Пока большевики готовили революцию в стране продолжали нарастать беспорядки и бандитизм в городах и погромы имений в сельской местности. Грабили в банках, магазинах, на предприятиях, росло хулиганство и поножовщина. Целые районы в столицах были в страхе от сбившихся местных шаек, вооруженных ножами, кистенями и железными перчатками.

В Раненбургском и Ряжском уездах Рязанской губернии крестьяне громили имения, крупные экономии и… хозяйства зажиточных крестьян.

Перед погромом крестьяне напивались «самогонки», чтобы «веселее было громить». Часто толпами погромщиков руководили солдаты-дезертиры. Они шли впереди с оружием и наводили страх на одиноких сельских милиционеров. Характерно, что чаще громили те экономии, земли которых уже отобраны крестьянами. Из разгромленных имений увозили все – хлеб, скот, инвентарь, имущество.

Спасти от погрома, а вернее, лишь на какое-то время отсрочить его могло лишь своевременное прибытие войск.

В средних уездах губернии, и особенно в Касимовском, шло беспощадное расхищение частных лесов. Крестьяне истребляли лес, хотя владельцы лесов шли им на все уступки.

В Рязанском уезде крестьяне сел Льгова и Рубцова рубили старинный парк в имении Сибиряковых. Владельцы имения были призваны на военную службу и находились на фронте.

В Подольской губернии продолжались беспорядки и грабежи, главными героями которых были солдаты и крестьяне. Было разгромлено несколько винокуренных заводов и винных складов. В одном месте грабители, перепившись, открыли стрельбу по частям, охранявшим склады.

В Летичевском уезде крестьяне с солдатами постоянными грабежами и кражами создали невозможную обстановку для жизни. Повсюду шла хищническая самовольная рубка леса. Этим обычно занижались крестьяне, но во многих местах рубили лес и солдаты и потом продавали его крестьянам.

В Могилевском и Ушицком уездах Подольской губ. солдаты подстрекали крестьян к захватам и приходили грабить экономии и усадьбы крестьянских товариществ. Они забирали все, что находили: хлеб, фураж, волов, лошадей, возы, упряжь, и не щадили ни рабочих, ни служащих, ни их имущества.

В Новозыбкове Черниговской губернии голодная толпа, около тысячи человек, требовавшая хлеба, собралась к союзу кооперативов, который вел здесь продовольственное дело. Не получив хлеба, озверевшая толпа начала разгром союза и продовольственного комитета. Все служащие разбежались через окна и заборы. Толпа выломала окна и двери, но окончательный разгром и избиение работников по продовольствию были предотвращены благодаря своевременному прибытию солдат. Хлеба в городе не было уже три недели. За все время было выдано только по шесть фунтов на душу. Положение оставалось серьезным, так как надежд на получение хлеба не было. Южные уезды хлеб не давали. Полтавский, таврический, воронежский и киевский губернские продовольственные комитеты нарядов для Новозыбкова не выполняли.

Крупные бесчинства и грабежи совершали солдаты в г. Остроге Волынской губернии, город горел.

В Харькове вспыхнуло погромное движение. Из уезда на его подавление были вызваны войска. Задержано 50 погромщиков, оказавшихся ворами.

В Астрахани подожжен подвергшийся расхищению казенный винный склад.

В Тирасполе начались беспорядки. Спирт с казенного винного склада был расхищен, а сам склад подожжен. На восстановление порядка посланы войска.

В Бессарабии, в Сорокском уезде начались аграрные беспорядки. Из целого ряда местностей сообщают об усилении анархии. В Сорокском уезде действовали две большие и хорошо организованные вооруженные шайки в военной одежде, которые вели планомерную кампанию. Грабежи сопровождались насилиями и убийствами. Грабили богатые усадьбы, кредитные учреждения и частные квартиры, урожай виноградников и фруктовых садов. Сопротивлявшихся убивали.

Повсеместно в уезде царило погромное настроение. Банда крестьян, вооружившись дрекольем, ворвалась в Сорокскую городскую думу во время заседания, избила и разогнала гласных, недовольная, что из 32 гласных 20 евреев. В уезд были отправлены три кавалерийские сотни для оцепления района грабежей.

В Одессе на заседании революционного комитета комендант сообщил, что раскрыта многочисленная организация, решившая совершить погром. В нее входили жители пригородов, несколько солдат и матросов. В распоряжении организации было три пулемета, много винтовок и ручных гранат. Совещание погромщиков обсуждало план выступления. Под видом расправы с «буржуями» намечалась резня евреев. Положение было признано серьезным, и был намечен ряд мер военного характера. Совет рабочих депутатов постановил развить широкую письменную и устную агитацию, вооружить всех членов социалистических партий и мобилизовать «Красную гвардию». В первую очередь было решено выдать оружие исполнительным комитетам.

Наблюдалось и поразительное явление. Почти каждый день обнаруживался какой-нибудь «идейный» вождь большевиков с темным прошлым. Так, тамбовский Совет рабочих и солдатских депутатов возглавлял каторжник-убийца Голощапов. Во главе аграрных погромов, прокатившихся по Бессарабской губернии, стоял некий Яков Амелько, также все время фигурировавший в качестве главы местных большевиков. До революции он возглавлял местную «Черную сотню» и писал доносы на не желавшее примкнуть к Союзу русского народа духовенство.

Кронштадт вторично отделился от России и заявил, что не согласен признавать Временное правительство. Кронштадтский Совет принял резолюцию, в которой заявил, что новое коалиционное правительство – это «союз явных корниловцев» и вождей демократии, ведущих соглашательскую предательскую политику. Такое правительство несомненно является органом буржуазной контрреволюции и способно предать страну и революцию «на удушение и разгром международной буржуазии». Поэтому Кронштадтский гарнизон и рабочие решительно отказали правительству в какой бы то ни было поддержке.

Начинался судьбоносный октябрь 1917 г.