В феврале экономическое положение в стране продолжило ухудшаться. В Ставрополе возникла острая нехватка досок, без которых стало невозможно изготовление гробов. Местные гробовщики отказывались делать гробы, и город оказался перед проблемой невозможности хоронить покойников. Ходатайство города о получении двух вагонов леса из Царицына ничего не дало, и город решил фактически реквизировать их у построенного местного цирка.

Сложности со снабжением столиц хлебом приводили к государственному регулированию того, что можно, а что нельзя выпекать. Так, например, с целью экономии муки командующий войсками Московского военного округа установил выпекать из пшеничной муки только французские булки весом в 36 и 72 золотников и весовой ситный хлеб, а из ржаной – весовой сладкий и кислый хлеб. Сдабривать чем-либо такой хлеб – маком, тмином, орехами, изюмом и т. д., а также выпеку всякого рода из сдобного теста – тортов, пирожных, печений, сухарей, баранок, калачей, кренделей, батонов и т. д. – запрещалось. За нарушение предусматривалось до 3 000 руб. штрафа или 3 мес. тюрьмы.

Схожие ограничения были введены и в Петрограде, но булочные и кондитерские хотя официально, согласно распоряжению властей, и прекратили продажу сдобы, но нашли простой способ обхода этого запрета. Якобы по сделанному накануне заказу всюду изготавливали и пирожные, и торты, и все прочее. Если пришедший заявлял, что накануне заказывал, например, пирожные, ему их отпускали, вынося их из задней комнаты.

Вообще торговля хлебом и наличие за ним очередей делали ее фантастически выгодным занятием для пекарей. Сами торговцы не скрывали, что при наличии хвостов каждая выпечка черного хлеба давала от 40 до 60 руб. чистой прибыли, причем меньше трех выпечек в день не бывало. Фунт горячего недопеченного хлеба приносил больше 100% прибыли.

В Москве заминка с белым хлебом вылилась в катастрофу со всем хлебом вообще. Многие булочные торговали хлебом только один час. Цены брались произвольные, а качество хлеба было ниже всякой критики. Лишь немногие счастливцы смогли купить белый хлеб, тогда как большинству достался лишь черный. К тому же его качество было таким, что покупатели говорили, что лучше бы его совсем не было. В Замоскворечье качество хлеба в некоторых булочных вызывало большие сомнения в том, чего в нем было больше – муки или песка. В центре черный хлеб был очень похож на замазку плохого качества. При этом цены на него у булочников иногда были непомерные. За сдобный хлеб размером немного больше французской булки в одной булочной брали 50 коп., а за сдобный хлеб формой и размером с просфору – 1 руб.

Сложности с хлебом вызвали появление на свет особой категории людей, преимущественно подростков, занимавшихся получением в булочных французских и других булок с целью перепродажи. Эти новоявленные спекулянты прекрасно изучили, в какие часы и в каких булочных будет хлеб, составили самое точное «расписание» и аккуратно оказывались у дверей каждой булочной в числе самых первых. Получив хлеб, они или тут же продавали его кому-нибудь из только что подошедших и устрашенных перспективой стояния в длинной очереди или даже доставляли на дом, все более расширяя свою клиентуру. За обыкновенную французскую булку этим «предпринимателям» платили по 25–30 коп.

В то же время люди, вынужденные питаться в чайных, жаловались на то, что ни к какой заказанной ими еде не подавали за особую плату более полфунта черного хлеба на душу. Этим владельцы чайных вынуждали заказывать лишнее блюдо, а за сковородку с пятью жареными картофелинами брали 60 коп.

В Казани белый хлеб теперь отпускался только больным и по рецептам врачей.

Однако вопрос с хлебом и мукой, несмотря на ее видимый дефицит, зачастую решался довольно просто. Когда к одному из торговцев мукой обратился один из его приятелей, тот ответил просто: «Достань спирт, и получишь муку!» Когда же ему вручили четверть спирта, он от радости так растерялся, что отпустил 10 пудов крупчатки.

Дефицит обычной муки привел к тому, что в магазинах Москвы появилась в продаже кукурузная мука, которую предлагали в качестве примеси к пшеничной и ржаной. Несмотря на то что ее рекламировали как очень питательную и вкусную, отмечалось, что ее одну употреблять не стоит, так как хлеб получается слишком твердым. Другим невиданным ранее продуктом в продовольственных лавках города стала вермишель.

В отдельных городах империи в результате чрезмерных расходов, связанных с войной, и подорожанием жизни проблемы были еще более острые. В Барнауле городское хозяйство полностью развалилось. Городская касса оказалась полностью пуста, а последние денежные ресурсы и источники кредита были исчерпаны. Чтобы не допустить полной остановки через два месяца всех лечебных, культурных и просветительских учреждений, городской голова обратился с воззванием к плательщикам подоходного налога помочь городу самообложением.