Я была как жених в первую брачную ночь.

Идя по залитому лунным светом двору, я не сомневалась, что каждый часовой на посту должен чувствовать у меня под юбками привязанный поясом к ноге бронзовый клинок. Я старалась держаться подальше от колоннад, ярко освещенных дрожащими факелами, чтобы охранники не заметили на моем лице румянца и невиданного ранее блеска в глазах.

С помощью своего кинжала я доведу наш брак с Агамемноном до завершения, и результатом станет не новая жизнь, а смерть.

А когда его тело будет лежать бездыханным, что тогда? Вонзить клинок в себя? Или торжествовать? Выйти к людям и совершить благодарственные жертвоприношения? В знак большой благодарности.

Нет, праздновать не придется. На крики царя в спальню ворвутся его охранники, оттащат меня от убиенного и сбросят, всю перепачканную в его крови, со стен цитадели. Я была готова умереть, я была бы рада смерти. Только бы они оставили меня непогребенной на склоне горы, чтобы я смогла отыскать духов своих мертвых.

Я понимала, что Агамемнон, раз уж он хочет наследников, не сможет откладывать свое посещение моих покоев вечно, но те, кого я потеряла, не будут ждать больше ни дня. Они требовали справедливости. Тантал, нежный царь-пастушок, которого выволокли из постели и убили в его же зале. Ифит, которому не суждено было пролепетать своих милых словечек, отучиться от моей груди, сжать в кулачке свой первый деревянный меч, вырезанный отцовской рукой. Даже Фиест не заслужил такой ужасной смерти. На мгновенье я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Я не должна сейчас плакать. Поплачу позже, если останусь в живых.

Ко мне подошел охранник.

– Вам больно, госпожа?

Я пощупала бедро под складчатыми юбками, будучи наполовину уверенной в том, что пальцы окажутся мокрыми от крови. В темноте ткань казалась черной, как сажа.

– Ослабла от недостатка движения, вот и все, – ответила я.

– Помочь вам подняться по лестнице?

Меня позабавила мысль о том, что предатель – а эти люди все были предателями – может проводить меня к месту убийства своего царя. Но этот страж не заслуживал особого наказания. Не стоило тратить на него время.

– Совсем не обязательно, – ответила я.

Он поморщился и тихо отошел в сторону.

Я старалась идти естественно и миновала охрану на портике возле входа в зал. Сердце стучало в ушах, когда я свернула в боковой проход и направилась вверх по лестнице. Казалось, я бесконечно долго иду по длинной галерее гобеленов, где в прошлой жизни просиживала со своими девушками возле домашнего очага в прохладную погоду. Я шла выше, начав подниматься по ступеням второго пролета. Наверх, в жилую часть. Мне почти не верилось, что моя цель была так близка.

Стражников больше не встречалось, и я наконец оказалась в покоях, где когда-то во сне кричал Фиест по своим убитым мальчикам, а в соседней спальне увидел свой последний сон его уцелевший сын. Они тащили Тантала мимо того места, где я стояла, по коридорам, где только что проходила, на верную смерть от рук Агамемнона. Сердце мое немного успокоилось, эйфория отступила.

Еще удар, и она вернулась снова. Стоявший у дверей спальни стражник произнес:

– Вы ошиблись поворотом, госпожа.

Мой голос, казалось, исходил откуда-то снаружи, будто за меня говорила моя богиня:

– Разве это не спальня моего мужа?

– Он вас не ждет.

– Так доложите обо мне.

Стражник выставил перед собой копье, будто безоружная женщина стала бы прорываться мимо него силой. Бронзовый кинжал гнал меня вперед, прижимаясь к моему бедру с настойчивостью любовника. Но в моей голове прозвучал шепот заступницы Афины, предупреждавший: шанс всего один. Агамемнон не оставит в живых несостоявшегося палача.

– Царь говорит, его нельзя беспокоить, – сообщил охранник. – Вам придется уйти.

Его бесстрастное лицо не дрогнуло даже тогда, когда из-за двери послышались громкие судорожные вздохи, по-девичьи высокие. Даже когда они участились и к ним присоединилось мужское кряхтение.

Мое лицо вспыхнуло. Похоже, у рабынь появился новый хозяин, не хуже сатира Фиеста. Я выдавила из себя холодную улыбку. Внутри у меня все сжалось в комок.

– Очень хорошо. Сегодня он может остаться с этой шлюхой. Передайте ему, что завтра его ложе с ним разделит его царица.

– Я не могу ему ничего приказать, но не сомневайтесь, что слова ваши я ему повторю.

Я подавила в себе тошнотворное чувство досады и повернулась. Собрав все свое достоинство, я выпрямила спину и пошла по коридору обратно.