Как ни гулок, ни живуч – Ям —

– б, утомлён и он, затих

Средь мерцаний золотых,

Уступив иным созвучьям.

То-то вдруг по голым сучьям

Прозы утра, град шутих,

На листы веленьем щучьим

За стихом поскачет стих.

Узнаю вас, близкий рампе,

Друг крылатый эпиграмм, Пэ —

– она третьего размер.

Вы играли уж при мер —

– цаньи утра бледной лампе

Танцы нежные Химер.

На службу Лести иль Мечты

Равно готовые консорты,

Назвать вас вы, назвать вас ты,

Пэон второй – пэон четвёртый?

Как на монетах, ваши стёрты

Когда-то светлые черты,

И строки мшистые плиты

Глазурью льёте вы на торты.

Вы – сине-призрачных высот

В колодце снимок помертвелый,

Вы – блок пивной осатанелый;

Вы – тот посыльный в Новый год,

Что орхидеи нам несёт,

Дыша в башлык обледенелый.

Я завожусь на тридцать лет,

Чтоб жить, мучительно дробя

Лучи от призрачных планет

На «да» и «нет», на «ах!» и «бя»,

Чтоб жить, волнуясь и скорбя

Над тем, чего, гляди, и нет…

И был бы, верно, я поэт,

Когда бы выдумал себя.

В работе ль там не без прорух,

Иль в механизме есть подвох,

Но был бы мой свободный дух —

Теперь не дух, я был бы бог…

Когда б не пиль да не тубо,

Да не тю-тю после бо-бо!..