Обручена рассвету

Печаль её рулад…

Как я игрушку эту

Не слушать был бы рад…

Пусть завтра будет та же

Она, что и вчера…

Сперва хоть громче, глаже

Идёт её игра.

Но вот, уж не читая

Давно постылых нот,

Гребёнка золотая

Звенит, а не поёт…

Цепляясь за гвоздочки,

Весь из бессвязных фраз,

Напрасно ищет точки

Томительный рассказ,

О чьём-то недоборе

Косноязычный бред…

Докучный лепет горя

Ненаступивших лет,

Где нет ни слёз разлуки,

Ни стылости небес,

Где сердце – счётчик муки,

Машинка для чудес…

И скучно разминая

Пружину полчаса,

Где прячется смешная

И лишняя Краса.

Я знал, что она вернётся

И будет со мной – Тоска.

Звякнет и запахнётся

С дверью часовщика…

Сердца стального трепет

Со стрекотаньем крыл

Сцепит и вновь расцепит

Тот, кто ей дверь открыл…

Жадным крылом цикады

Нетерпеливо бьют:

Счастью ль, что близко, рады,

Муки ль конец зовут?..

Столько сказать им надо,

Так далеко уйти…

Розно, увы! цикада,

Наши лежат пути.

Здесь мы с тобой лишь чудо,

Жить нам с тобою теперь

Только минуту – покуда

Не распахнулась дверь…

Звякнет и запахнётся,

И будешь ты так далека…

Молча сейчас вернётся

И будет со мной – Тоска.

Пока в тоске растущего испуга

Томиться нам, живя, ещё дано,

Но уж сердцам обманывать друг друга

И лгать себе, хладея, суждено;

Пока, прильнув сквозь мёрзлое окно,

Нас сторожит ночами тень недуга,

И лишь концы мучительного круга

Не сведены в последнее звено, —

Хочу ль понять, тоскою пожираем,

Тот мир, тот миг с его миражным раем…

Уж мига нет – лишь мёртвый брезжит свет…

А сад заглох… и дверь туда забита…

И снег идёт… и чёрный силуэт

Захолодел на зеркале гранита.