Под гулы меди – гробовой

Творился перенос,

И, жутко задран, восковой

Глядел из гроба нос.

Дыханья, что ли, он хотел

Туда, в пустую грудь?..

Последний снег был тёмно-бел,

И тяжек рыхлый путь.

И только изморозь, мутна,

На тление лилась,

Да тупо чёрная весна

Глядела в студень глаз —

С облезлых крыш, из бурых ям,

С позеленелых лиц…

А там, по мертвенным полям,

С разбухших крыльев птиц…

О люди! Тяжек жизни след

По рытвинам путей,

Но ничего печальней нет,

Как встреча двух смертей.

И бродят тени, и молят тени:

«Пусти, пусти!»

От этих лунных осеребрений

Куда ж уйти?

Зелёный призрак куста сирени

Прильнул к окну…

Уйдите, тени, оставьте, тени,

Со мной одну…

Она недвижна, она немая,

С следами слёз,

С двумя кистями сиреней мая

В извивах кос…

Но и неслышным я верен пеням,

И, как в бреду,

На гравий сада я по ступеням

За ней сойду…

О бледный призрак, скажи скорее

Мои вины,

Покуда стёкла на галерее

Ещё черны.

Цветы завянут, цветы обманны,

Но я… я – твой!

В тумане холод, в тумане раны

Перед зарёй…

 Пережиты ли тяжкие проводы,

 Иль глаза мне глядят неизбежные,

 Как тогда вы мне кажетесь молоды,

 Облака, мои лебеди нежные!

 Те не снятся ушедшие грозы вам,

 Всё бы в небе вам плавать да нежиться,

 Только под вечер в облаке розовом

 Будто девичье сердце забрезжится…

Но не дружны вы с песнями звонкими,

Разойдусь я, так вы затуманитесь,

Безнадёжно, полосками тонкими,

Расплываясь, друг к другу всё тянетесь…

Улетели и песни пугливые,

В сердце радость сменилась раскаяньем,

А вы всё надо мною, ревнивые,

Будто плачете дымчатым таяньем…