Пока в Москве люди в солдатской форме проворачивали свои делишки, в трех армиях северного фронта начинался голод. Продвижение даже того малого находившегося в вагонах количества продовольствия было немыслимо из-за загромождения путей брошенными эшелонами, а также разобранными местами рельсами. В частях не было хлеба и фуража, начался падёж лошадей.

Не лучше обстояло дело и в столице. В Петрограде военно-революционный комитет в своем обращении ко всем гражданам заявил:

Богатые классы и их прислужники будут лишены права получать продукты. Все запасы, имеющиеся у них, будут реквизированы. Имущество главных виновников будет конфисковано.

На самой заре «новой эры», когда еще и месяца не прошло с Октябрьского переворота, большевики не только обещали обществу открытый грабеж, но и без всякого стеснения угрожали заморить голодной смертью целые классы людей, не желавшие иметь ничего общего с новой властью.

Из-за недостатка хлеба в Петрограде вместо него стали выдавать картофель. Исключение было сделано только для трудящегося элемента, которому хлеб выдавался по прежним нормам.

Одним из комиссаров по борьбе с спекуляцией на Неве были обнаружены спрятанные между баржами с дровами четыре баржи с хлебом весом не менее 100 000 пудов, прибывшие из Рыбинска и Ярославля. Три четверти найденного хлеба составляла рожь, остальное – пшеница. На одной из них кроме хлеба были обнаружены мешки с изюмом весом около 700 пудов.

На железных дорогах разграбление грузов происходило по всей стране. В Рязани за день было вскрыто десять вагонов, груз частично расхищен. В Пензе с платформы похитили восемьдесят семь пудов сена, а в Москве – 250 мешков муки. В Саратове вскрыто свыше 420 вагонов. Несмотря на все просьбы ответственных за грузы железнодорожников о принятии мер к прекращению грабежей, они ежедневно продолжались.