Дважды в день я ложилась в глиняную ванну у себя в спальне, но все равно ощущала себя грязной. Меня бросало в пот в холодной воде, как только из коридора доносился звук чьих-нибудь шагов. Пугливые, как заслышавшие собачий лай олени, служанки уклонялись от помощи мне. И коль скоро я никому не доверяла, одно только бесстрастное присутствие Гармонии, как ни странно, и служило мне поддержкой. В скором времени она стала единственной служанкой, осмеливавшейся мыть и одевать меня, и единственной, кого я терпела рядом.

Вскоре после повторных похорон Атрея, на которых мне велели присутствовать, она сообщила мне новость: Агамемнон с Менелаем уехали.

– Где же они? – спросила я, хотя мало что вызывало во мне меньший интерес, чем местонахождение Агамемнона. Потом, уже поспешнее, я добавила: – Когда они вернутся?

– Со мной они об этом уж точно не откровенничают, – ответила Гармония, повязывая мне расшитый пояс поверх юбок. – Я знаю только, что вам нужно выйти подышать свежим воздухом, восстановить равновесие в теле. И уж наверняка в разуме.

Теперь, когда Агамемнон отсутствовал, меня не нужно было уговаривать покинуть комнату, в которой он прибег к исполнению супружеского долга в нашем омерзительном браке.

Во дворе под колоннадами бездельничали двое стражников, третий слонялся туда-сюда, а четвертый зевал, глядя в утреннее небо. Повар, жаривший на сковороде над жаровней лепешки, тоже обратил свое хмурое лицо к небесам. На расписной пол упало несколько капель дождя. На сковороде зашипело масло, и повар перевернул свои лепешки. Я уловила аромат подогретого меда, но он не пробудил во мне аппетит.

К моему огорчению, святилище Защитницы во дворе было не ухожено. Гармония убрала увядшие цветы и испорченные фрукты, а потом отправилась за свежими подношениями богине и блюдцем с молоком для Агатодемона. Змей выполз из своего убежища в алтаре. Скорее всего, он где-то лежал и грелся на солнышке подальше от непрестанно ходящих мимо стражников, но я его нигде не видела.

Ожидая возвращения Гармонии, я размышляла над тем, как провести день. Хорошо было бы съездить к травнице, старухе из города недалеко от акрополя. Приставленные ко мне женщины часто прибегали к ее снадобьям в тех случаях, о которых они не решались рассказывать заготовителям трав при дворе. Но такая поездка может привлечь внимание. Лучше обойтись без травницы и ее опасных лекарств, пока я точно не буду понимать, нужны они мне или нет. Вместо этого соберу женский круг у себя в тронном зале. Будем ткать и наслаждаться недолгим возвращением к приятной и скучной повседневности.

От мыслей меня отвлек шорох. На портике возле царского зала размотался и исчез из виду изящный кончик покрытого красными пятнами хвоста. Агатодемон. Между колоннами портика не было часовых. Один охранник дремал, сидя на скамье во дворе, а еще двое ели лепешки и трещали между собой, как прачки. Я незаметно шмыгнула между колонн, а потом и в открытую бронзовую дверь. В практически не освещенном вестибюле ко мне метнулась плоская голова Агатодемона. Глаза его блестели сверхъестественным светом, маня за собой. Змей скользнул под алый занавес.

Я отдернула занавес, и из-за него на меня вышел Эгисф; на его смуглом лице друг друга быстро сменили несколько разных выражений, и только потом его лицо приобрело вежливую мину.

– Хорошо выглядите, госпожа.

Я внутренне сжалась и оглядела пространство вокруг него, ожидая увидеть на троне восседающего, раздвинув ноги, Агамемнона. Зал оказался пуст.

– Вы вернулись? – поинтересовалась я.

– Я и не уезжал. Зачем вы в царском зале?

Правда о том, что меня завел сюда змей, прозвучала бы смехотворно.

– Не для того, чтобы посидеть на его троне. А что привело вас?

Эгисф поморщился.

– Полагаю, он рассказал вам о своих планах перед отъездом?

Эгисф, несомненно, понимал, что Агамемнон ничего подобного не сделал.

– Если и рассказывал, то я не слушала. Где он?

– В Лакедемоне, – хоть Эгисф говорил спокойно, с тем же успехом он мог бы меня ударить.

– Зачем… зачем он туда поехал?

Осторожно, будто обращаясь к ребенку на грани истерики, он объяснил:

– Уладить вопрос приданого с вашим отцом.

– Приданого? Оно переходит от моего первого замужества! Ему следовало бы уплатить моему отцу компенсацию, а не пересматривать приданое.

Эгисф оглянулся как раз вовремя и заметил скользнувшую между ножек пустого трона змею.

– Он оставил меня на страже Микен в свое отсутствие. Поэтому вы видите меня в этом зале. Вам что-нибудь нужно? Могу ли я что-нибудь для вас сделать?

– Только если вы готовы стать таким же вероломным братом, как Атрей или Фиест.

– Я не они. Послушайте, Клитемнестра, я понимаю, что начало получилось неважным. Я был с вами груб. Я вас не знал. И вернувшись в Микены после всего, что случилось… – его оправдательная речь оборвалась.

Я изучала его красивое настороженное лицо, и тут меня внезапно осенило мыслью: что, если они с Агамемноном сговорились, чтобы испытать меня с помощью кинжала?

– Вы одиноки, – он неловко пожал плечами. – По меньшей мере я могу быть вашим другом.

Предложение было столь же неожиданным, сколь нежеланным. Я бы скорее поверила волку в овечьей шкуре.

– Мне от вас ничего не нужно, – я вежливо кивнула и вернулась во двор, где меня ждала Гармония с молоком для Агатодемона.

* * *

Шли недели, и все это время Эгисф был наименьшей из моих забот. Мысль о кощунственном присутствии Агамемнона в маленьком дворце в лакедемонской цитадели, моем спокойном доме детства, была мне противна до тошноты. Я боялась за своих мягких родителей и симпатичную сестрицу. Я тревожилась за Лаконию, землю, где правил мой отец, за нашу плодородную равнину и богатую на урожай долину. Я надеялась только на то, что Менелай сможет обуздать ненасытные потребности Агамемнона.

Меня тревожило и кое-что еще. У меня никак не начиналось кровотечение.

Матерь Тейя часто избавляла меня от ежемесячных мучений. С меня хватало девичьих распрей с Еленой и долгих месяцев подготовки к свадьбе с Танталом. Перед моим отъездом в Микены мама заставила меня принести жертву Матери Тейе, чтобы регулы вернулись; говорят, что женщине нужен запас крови, чтобы питать семя мужа. Если бы я так и осталась бескровной и бесплодной, Ифиту не пришлось бы родиться, а мне сейчас бояться, что в моем чреве прорастает семя Агамемнона.

Гармония заметила отсутствие у меня кровотечения. К моему удивлению, она предложила сходить к травнице в нижнем городе. Мне было ясно, что практически она подразумевала, что я не готова носить ребенка Агамемнона ни морально, ни физически. Я была еще так молода, сказала она; придет время, и у меня появится еще очень много сыновей. К тому же было бы лучше получить совет у женщины, которая разбирается в женских хворях, а не у собирателей трав при дворце, больше занимавшихся ранами у мужчин, чем кровотечениями у женщин.

Может, она проверяла меня, собирая информацию для доноса? Какое это имело значение? Раз уж никто не собирался меня останавливать. Но было такое ощущение, что между нами появилась некая связь, понимание неведомой мужчинам реальности, какое может возникнуть только между женщинами.

Я велела ей раздобыть длинные плащи и крепкие сандалии, и мы отправились в путь.

* * *

У меня еще никогда не возникало надобности спускаться в город под стенами цитадели. Вид на него сверху был настолько знакомым, что я обращала на него не больше внимания, чем на циновку под ногами. С цитадели он напоминал скопление кукольных домиков, окруженных извилистой крепостной стеной. В моем понимании, хоть он и был густо населен, пройти его от одного конца до другого можно было на одном дыхании.

Как я обнаружила теперь, в реальности это оказался запутанный лабиринт многолюдных переулков. Наперебой стучали молотки. Из кузниц валил дым. От святилищ доносился аромат благовоний. Из мастерских исходила невыносимая вонь красителей и духов. Мы приподняли юбки, чтобы не испачкать их в навозе ревущего, хрюкающего и блеющего домашнего скота, прогоняемого мимо возчиками и пастухами. Городской люд спешил по своим делам или слонялся группами в заляпанных землей, красителем, жиром, сажей или кровью одеждах. Иные же были облачены в чистые одеяния рабов богов.

В нашу сторону устремлялись многие взгляды. Плащи у нас были слишком чистыми и слишком дорогими со всей этой тонкой вышивкой, а я не подумала о том, чтобы смыть с лица краску или снять украшения. Но, конечно же, закутанной в плащ меня никто бы не узнал после тех нескольких церемоний, в которых я успела принять участие до того, как Тантал убедил меня больше отдыхать во время беременности. Или, возможно, один-два человека могли мельком видеть меня во дворце, когда сдавали переписчикам оброк. Или, может, встречали меня в царском зале, когда я сидела рядом с Танталом и слушала петиции.

К моему облегчению, узкие переулки постепенно расширились, и толпа поредела. Нагромождение построек сменилось просторными домами с открывающимися на петлях ставнями. Гармония указала на столб, увенчанный бронзовой скульптурой присевшей на корточки женщины. Ее огромный живот был отполирован бесчисленным количеством рук. Скульптура стояла рядом с красивым двухэтажным домом из камня и глинобитного кирпича. Я потерла живот статуи на удачу. Гармония постучала в дверь.

Отворившая дверь служанка проницательным взглядом изучила наши плащи.

– Как мне доложить, кто пришел и зачем?

– Передайте вашей хозяйке… – из моей головы, как вылитое из чаши вино во время либации, улетучились и имя, и история, придуманные по дороге сюда. – Просто скажите ей, чтобы приняла нас, и побыстрее. Я расскажу о себе ей наедине.

Девушка пожала плечами. Она провела нас через дворик с алтарем в большие приемные покои, украшенные фресками на тему материнства. Центр комнаты занимала раскрашенная глиняная фигурка Повивальщицы, установленная на постаменте между двумя оштукатуренными скамьями. Плечи богини украшали золотые и бронзовые браслеты; шею ее обвивали тяжелые бусы из сердолика, янтаря и лазурита. Сделанные подношения, предположила я. Здешние посетители, целую вечность ожидающие приема, могли быть настолько встревожены, что расставались со своими украшениями.

– Ох, ну где же она? – я встала со скамьи, на которой мы сидели вместе с Гармонией, и принялась расхаживать по небольшой зоне ожидания.

– Все будет хорошо, – подбодрила меня Гармония и поглядела на богиню.

– Она ждет звона моих драгоценностей, – я потрясла браслетами.

В дверь просунулась голова служанки.

– Моя хозяйка сейчас вас примет.

Девушка провела нас в зал, украшенный фресками, изображавшими три стадии материнства: от танцующих у алтарей грациозных дев до кормящих своих детей матерей с налитыми грудями и тучных матрон, обучающих ткачеству внучек. Пол в зале был расписан неким подобием цветов и растений. Интересно, что из этих растений входило в состав дурманящих ароматов, исходящих от горелок и котелков, что дымили и парили по всему залу? Я уже почти пожалела, что не отправила Гармонию одну просто купить снадобье. Но мне не хотелось рисковать и принимать лекарство, ошибочно назначенное без осмотра.

Сама знахарка стояла возле стационарного очага в центре и что-то помешивала в трехногом котле. Ее губы растянулись в лисьей улыбке.

– Какая честь! Ах, да я бы где угодно узнала ваше благородное лицо. Если бы я только знала, что вы захотите воспользоваться моими услугами… Может так статься, что у вас прекрасные новости, благородная госпожа?

Я бросила взгляд на служанку.

– Ой, ей можно доверять, – заверила травница. – Для того я и плачу ей столь щедро из той малости, что имею сама. Ручаюсь, что все будет в высшей степени секретно, и я уверена, что такая госпожа, как вы, в случае необходимости поступила бы точно так же.

– Велите ей уйти, – сказала я.

Старуха щелкнула пальцами, и девушка выскользнула из зала. Травница оставила свой черпак, прислонив его к стенке котла, и вытерла руки о фартук.

– Меня зовут Эрифа, как вы уже, несомненно, знаете. Самая уважаемая из всех практикующих по своему призванию. Женщины благородного происхождения приезжают ко мне со всех концов. За годы моей обширной практики я помогала как царицам, так и простым людям – всем, кто в состоянии оплатить мои скромные издержки. Мои снадобья и амулеты произведут любой желаемый эффект, так же, впрочем, как и мои услуги, когда настанет радостный день. Коего вы, конечно же, ждете с нетерпением?

– Вы меня осмотрите, – сказала я, – подберете средство, которое поможет не дать разрастись семени у меня в животе, заклинание, чтобы средство точно сработало, и молитву, которой можно усилить заклинание. Никому об этом не рассказывайте, и я щедро вас отблагодарю.

Словоохотливая знахарка похлопала себя по выпирающему животу костлявой рукой.

– Идемте.

Мы прошли в боковую комнатку с двумя скамьями и покрытым бычьей шкурой ложем. На столах были разложены пугающие наборы инструментов и расставлены продолговатые сосуды с круглым дном всех возможных размеров. Они источали травяные ароматы, и на каждом имелось предупреждение о том, что содержимое ядовито.

– Я не жду непомерной платы, – сказала Эрифа. – Для меня честь просто обслужить вас. Заплатите просто столько, сколько, по вашему разумению, стоит мой безупречный опыт.

Я стиснула зубы, легла на ложе и подняла юбки.

– Как я уже сказала, заплачу щедро.

Женщина тыкала меня со всех сторон, задавая вопросы о моей предыдущей беременности и родах, моем здоровье и отношениях с Агамемноном. Наконец она выпрямилась, скрипя костлявыми конечностями.

– Твое чрево в самом деле оживилось. Семя быстро осело в матке, вряд ли выкидыш случится естественным образом. Самым верным средством было бы воздействовать прямо на ребенка, хотя доза моего чистящего снадобья подействует осторожнее. Это ценный эликсир из редчайших составляющих. Его формула передается мудрыми женщинами моего рода уже многие поколения.

У меня появилась новая надежда.

– Возможно ли… Может ли семя какое-то время дремать и не развиваться? Может быть, вся моя питающая кровь израсходовалась на Ифита, хотя все это время я носила близнецов? – Я была с Агамемноном всего раз. Наверняка я не относилась к числу тех женщин, чье злополучное чрево оживляется после каждого раза.

Травница соединила кончики пальцев и задумалась.

– Верно, мне известны случаи, когда роды надолго задерживались, и случались они даже у вдов, чьи мужья умерли за много лет до этого. Но с близнецами такого не было никогда. Во время родов неразвившееся семя выходит наружу вместе с рождающимся близнецом. Нет, это новое семя, госпожа. Судя по признакам, женское. Так что не нужно сильно сожалеть.

Мои надежды рассыпались в пух и прах.

– Тогда просто дайте мне снадобье.

– Ах, так ведь сначала мне нужно походить по равнине, чтобы найти нужные составляющие, а это время и навык. Вот почему моя работа так дорого стоит. Я ж вам не полынь горькую даю, чтобы побрызгать в ванну, – такое простецкое лечение не для вас. Когда зелье будет готово, я пришлю свою девочку за платой, а там уж и лечение подоспеет. Что снова возвращает меня к деликатному вопросу цены.

– Вы не получите и сущей безделицы, пока у меня не будет лекарства. Я заплачу столько, сколько стоит рулон шафрановой ткани с доставкой. Когда лекарство подействует, я пришлю саму ткань. И предупреждаю вас, ни при каких обстоятельствах не приходите во дворец лично и никому не рассказывайте о том, чем занимаетесь.

Старая карга сложила свои тощие руки на торчащем животе.

– Хорошо! Конечно, я бы ни за что не потребовала оплаты полной стоимости от своей царицы, даже если бы мне пришлось жевать корни асфодели из-за недостатка приличной пищи, которую я отдаю во дворец в качестве налога. Ну да пусть будет так. В конце концов, это для вашего же блага, – она выдавила из себя кислую улыбку и адресовала ее Гармонии, про которую я почти забыла. – Если народ во дворце узнает мою девочку, просто скажите, что снадобье понадобилось вашей служанке, вот и всё. Хотя если вам нужна еще одна доза для нее, мне придется взять с вас больше.

Руки Гармонии метнулись к животу.

Травница усмехнулась:

– Что ж, если раньше я сомневалась, то теперь уж нет.

Я резко повернулась к своей служанке.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Та склонила голову.

– Есть один молодой человек. Он меня любит, госпожа, и я его люблю. Он будет меня содержать.

Я вздохнула. Я ведь уже начала доверять Гармонии, по крайней мере немного. Беременность была некстати.

– Он желает на тебе жениться?

– Он не может, – призналась Гармония.

– Полагаю, ты сможешь жить у него, если его жене требуется служанка и она не слишком на тебя злится.

– Позвольте мне остаться с вами. Пожалуйста, госпожа. Ребенок не будет обузой. Я позабочусь о том, чтобы он был хорошо воспитан.

Я потрепала Гармонию по худому плечу. Мне было бы жаль лишиться такой расторопной служанки.

– Ладно, так и быть, хотя ты должна была сказать мне раньше.

– Разве вам своих забот мало? – ответила она. – Я смогу прислуживать вам до самых родов и вернусь к своим обязанностям, как только освобожусь от бремени.

Эрифа кивнула.

– Так и должно быть, раз уж она не даром ест свой хлеб. Но если вы ее любите и если цените ее здоровье, вам по меньшей мере может понадобиться амулет, который ее защитит. И заговор, – она вытянула костлявый палец и постучала по сосуду с мазью. – А если втирать ей в живот этот бальзам, то ребенок точно будет красивым и более ценным для вас, его владелицы.

– Оставьте ваши лекарства по завышенным ценам себе, – бросила я знахарке, пока Гармония помогала мне снова закутаться в плащ. – Пришлите лекарство через семь дней и не забудьте, что об этом никому нельзя говорить. До свидания, травница.