Итак, в то время, когда Сюэ Кэ пребывал в задумчивости, под окном раздался смешок. Молодой человек испуганно вздрогнул, и в голове его пронеслась мысль:

«Это Бао-чань или Цзинь-гуй. Не стану обращать внимания!»

Сюэ Кэ долго прислушивался, но вокруг стояла тишина.

Не решаясь прикоснуться к вину и фруктам, он запер дверь и собрался раздеваться, как вдруг еле слышно зашуршала бумага в окне. Бао-чань смутила душу Сюэ Кэ, сердце его неистово колотилось, и он не знал как быть. Он снова прислушался, но было тихо. Он решил, что все это ему показалось, и, овладев собой, присел возле лампы.

Взяв машинально один из фруктов, лежавших на тарелке, он стал вертеть его в руке, внимательно разглядывая. Случайно повернув голову, он вдруг заметил, что бумага в окне стала влажной. Он подошел к окну и приблизился лицом к раме. В этот момент снаружи кто-то шумно подул. Испуганный Сюэ Кэ отпрянул назад. Под окном захихикали. Сюэ Кэ поспешно задул лампу и лег в постель, затаив дыхание.

– Почему вы улеглись спать, не отведав вина и фруктов, второй господин? – послышался снаружи тихий голос.

Сюэ Кэ показалось, что это голос Бао-чань, и он ничего не ответил, притворившись спящим. Последовала пауза, и вновь раздался голос, в котором теперь уже чувствовалось раздражение:

– И откуда в Поднебесной берутся такие жалкие люди?!

Теперь Сюэ Кэ показалось, что голос принадлежит не Бао-чань, а Цзинь-гуй, и ему стало ясно, что они обе действуют заодно. Охваченный беспокойством, он долго ворочался на постели и уснул лишь к началу пятой стражи. Но едва рассвело, как послышался стук в дверь.

– Кто там? – спросил Сюэ Кэ.

Ответа не последовало.

Сюэ Кэ встал и открыл дверь. Перед ним оказалась Бао-чань, небрежно причесанная, в узкой, плотно облегающей талию кофте, подпоясанной зеленым поясом, в темно-красных узких штанах и в новых туфлях из красной материи с узорами.

Бао-чань нарочно не умылась и не причесалась и поспешила к Сюэ Кэ пораньше – убрать посуду, пока никто не мог ее заметить.

Как только Сюэ Кэ увидел девушку, томную и так живописно наряженную, в душе его что-то дрогнуло, и он улыбнулся:

– Что это вы так рано встали?

Щеки Бао-чань залились румянцем, но она ничего не ответила, не торопясь собрала со стола фрукты, сложила их на блюдо и удалилась.

Поняв, что Бао-чань обижена на него за вчерашнее, Сюэ Кэ подумал:

«Ну и пусть! Если она рассердилась, то, значит, оставит свою затею и больше не будет мне надоедать!»

Немного успокоившись, он велел принести воды для умывания и решил денька два посидеть дома. Ему хотелось отдохнуть, и, кроме того, он боялся, что, если его увидит кто-либо из друзей Сюэ Паня, ему от них не отвязаться.

А дело было в том, что друзья Сюэ Паня, зная, что в доме у него сейчас никого нет и всеми делами ведает молодой и несведущий в делах Сюэ Кэ, решили извлечь для себя выгоду. Одни из них добивались, чтобы им давали какие-нибудь мелкие поручения, связанные с делом Сюэ Паня, другие составляли судебные бумаги, водили знакомство с письмоводителями из ямыня и изъявляли готовность подкупить их. Некоторые советовали Сюэ Кэ поживиться деньгами Сюэ Паня и даже прибегали к вымогательству, распуская всякие клеветнические слухи. Одним словом, они действовали всеми возможными способами.

Зная этих людей, Сюэ Кэ всячески старался избегать встречи с ними, но прямо отказать им не смел. Поэтому он считал лучшим скрываться дома и ждать, пока придет решение вышестоящих инстанций по делу Сюэ Паня. Однако об этом у нас речи не будет.

Между тем, послав Бао-чань отнести Сюэ Кэ вино и фрукты накануне вечером, Дзинь-гуй с нетерпением ждала, что из этого получится. Бао-чань вскоре вернулась и рассказала ей, как вел себя Сюэ Кэ.

Цзинь-гуй поняла, что затея оказалась напрасной, и, боясь, как бы Бао-чань не стала насмехаться над нею, мгновенно изменила тему разговора. Но в душе она не могла отказаться от Сюэ Кэ и, не зная, на что решиться, сидела расстроенная.

Бао-чань часто подумывала, что Сюэ Пань вряд ли возвратится домой. Ей самой надо было устраивать свою жизнь, но она побаивалась Цзинь-гуй и скрывала свои планы. Когда Цзинь-гуй приступила к осуществлению своего намерения, Бао-чань первая начала действовать, желая воспользоваться случаем, чтобы прибрать к рукам Сюэ Кэ; теперь ее не беспокоило, что Цзинь-гуй сможет помешать ей, и она сама подзадоривала свою госпожу. Приглядевшись к Сюэ Кэ, она убедилась, что прибрать его к рукам нелегко, и старалась действовать не слишком поспешно.

Наблюдая вечером через окно за Сюэ Кэ и заметив, что тот погасил лампу и улегся спать, Бао-чань разочаровалась и поспешила доложить обо всем Цзинь-гуй. Она хотела выяснить, что Цзинь-гуй предпримет дальше, чтобы потом уж составить собственный план действий.

Заметив, что Цзинь-гуй расстроилась и как будто не собирается больше ничего предпринимать, Бао-чань вынуждена была уйти ни с чем.

Она улеглась спать, но не могла уснуть! Ворочаясь с боку на бок, она долго думала и, наконец, нашла выход: завтра она встанет пораньше и пойдет к Сюэ Кэ за посудой, одевшись попикантнее, непричесанная и неумытая, чтобы выглядеть еще очаровательнее. Она решила показать Сюэ Кэ, что она сердится на него и абсолютно к нему равнодушна. Если Сюэ Кэ раскается во вчерашнем, значит, он, как говорится, «повернет лодку к берегу» и наверняка попадется в ее руки.

Такой план составила Бао-чань.

Но когда она убедилась, что Сюэ Кэ ведет себя так же, как накануне вечером, и не поддается обольщению, она рассердилась по-настоящему. Она собрала со стола тарелки и вышла, умышленно оставив на столе чайник с вином, чтобы был предлог зайти снова.

Едва Бао-чань вернулась, как Цзинь-гуй спросила:

– Ты с кем-либо встречалась по пути?

– Нет.

– Второй господин тебя ни о чем не спрашивал?

– Нет.

Цзинь-гуй тоже всю ночь не спала, пытаясь что-нибудь придумать, и когда она выслушала Бао-чань, в голове ее пронеслась мысль:

«Я могла бы обмануть других, но как обмануть Бао-чань? Придется частично уступить ей Сюэ Кэ, тогда она не будет мешать! Тем более что я к нему не могу ходить, и придется прибегать к ее услугам. Поэтому лучше составить общий план действий».

– Ну как? – спросила она служанку. – Какое впечатление производит на тебя второй господин?

– Он напоминает дурака, – ответила Бао-чань.

– Ты начала оскорблять своих господ? – удивилась Цзинь-гуй.

– Он же обманул ваши ожидания, госпожа! – усмехнулась Бао-чань. – Это и дает мне право так о нем отзываться!

– Ну-ка, говори! – вспыхнула Цзинь-гуй. – Как это он обманул мои ожидания?

– Вы послали ему вкусные вещи, а он не стал их есть, – нашлась Бао-чань. – Разве это не значит, что он обманул ваши ожидания и оказался неблагодарным?!

Она бросила на Цзинь-гуй взгляд, полный лукавства.

– Не делай глупых намеков! – засмеялась Цзинь-гуй. – Я послала ему все эти угощения в знак благодарности, что он не жалеет трудов, чтобы выручить нашего господина. К твоим услугам я прибегала лишь для того, чтобы не возбудить подозрений и не вызвать толков. Не понимаю, что ты хочешь сказать своими словами.

– Не будьте слишком мнительны, госпожа! – воскликнула Бао-чань. – Я же принадлежу вам, разве могу я думать иначе, чем вы?! Однако в таком деле надо соблюдать тайну, чтобы не нарваться на неприятности.

Цзинь-гуй смутилась, и лицо ее залилось румянцем.

– Дрянная девчонка! Наверное, он тебе самой приглянулся и ты, прячась за мою спину, строишь собственные планы! Не так ли?

– Как вы могли так подумать! – воскликнула Бао-чань, притворяясь возмущенной. – Но я готова все от вас стерпеть. Если он вам нравится, я могу предложить план. Неужели вы не знаете пословицу: «Какая крыса откажется от куска масла»? Второго господина может только тревожить, как бы тайна не раскрылась и не произошел скандал. Мне кажется, что вам, госпожа, торопиться не следует, – нужно стараться быть все время поближе к нему и расставлять сети там, где он не ожидает. Второй господин приходится вам деверем, он не женат; если вы станете оказывать ему знаки внимания, это будет выглядеть вполне естественно, и через несколько дней у него появится желание отблагодарить вас. Тогда вы сможете приготовить угощение у себя в комнате, напоите его, в чем я вам помогу, и тогда он не убежит. Если же он откажется удовлетворить ваше желание, у вас будут все основания поднять шум и обвинить его, будто он заигрывал с вами. Разумеется, такого оборота дела он испугается, и мы сможем с ним делать что угодно. Ну, а если он откажется, значит, он не мужчина и жалеть не о чем. Как вы думаете, госпожа?

От этих слов скулы на лице Цзинь-гуй порозовели, она презрительно усмехнулась и выругалась:

– Ах ты дрянь! Видимо, на своем веку совратила немало мужчин! Недаром Сюэ Пань так прилип к тебе!

– Что вы, госпожа! – обиженно поджав губы, отвечала Бао-чань. – Я для вас стараюсь, а вы мне не верите!

С тех пор все помыслы Цзинь-гуй были направлены к тому, чтобы опутать Сюэ Кэ. У нее даже пропала охота скандалить, и в доме наступила тишина.

Придя за чайником, Бао-чань вела себя сдержанно и серьезно, и в душу Сюэ Кэ снова закралось сомнение, не ошибся ли он в этой девушке и в ее госпоже. Ведь если они против него ничего не замышляют, значит, он оскорбил их в лучших намерениях! Возможно, что через некоторое время Сюэ Кэ стал бы раскаиваться и обвинять себя в том, что обидел девушек!

Прошло два дня, все было тихо и спокойно. Когда Сюэ Кэ встречался с Бао-чань, она проходила мимо него, скромно опустив голову. Но стоило ему встретиться с Цзинь-гуй, как ему казалось, что она пронизывает его взглядом таким жарким, как угли в горящей жаровне. Сюэ Кэ чувствовал себя неловко. Но об этом мы рассказывать не будем.

* * *

Между тем Бао-чай и ее мать изумляло то обстоятельство, что Цзинь-гуй ведет себя спокойно и крайне любезна со всеми.

Не скрывая радости, тетушка Сюэ думала:

«Несомненно, когда Сюэ Пань женился на этой девушке, на нее напало какое-то наваждение, и это испортило несколько лет жизни и нам и ей. Хорошо, что сейчас, когда с Сюэ Панем стряслось несчастье, у нас есть деньги и наши родственники Цзя помогают, так что есть надежда спасти его. Не подтверждает ли резкая перемена в характере жены, что и судьба Сюэ Паня скоро изменится?!»

Во всяком случае, тетушка Сюэ считала чудом, что Цзинь-гуй настолько изменилась. Однажды после обеда тетушка Сюэ в сопровождении служанки Тун-гуй, которая поддерживала ее под руку, отправилась навестить Цзинь-гуй.

Но едва они вошли к ней во двор, как услышали из комнаты Цзинь-гуй мужской голос.

– Госпожа, ваша матушка пришла к вам! – громко возвестила Тун-гуй, желая предупредить молодую женщину.

Тетушка Сюэ направилась ко входу в комнату и вдруг заметила, как кто-то спрятался за дверь. Тетушка Сюэ вздрогнула от неожиданности и попятилась назад.

– Входите, пожалуйста, матушка! – пригласила ее Цзинь-гуй. – Садитесь, тут посторонних нет. Это мой названый брат. Он живет в деревне и не привык бывать на людях. Он только сегодня приехал и не успел навестить вас и справиться о здоровье.

– Если это шурин моего сына, ему незачем прятаться! – заметила тетушка Сюэ.

Тогда Цзинь-гуй позвала молодого человека. Тот нерешительно вошел и поклонился тетушке Сюэ. Тетушка Сюэ справилась о его здоровье и пригласила сесть. Завязалась беседа.

– Когда вы приехали? – поинтересовалась тетушка Сюэ.

Молодой человек, которого звали Ся Сань, стал объяснять:

– Моя названая мать объявила меня своим сыном в позапрошлом месяце, так как у нее дома нет мужчин и некому присматривать за хозяйством. В столицу я приехал третьего дня и сегодня утром пришел навестить свою старшую сестру.

Внешностью молодой человек не вызывал никаких подозрений, и тетушка Сюэ, побеседовав с ним еще немного, встала и промолвила:

– Вы посидите, а мне нужно уходить! Поскольку твой брат у нас впервые, Цзинь-гуй, угости его!

Цзинь-гуй кивнула, и тетушка Сюэ вышла.

Как только свекровь скрылась, Цзинь-гуй сказала Ся Саню:

– Успокойся, ты мой брат и можешь оставаться здесь совершенно открыто, второму господину не к чему придраться! Мне хотелось бы попросить тебя кое-что купить, но смотри, чтобы никто не заметил!

– Давай деньги, и все будет в порядке, – отвечал Ся Сань. – Лишь бы деньги были, а я куплю все, что захочешь.

– Ладно, не хвастайся, – засмеялась Цзинь-гуй, – а то еще так купишь, что я же окажусь в глупом положении!

Пошутив с Ся Санем, Цзинь-гуй пригласила его отужинать вместе, а после ужина сказала ему, что он должен купить, сделала необходимое напутствие, и молодой человек ушел.

С этого дня Ся Сань почти каждый день появлялся в доме. Даже пожилые и опытные привратники, зная, что он приходится шурином господину Сюэ Паню, беспрепятственно пропускали его, не докладывая о его приходе госпожам.

С тех пор и начались в доме всякие происшествия, о которых мы расскажем позже.

Но вот в один прекрасный день пришло письмо от Сюэ Паня. Тетушка Сюэ позвала Бао-чай и велела ей читать.

«Находясь в уездной тюрьме, – писал Сюэ Пань, – я не испытываю никаких лишений, так что, матушка, можете обо мне не беспокоиться!

Вчера уездный письмоводитель сообщил мне, что приговор по моему делу уже утвержден в области, и я решил, что наши хлопоты не пропали даром. Разве я мог предполагать, что в округе, куда дальше поступило дело, отменят решение суда?!

К счастью, главный уездный письмоводитель оказался добрым, он составил ответную бумагу, опротестовав решение окружного суда. В ответ на это из округа пришло письмо с предостережением начальнику уезда.

Сейчас в окружных инстанциях заинтересовались моим делом и хотят переслать его высшему начальству. Если это сделают, дело для меня может принять худой оборот. По-видимому, все произошло потому, что вы не заручились поддержкой окружного начальства.

Матушка, как только получите это письмо, попросите кого-нибудь походатайствовать за меня перед начальником округа! И еще прошу брата Сюэ Кэ приехать поскорее! Иначе меня отправят в округ!.. Денег не жалейте! Прошу вас, не медлите!»

Слушая письмо, тетушка Сюэ всплакнула. Бао-чай и Сюэ Кэ стали ее утешать:

– Не беспокойтесь, матушка! Все будет хорошо, если вы не станете медлить!

Тетушка Сюэ, не зная, что предпринять, велела Сюэ Кэ снова ехать к Сюэ Паню. Она приказала собрать вещи, которые могут ему понадобиться, отвесить серебро и взять с собой одного из приказчиков.

Все засуетились. Бао-чай, опасаясь, что при сборах служанки могут что-либо не досмотреть, сама помогала им вплоть до четвертой стражи и лишь после этого легла отдыхать.

Как все дети из богатых семей, Бао-чай была изнежена и к напряжению не привыкла. Она потрудилась почти всю ночь, а утром у нее появился жар. Ин-эр поспешила сообщить об этом тетушке Сюэ.

Взволнованная тетушка Сюэ поспешила к дочери и увидела, что лицо Бао-чай пылает, вся она горит и не может произнести ни слова.

Тетушка Сюэ расплакалась. Бао-цинь, поддерживая ее под руку, принялась утешать. Цю-лин, находившаяся тут же, тоже заплакала. Глаза Бао-чай были сухими, нос ей заложило, как при насморке. Лишь после прихода врача, прописавшего лекарство, девушке стало чуть лучше. Тетушка Сюэ тоже немного успокоилась.

Узнав о том, что Бао-чай заболела, во дворцах Жунго и Нинго все переполошились: Фын-цзе прислала пилюли, госпожа Ван послала эликсир, потом матушка Цзя, госпожа Ван и госпожа Син стали через своих служанок справляться о ее здоровье, и их примеру последовала госпожа Ю. Но все это делалось втайне от Бао-юйя.

Семь-восемь дней Бао-чай лечилась, но никакого улучшения не было заметно. Наконец она вспомнила о «пилюлях холодного аромата», приняла их трижды и поправилась.

Лишь тогда Бао-юй узнал о болезни Бао-чай, но, так как она уже выздоровела, он не пошел навестить ее.

Между тем Сюэ Кэ прислал письмо. Тетушка Сюэ повертела его в руках, но Бао-чай не позвала, опасаясь расстроить ее, отправилась к госпоже Ван, чтобы попросить ее прочесть, а заодно рассказала ей о состоянии Бао-чай.

Когда тетушка Сюэ ушла, госпожа Ван попросила помощи у Цзя Чжэна.

– Если бы решение по этому делу зависело только от высшего начальства, было бы легче, а с низшим начальством дело иметь трудно, – сказал ей Цзя Чжэн, – без подкупа тут не обойдешься!

Затем госпожа Ван напомнила ему о Бао-чай.

– Девочка сильно страдает, – проговорила она. – Поскольку она теперь принадлежит к нашей семье, надо поскорее взять ее сюда; нельзя же допускать, чтобы она зря губила свое здоровье.

– Я тоже так думаю, – согласился Цзя Чжэн. – Но только сейчас они заняты хлопотами, времени ни у кого нет, да и приближается Новый год, и у всех много хозяйственных дел. Раз уж мы этой зимой устроили помолвку, весной можно будет совершить брачную церемонию. День церемонии мы определим точно, как только минует день рождения старой госпожи. Можешь известить об этом тетушку Сюэ!

Госпожа Ван кивнула головой.

На следующий день она, к удовольствию тетушки Сюэ, подробно передала ей весь свой разговор с Цзя Чжэном. После обеда они вместе отправились к матушке Цзя.

– Вы только сейчас пришли? – спросила тетушку Сюэ матушка Цзя.

– Я пришла еще вчера, но было уже поздно, и я не могла зайти к вам справиться о здоровье, – отвечала тетушка Сюэ.

Госпожа Ван повторила матушке Цзя свой разговор с Цзя Чжэном, состоявшийся накануне вечером. Матушка Цзя была чрезвычайно довольна.

В это время в комнату вошел Бао-юй.

– Ты поел? – спросила матушка Цзя.

– Я иду из школы, – ответил юноша. – Сейчас поем и опять пойду туда. Я просто забежал навестить вас, бабушка! Потом, я слышал, что к вам пришла тетушка, и мне хотелось справиться о ее здоровье… Сестра Бао-чай поправилась? – спросил он, обращаясь к тетушке Сюэ.

– Поправилась, – улыбнулась тетушка Сюэ.

При появлении Бао-юйя все умолкли, и Бао-юй решил, что тетушка Сюэ относится к нему не так тепло и ласково, как прежде.

«Хотя она расстроена, – подумал он, – но все же незачем было при моем появлении прекращать разговор…»

Его охватили сомнения, он терялся во всевозможных догадках, но так как нужно было идти в школу, он удалился.

Вернувшись вечером домой, он прежде всего повидался со старшими, а затем отправился в «павильон реки Сяосян».

Откинув дверную занавеску, он вошел в дом и увидел Цзы-цзюань. Во внутренних комнатах никого не было.

– А где барышня? – спросил он.

– Ушла к госпоже, – ответила Цзы-цзюань. – Узнав, что пришла тетушка Сюэ, она захотела повидать ее и справиться о здоровье. Вы разве там не были, второй господин?

– Я только что оттуда, но твоей барышни там не видел, – ответил удивленный Бао-юй.

– Неужели ее там нет?

– Нет, – подтвердил Бао-юй. – Куда же она ушла?

– Не понимаю, – пожала плечами Цзы-цзюань.

Бао-юй собрался уходить, но в этот момент заметил Дай-юй, которая в сопровождении Сюэ-янь медленными шагами приближалась к дому.

– Сестрица вернулась! – обрадовался Бао-юй и вместе с нею возвратился в комнату.

Дай-юй прошла во внутренние покои и пригласила Бао-юйя сесть. Цзы-цзюань взяла у нее плащ, и после этого она опустилась на стул.

– Ты был у бабушки? – спросила она. – Видел там тетушку Сюэ?

– Видел, – ответил Бао-юй.

– Тетушка говорила обо мне?

– Не только о тебе не говорила, но даже меня встретила не так радушно, как раньше. Я спросил ее, как чувствует себя сестра Бао-чай, она только засмеялась и ничего не ответила. Может быть, она обижена, что я не навещаю ее.

– А раньше ты навещал? – улыбнулась Дай-юй.

– Я не знал, что она больна, – оправдывался Бао-юй. – Мне стало известно об этом только два дня назад, но пойти я не успел.

– Значит, так и есть! – воскликнула Дай-юй.

– Сказать по правде, – добавил Бао-юй, – я и не мог пойти, так как бабушка, матушка и батюшка запретили мне ходить туда. Если бы можно было пользоваться маленькой садовой калиткой, как прежде, мне ничего не стоило бы навещать ее хоть десять раз на день, но сейчас эта калитка заперта, и приходится ходить через главные ворота, у всех на виду, а это не совсем удобно.

– Но откуда ей знать, что ты не приходишь именно по этой причине? – поинтересовалась Дай-юй.

– Сестра Бао-чай всегда меня понимала лучше других, – заметил юноша.

– Не делай необоснованных выводов, – предостерегла его Дай-юй. – Если уж говорить о сестре Бао-чай, то она совсем тебя не понимает, да и больна-то была вовсе не тетушка, а она. Вспомни, как было весело, когда мы собирались у нас в саду, писали стихи, пили вино и любовались цветами! Как же она может не сердиться на тебя сейчас, когда они живут отдельно, в семье у них всякие неприятности, сама она заболела, а ты ведешь себя по отношению к ней будто посторонний?

– Неужели Бао-чай перестанет со мной дружить? – воскликнул огорченный Бао-юй.

– Этого я не знаю, – ответила Дай-юй. – Я просто делаю заключение на основании фактов.

Бао-юй был расстроен ее словами и задумался. Дай-юй заметила его состояние и перестала обращать на него внимание. Она велела подбросить благовоний в курильницу, раскрыла книгу и углубилась в чтение.

– И зачем только родился на свет такой человек, как я! – воскликнул Бао-юй, вскочив с места и с досады топнув ногой. – Если б я исчез из мира, воздух стал бы только чище!

– Собственно говоря, когда появляется на свет один человек, появляется и другой, – возразила Дай-юй. – А вместе с людьми приходят бесчисленные тревоги, страхи, ложь, грезы, появляются всякие препятствия. Все то, что я тебе только что сказала, было не более как шуткой. Но интересно, почему ты, увидев тетушку Сюэ холодной и неласковой, решил, что дело в сестре Бао-чай? Ведь тетушка приходила по делу Сюэ Паня, и само собой разумеется, что на душе у нее неспокойно. Время ли ей было разводить с тобой церемонии? Просто тебе пришла на ум глупая мысль, и ты сам же впал в заблуждение.

Бао-юйя сразу будто осенило, и он воскликнул:

– Верно, верно! Ты намного умнее меня, сестрица! Неудивительно, что в детстве, как только я начинал сердиться, стоило тебе изречь непреложную истину, как я терялся и не знал, что отвечать! Даже если б я был огромной статуей Будды, отлитой из золота, ты бы одним своим словом могла сломить меня, как травинку…

– Я хочу кое о чем тебя спросить, – воспользовавшись тем, что он завел речь о Будде, промолвила Дай-юй. – Интересно, что ты ответишь?

Бао-юй скрестил ноги, сложил руки, закрыл глаза и, надув губы, произнес:

– Что ж! Просвещай меня!

– Что ты будешь делать, если сестра Бао-чай захочет по-прежнему дружить с тобой? Что ты станешь делать, если сестра Бао-чай не захочет дружить с тобой? Как бы ты поступил, если б сестра Бао-чай отказалась от твоей дружбы? Что бы ты предпринял, если б сестра Бао-чай сейчас с тобой дружила, а впоследствии разорвала узы дружбы? Как бы ты себя чувствовал, если бы ты хотел дружить с нею, а она относилась бы к тебе с неприязнью? Что бы ты сделал, если б тебе не хотелось дружить с ней, а она старалась бы дружить с тобой?

Дай-юй выпалила всю эту тираду одним духом.

Бао-юй долго думал, но неожиданно расхохотался:

– Пусть будет хоть три тысячи озер со стоячей водой, мне достаточно одного ковша, чтобы напиться.

– А если тебе попадется проточная вода, как ты поступишь? – вновь спросила Дай-юй.

– Я не стану черпать ее, пусть течет сама собой, а черпак остается сам собой, – возразил Бао-юй.

– А как быть, если эта вода вдруг остановится и жемчужина утонет в ней?

– Рассуждения о святой истине у нас превратились в пустую болтовню; не уподобляйся куропатке, которая кричит в лучах весеннего солнца, – ответил Бао-юй.

– Первая заповедь буддистов гласит: «Не занимайся словоблудием!» – продолжала Дай-юй.

– Святая правда, – заключил Бао-юй.

Дай-юй опустила голову и умолкла. В это время на крыше несколько раз каркнула ворона, взмыла в воздух и улетела в юго-восточном направлении.

– Что это, к счастью или к беде? – в задумчивости произнес Бао-юй.

Дай-юй ответила стихами:

В это время вошла Цю-вэнь:

– Второй господин, идите скорее домой! Ваш батюшка присылал человека узнать, вернулись ли вы из школы! Сестра Си-жэнь ответила, что вернулись, так что торопитесь!

Испуганный Бао-юй вскочил и бросился из комнаты. Дай-юй не осмелилась его удерживать.

Кого интересует, что было дальше, пусть прочтет следующую главу.

章节结束