Скрипнули колёса, послышался звук резкого торможения. В участок пулей влетел Сэм. Он, казалось, похудел и стал ещё белее, чем был вчера вечером.

– Где? Где этот котишка? – закричал начальник, едва ступив на порог полицейского участка.

– Здесь, сэр! Вот он, – Бергамот указал на Быка, по морде которого текли слёзы.

– Ах ты, собачье отродье! – завопил Сэм и бросился на Бергамота. Его совершенно не интересовал Бык. – Пухнастая каналья! Чтоб тебя блохи заели! – кричал начальник участка, совершенно не сдерживая себя в выражениях. – Две! По воскресеньям показывают сразу две серии «Кошачьего патруля». И обе – в трубу! Из-за тебя, несносный ты котишка! – вопил Сэм.

– Н-н-но, сэр! Я задержал преступника! – обиженно возразил Бергамот, уворачиваясь от тумаков Сэма. – Правда, теперь он утверждает, что он – пострадавший. – добавил детектив не так уверенно. – И что его пытались отравить!

– О-ох, – тяжело выдохнул Сэм и опустился в своё кресло. На некоторое время в участке воцарилась тишина. – Слушай, котёнок! Целый день я мотаюсь туда-сюда из-за тебя. Я пропустил сериал, а тюлька, которую я собирался запечь под лососевым соусом, испортилась. Да-да, она просто-напросто скисла! – голос Сэма звучал так строго, что было ясно: возражения не принимаются. – Поэтому сейчас ты, – Сэм плотно прижал коготь правой лапы к животу Бергамоту, – закажешь мне пиццу с двойным лососем, а ты, – он ткнул когтем левой лапы в живот Быка как будто тот был несмышлёным котёнком, – расскажешь, кто там кого собирался отравить. А сейчас – тс-с! – Сэм сложил лапы на груди и закрыл глаза.

Десять минут, пока доставляли пиццу, все сидели молча. Даже муха, которая нарезала здесь круги с тех пор, как Бергамот разбил окно, уселась на рамку, в которую была заключена грамота детектива, и не жужжала.

Наконец курьер доставил пиццу. Сэм откинул картонную крышку, и аромат горячего теста, смешанный с ароматом лосося и пеперрони, заполнил участок. Бергамот облизнулся и придвинулся ближе к столу. Даже занёс лапу, чтобы взять кусочек, но Сэм предупреждающе хлопнул по ней. Бергамот вздохнул и понял, что сегодня ему тоже придется ужинать поздно вечером.

– Я ушаю! – сказал Сэм с набитым ртом, что означало: «я слушаю».

Бык начал свою историю.

– Меня зовут Бык. Я – стекольщик. Мои отец и дед тоже были стекольщиками. Мы уважаемые коты, между прочим! Никто никогда не называл нас преступниками! – Бык всхлипнул и посмотрел на реакцию Сэма. Поняв, что начальник участка никак не реагирует, он продолжил: – Моя матушка принадлежала к славной породе мейн-кунов, – на этих словах Бергамот удовлетворённо кивнул сам себе. Значит, он не ошибся. Вот почему Бык такой огромный. – Не её вина, что она влюбилась в моего простого папашу. Она сбежала с ним, и на свет появился я. – На этих словах Бергамот хмыкнул. Он как никто другой знал, что из беспородных котов вырастают очень, очень, очень приличные личности. Хотя бы детективы!

– Давайте ближе к делу! Кто же хотел вас отравить? – перебил Быка Бергамот.

– Ну я говорю, – Бык снова взглянул на Сэма, ища поддержку, но начальник участка слишком был занят пиццей. – Эта старая карга! Жадина-говядина! Пушистое зло в юбке! Вот кто! – Бык перешёл на крик. – Эй, почеши мои глаза, умоляю! – жалобно попросил он Бергамота.

Тот закатил глаза, но всё же выпустил когти на две трети и стал чесать Быку чуть ниже века.

– У карги есть кличка? – спросил он.

– А как же! Есть! Занесите это в протокол: сегодня утром меня пыталась отравить владелица хотдожной – кошка Дуня! – торжествующе заявил Бык.

На этих словах казавшийся безучастным Сэм вскочил.