Итак, когда Си-чунь была увлечена чтением книги, она услышала, что во дворе кто-то зовет Цай-пинь, и ей показалось, что это голос Юань-ян.
Цай-пинь вышла и вскоре вернулась в дом в сопровождении Юань-ян, вместе с которой пришла девочка-служанка со свертком, завязанным в желтый платок.
– В будущем году старой госпоже исполняется восемьдесят один год, что соответствует «тайной девятке». По сему поводу будут заказаны молебны на девять дней и девять ночей, – сказала Юань-ян, – и дан обет переписать три тысячи шестьсот пятьдесят один раз сутру «Цзиньганцзин», для чего наняли переписчиков. Обычно «Цзиньганцзин» рассматривают как оболочку, а «Книгу сущности» считают основой, поэтому при переписке «Цзиньганцзина» в нее решено включить «Книгу сущности». Поскольку старая госпожа высоко ценит «Книгу сущности», да и бодисатва Гуань-инь является женщиной, необходимо, чтобы родственницы старой госпожи – невестки и внучки – переписали эту книгу триста шестьдесят пять раз. Так они проявят уважение к старой госпоже и сами очистятся от грехов. Кроме второй госпожи Фын-цзе, которая, кстати, все время занята, да и не умеет писать, остальные барышни грамотны, так что все должны переписывать понемногу. Если уж супруга старшего господина Цзя Чжэня на это согласилась, то о нас и говорить нечего.
– Другого я, может быть, и не могла бы сделать, – кивнув, отвечала Си-чунь, – но если нужно писать сутры, то я это исполню с большой охотой. Садись, выпей чаю!
Юань-ян положила на стол небольшой сверток и присела возле Си-чунь.
– А ты сама пишешь что-нибудь? – с улыбкой спросила ее Си-чунь.
– Шутите, барышня! – укоризненно произнесла Юань-ян. – В прежние годы я, правда, немного этим баловалась, но видели ли вы, чтобы в последнее время я держала в руках кисть?
– А нужно бы! Это было бы зачтено тебе в заслугу, – отвечала Си-чунь.
– У меня есть другое дело, – проговорила Юань-ян. – После того как я укладываю старую госпожу спать, я ежедневно читаю молитвы и после каждой молитвы откладываю по зернышку риса. Так продолжается уже больше трех лет. Зернышки я тщательно храню, и когда старая госпожа в день своего рождения будет заказывать молебствия, я этот рис сварю и поднесу Будде. Это будет свидетельствовать о моем почтении к старой госпоже.
– Если ты так сделаешь, старая госпожа, наверное, станет Гуань-инь, а ты уподобишься ее прислужнице Лун-нюй! – засмеялась Си-чунь.
– Разве я достойна такого счастья?.. – покачав головой, отвечала Юань-ян. – Я никогда не прислуживала никому, кроме старой госпожи, и не знаю, какими узами связала нас судьба в прежней жизни!
С этими словами она встала и собралась уходить, но предварительно велела девочке-служанке развернуть сверточек, вынула его содержимое и сказала:
– Здесь пачка тонкой белой бумаги, на которой нужно переписывать «Книгу сущности». А вот это будете воскуривать при переписке, – она протянула Си-чунь немного тибетских благовоний.
Си-чунь кивнула, Юань-ян попрощалась и вышла. Служанка последовала за нею.
Вернувшись в комнаты матушки Цзя, она увидела, что старуха играет с Ли Вань в нарды. Юань-ян остановилась поодаль и стала наблюдать.
Ли Вань удачно бросила кости и сразу вытеснила несколько шашек матушки Цзя. Глядя на них, Юань-ян засмеялась, прикрыв рот рукой.
В этот момент в комнату вошел Бао-юй. В руках у него были две закрытые корзиночки, плетенные из бамбука, в которых сидело по несколько цикад.
– Бабушка, – сказал он, – я слышал, вы не спите по ночам. Я принес вам цикад, чтобы вы немного развлеклись.
– Пользуешься тем, что отца нет дома, и опять балуешься! – засмеялась матушка Цзя.
– Я не балуюсь, – отвечал Бао-юй.
– Если не балуешься, почему не ходишь в школу? – спросила матушка Цзя. – Зачем ловишь насекомых?
– Я вовсе их не ловил, – стал оправдываться Бао-юй. – Недавно в школе учитель велел Цзя Хуаню и Цзя Ланк придумать параллельные фразы, но Цзя Хуань не мог ответить на фразу Цзя Ланя, и я ему потихоньку подсказал. Учителю фраза понравилась, и он похвалил Цзя Хуаня. Цзя Хуань в знак благодарности купил мне этих цикад. А я принес их вам, чтобы выразить свое уважение!
– Ведь Цзя Хуань занимается каждый день! – удивилась матушка Цзя. – И как он не мог придумать параллельную фразу? Дедушке Дай-жу следовало побить его, чтобы ему стыдно стало. Тебе и без того достаточно доставалось. Помнишь, как ты перепугался, когда отец был дома и заставлял тебя сочинять стихи? Зачем ты лез с подсказкой? Этот Цзя Хуань совсем бессовестный, воспользовался чужим трудом, а теперь хочет отделаться подарком. И как ему не стыдно! Такой маленький, а уже хитер! Представляю себе, каким он будет, когда вырастет!
Все присутствующие в комнате, слышавшие слова матушки Цзя, рассмеялись.
– А как Цзя Лань? – спросила матушка Цзя. – Он-то, надеюсь, смог придумать? Или для него Цзя Хуань что-либо придумал? Ведь Цзя Лань младше его, не так ли?
– Нет, Цзя Лань все придумал сам, – отвечал Бао-юй.
– Что-то не верится, – усомнилась матушка Цзя. – Мне кажется, ты водишь меня за нос. Куда это годится?! Ведь ты старший и должен выделяться среди них, как верблюд среди стада баранов. Ты и сочинения уже умеешь писать.
– В самом деле придумал он, – старался Бао-юй убедить матушку Цзя, – учитель похвалил его и даже сказал, что он сделает карьеру. Если не верите, позовите Цзя Ланя и проверьте его знания сами! Тогда убедитесь!
– Если ты говоришь правду, я очень рада, – отвечала матушка Цзя. – Я только опасаюсь, что ты врешь. Если мальчик сам выполнил задания, он действительно может добиться успехов в жизни. – Поглядев на Ли Вань, она вспомнила Цзя Чжу и с грустью сказала: – Ты не опозорила памяти своего покойного мужа, сумела воспитать сына! Теперь у тебя будет опора в жизни и…
Договорив до этого слова, она не могла удержаться от слез.
Сердце Ли Вань дрогнуло, но, желая утешить матушку Цзя, она улыбнулась:
– Все это благодаря вашим заботам, бабушка! Если Цзя Лань оправдает ваши надежды, мы будем бесконечно счастливы. Вам следует радоваться, а вы скорбите! – И, обратившись затем к Бао-юйю, продолжала: – А вы, дядя Бао-юй, в другой раз не хвалите так Цзя Ланя, а то можете испортить его – он ведь еще ребенок, ничего не смыслит! Разве он поймет, почему вы любите и жалеете его? Если вы будете часто говорить о его успехах, он зазнается и перестанет стараться!
– Ли Вань права, – сказала Бао-юйю матушка Цзя. – Цзя Лань еще мал, хвалить его особенно не нужно, но и относиться чересчур строго к нему не следует. У ребенка смелости мало, и если его слишком понуждать, он может заболеть, и все наши старания пойдут насмарку.
На глаза Ли Вань навернулись слезы, но она поспешила смахнуть их.
В этот момент Цзя Хуань и Цзя Лань пришли справиться о здоровье матушки Цзя. Цзя Лань поклонился своей матери, а затем встал возле матушки-Цзя, готовый в случае надобности ей услужить.
– Я только что слышала от твоего дяди Бао-юйя, что ты придумывал удачные парные фразы и учитель тебя похвалил, – сказала ему матушка Цзя. – Это правда?
Цзя Лань ничего не отвечал и только посмеивался.
– Ужин готов! – вдруг объявила Юань-ян. – Какие будут распоряжения, почтенная госпожа?
– Пригласите тетушку Сюэ, – приказала матушка Цзя.
Ху-по тотчас же послала одну из младших служанок в комнаты госпожи Ван за тетушкой Сюэ.
Между тем Бао-юй и Цзя Хуань ушли. Су-юнь с помощью девочки-служанки убрала со стола игру. Ли Вань по-прежнему стояла поблизости, собираясь прислуживать матушке Цзя за ужином; Цзя Лань находился возле нее.
– Садитесь, будете ужинать со мной, – пригласила их матушка Цзя. Ли Вань почтительно кивнула.
Вскоре стол был накрыт. Появилась девочка-служанка, посланная за тетушкой Сюэ, и доложила матушке Цзя:
– Наша госпожа велела сообщить вам, что тетушке Сюэ приходится заниматься делами дома и здесь и она не имеет возможности часто навещать вас. Сегодня после ужина она сразу ушла домой.
Тогда матушка Цзя посадила возле себя Цзя Ланя, и все приступили к ужину. Но об этом мы рассказывать не будем.
После ужина матушка Цзя прилегла на кровать и завела беседу о разных пустяках. В это время вошла девочка-служанка и что-то прошептала на ухо Ху-по. Та подошла к матушке Цзя и доложила:
– Старший господин Цзя Чжэнь пришел справиться о вашем здоровье.
– Поблагодарите его за внимание и скажите, что, поскольку он целый день был занят и устал, пусть идет отдыхать, – отвечала матушка Цзя.
Девочка передала слова матушки Цзя старухам-служанкам, а те, в свою очередь, сообщили их Цзя Чжэню, после чего он удалился.
На следующее утро Цзя Чжэнь снова занялся делами. Слуги, дежурившие у ворот, один за другим являлись к нему и докладывали о неотложных делах. Потом появился мальчик-слуга, который сообщил:
– Староста из поместья прислал фрукты.
– Есть список присланного? – осведомился Цзя Чжэнь.
Мальчик протянул ему бумагу, в которой перечислялись свежие фрукты, а среди них попалось также несколько сортов овощей и дичи.
– Кто ведал раньше приемом подобных вещей? – спросил Цзя Чжэнь, пробежав список глазами.
– Чжоу Жуй, – поспешил сообщить привратник.
Цзя Чжэнь распорядился позвать Чжоу Жуя.
– Проверь, все ли есть, что указано в списке, и отправь в кладовые, я сниму копию со списка, чтобы потом еще раз проверить, – сказал он Чжоу Жую, а затем распорядился: – Передайте на кухню, чтобы там дополнительно приготовили несколько блюд и хорошенько угостили людей, которые привезли фрукты. Кроме того, пусть дадут им денег, как это у нас полагается по правилам.
Чжоу Жуй почтительно поддакнул и удалился.
Распорядившись, чтобы привезенные фрукты вместе со списком отвезли во двор к Фын-цзе, он через некоторое время возвратился и спросил Цзя Чжэня:
– Господин, вы проверяли количество только что привезенных фруктов?
– Откуда у меня на это время? Я отдал список тебе, проверил бы сам!
– Я все проверил, – отвечал Чжоу Жуй. – Никаких недостач и излишков нет. Раз вы, господин, оставили себе копию списка, надо было позвать людей, которые привезли фрукты, и допросить их, не ошибся ли я в чем.
– Что ты болтаешь! – произнес Цзя Чжэнь. – Подумаешь, какая важность – фрукты! Я же не подозреваю тебя в воровстве!
В это время подошел Бао Эр и почтительно поклонился Цзя Чжэню.
– Старший господин, прошу вас, дайте мне какое-нибудь дело вне дворца!
– Это почему? – удивился Цзя Чжэнь.
– Мне здесь не дают сказать ни слова, – отвечал Бао Эр.
– А зачем тебе говорить?
– В таком случае зачем мне одному оберегать ваше добро? – возразил Бао Эр.
– Я здесь ведаю арендной платой и доходами с поместий, – вмешался Чжоу Жуй, – через мои руки ежегодно проходит много денег, и господа мне никогда не сделали ни одного замечания! Стоит ли затевать разговор из-за мелочей? Если послушать Бао Эра, выходит, что все доходы, получаемые от господских земель, мы разворовали!
– Видимо, Бао Эр просто устраивает склоки. Пусть он уходит, – произнес Цзя Чжэнь и крикнул: – Убирайся отсюда! – А затем сказал Чжоу Жую: – Твоих объяснений мне тоже не требуется – занимайся своими делами!
Чжоу Жуй и Бао Эр ушли.
Цзя Чжэнь прилег отдохнуть в кабинете, но вдруг услышал шум, доносившийся от ворот, и послал людей разузнать, что там происходит.
– Бао Эр дерется с приемным сыном Чжоу Жуя, – через некоторое время сообщили ему посланные.
– Кто этот приемный сын Чжоу Жуя? – осведомился Цзя Чжэнь.
– Его зовут Хэ Сань, – сообщил привратник. – Он от нечего делать вечно сидит у ворот, задирает всех прохожих, пьянствует и скандалит. Как только он узнал, что Бао Эр поругался с Чжоу Жуем, то сразу полез в драку.
– Безобразие! – возмутился Цзя Чжэнь. – Ну-ка, свяжите Бао Эра и – как бишь его – Хэ Саня! А где Чжоу Жуй?
– Когда началась драка, он сбежал, – доложил привратник.
– Приведите его ко мне! – распорядился Цзя Чжэнь. – Не хватало еще таких безобразий!
Слуги поддакнули.
Во время этого скандала вернулся домой Цзя Лянь. Цзя Чжэнь рассказал ему о случившемся.
– Да что это такое! – возмутился Цзя Лянь и тоже послал людей за Чжоу Жуем.
Видя, что скрыться все равно не удастся, Чжоу Жуй пришел, и Цзя Чжэнь велел связать его.
– То, что вы оба здесь недавно болтали, совершенно не имеет значения, – обрушился на него Цзя Лянь, – старший господин был прав, что вас одернул! Почему после этого произошла драка? Вам самим драться непростительно, а ты еще втянул в драку какого-то мерзавца Хэ Саня! Вместо того чтобы разнять дерущихся, ты сбежал!
Он несколько раз пнул Чжоу Жуя ногой.
– Бить одного Чжоу Жуя ни к чему, – остановил его Цзя Чжэнь и крикнул, чтобы Бао Эру и Хэ Саню дали по пятьдесят плетей и выгнали. Затем он принялся советоваться с Цзя Лянем по наиболее важным делам.
Относительно случившегося слуги за глаза высказывали всевозможные мнения: одни говорили, что Цзя Чжэнь поступил так круто, чтобы замазать свои грешки; другие утверждали, что он не умеет улаживать споры между слугами, а третьи считали, что он вообще нехороший человек.
– Разве второй господин Цзя Лянь взял сюда Бао Эра не потому, что в свое время он помогал ему улаживать неприятности, возникшие из-за сестер Ю? – говорили слуги. – Если Бао Эра обвинили, что он не справляется со своими делами, так это только потому, что его жена не сумела угодить господину Цзя Ляню.
Надо сказать, что людей во дворце Жунго было много, все они в большей или меньшей мере любили посплетничать, поэтому слухи ходили всякие, даже самые невероятные.
Но об этом мы сейчас рассказывать не будем, а обратимся к Цзя Чжэну. После того как он получил высокую должность в ведомстве работ, многие в доме разбогатели. Прослышав об этом, Цзя Юнь решил тоже кое-что урвать. Сговорившись с несколькими подрядчиками и обусловив себе часть прибыли, он накупил всевозможных вышивок и отправился к Фын-цзе просить покровительства.
Фын-цзе была дома. Незадолго перед этим к ней пришла девочка-служанка и доложила:
– Старший господин Цзя Чжэнь и второй господин Цзя Лянь страшно рассердились из-за драки, которая произошла у ворот.
Фын-цзе не знала, в чем дело. Она хотела послать служанок разузнать подробности, но в это время явился сам Цзя Лянь и все ей рассказал.
– Дело пустяковое, – проговорила Фын-цзе, – но безобразия такие следует пресекать сразу. Наша семья процветает, и все же слуги осмеливаются устраивать драки! А когда управление хозяйством перейдет в руки младшего поколения, станет совершенно невозможно держать их в узде! В позапрошлом году я сама видела, как Цзяо Да во дворце Нинго, напившись до потери сознания, лежал под крыльцом и ругал всех – и господ и слуг. Какие бы у него ни были заслуги – он всего лишь слуга и должен держаться поскромнее. Старшая госпожа – супруга Цзя Чжэня, не в упрек ей будь сказано, слабохарактерна и распустила своих слуг. А тут еще появился Бао Эр! Я слышала, что и ты, и твой старший брат Цзя Чжэнь пользовались его услугами! Зачем же вы велели побить его?!
Слова эти укололи Цзя Ляня в самое сердце, но он постарался отделаться шуткой, сослался на дела и поспешил удалиться.
Вскоре вошла Сяо-хун и доложила:
– Второй господин Цзя Юнь просит разрешения повидать вас!
«Зачем он явился?» – мелькнуло в голове у Фын-цзе, но она сказала:
– Пусть войдет!
Сяо-хун вышла и, глядя на Цзя Юня, улыбнулась. Цзя Юнь приблизился к ней и спросил:
– Вы доложили обо мне, барышня?
– Видимо, вы очень заняты, второй господин! – краснея, произнесла девушка. – Почему вы не приходите?
– Дел у меня особенных нет, просто я не осмеливался вас тревожить, – отвечал Цзя Юнь. – В тот год, когда вы были служанкой Бао-юйя, я с вами…
– В тот год я получила от вас платочек, – прервала его Сяо-хун, которая боялась, что кто-либо услышит их разговор. – А вы получили другой платочек от меня взамен?
Эти слова заставили Цзя Юня просиять от радости, но только он собрался заговорить, девочка-служанка позвала его, и он направился в дом. Сяо-хун шла рядом с ним, плечо к плечу.
Цзя Юнь шепнул ей:
– Когда я пойду обратно, проводи меня, я расскажу тебе кое-что интересное!
Сяо-хун снова покраснела и пристально поглядела на Цзя Юня.
Когда они приблизились к дверям, Сяо-хун вошла первая, а через некоторое время появилась вновь и, откинув дверную занавеску, сделала юноше знак войти.
– Госпожа просит вас, второй господин Цзя Юнь! – нарочито громко сказала она.
Цзя Юнь улыбнулся и следом за нею вошел в дом. Справившись о здоровье Фын-цзе, он передал ей поклон от своей матери. Фын-цзе тоже справилась о здоровье его матери, а затем осведомилась:
– Ты зачем пришел?
– Я давно пользовался вашими милостями, тетушка, но еще не отблагодарил за них, – отвечал Цзя Юнь. – Я постоянно помню об этом и чувствую себя неудобно. Мне хотелось выразить вам благодарность, но я боялся, чтоб вы не подумали, будто я делаю вам подарки из корыстных целей. Ныне, когда наступает праздник девятого числа девятого месяца, я приготовил кое-какие подарки для вас. Я знаю, что все эти вещи у вас есть, тетушка! Я хочу поднести их вам лишь из чувства уважения. Самое страшное для меня, если вы не примете их!
– Ладно, садись и выкладывай, что у тебя есть! – прервала его Фын-цзе.
Цзя Юнь поклонился ей, сел и положил подарки на стоящий перед ним столик.
– Ты ведь не живешь в излишней роскоши, – упрекнула его Фын-цзе. – К чему было тратить деньги на подарки?! Мне они совсем не нужны. Говори прямо, зачем пришел?
– Просто так, – отвечал Цзя Юнь, – мне неудобно, что до сих пор я не мог отблагодарить вас за милость и доброту.
Он снова улыбнулся.
– Нет, тут что-то не так! – воскликнула Фын-цзе. – Я знаю, что денег у тебя нет – почему ж ты вдруг стал расходоваться на меня? Если хочешь, чтоб я приняла твои подарки, выложи все начистоту! Если скроешь от меня истинную цель прихода, я ничего от тебя не приму.
– Что вы, что вы! Да разве я осмелюсь что-либо от вас скрывать! – произнес растерявшийся Цзя Юнь, вставая. – Несколько дней назад я узнал, что господин Цзя Чжэн назначен главным распорядителем работ на императорском кладбище, а у меня есть несколько друзей, которые знакомы с подобными работами и были бы очень полезны господину. Поэтому мне хотелось бы, чтоб вы ему напомнили о них. Если им удастся получить один-два подряда, я не забуду ваших милостей! Что касается меня, то я всегда к вашим услугам. Что бы вы мне ни поручили, я приложу все усилия, чтобы вам угодить!
– В других делах я еще могла бы что-то устроить, – произнесла в ответ Фын-цзе, – а в служебных – ничем помочь не могу. Наиболее важные дела подобного рода решают старшие начальники в ямыне, а более мелкие – их подчиненные и всякие письмоводители. Людям посторонним добиться здесь чего-либо очень трудно. Наши близкие родственники и те устроились всего лишь помощниками к господину Цзя Чжэну. Если бы ко мне с подобной просьбой пришел даже твой второй брат Бао-юй, я и ему ничем не могла бы помочь. Что поручить тебе, я тоже не знаю. В доме у нас дела такие сложные, что даже сам старший господин Цзя Чжэнь с ними не в состоянии управиться. А ты еще молод – разве ты сможешь держать в руках наших слуг?! К тому же дела, которые поручили нашему господину по служебной линии, уже почти все закончены, остались только мелочи да хлопоты. Ты сам найди себе дело и заработай на чашку риса! Я говорю тебе сущую правду, пойди и подумай, и ты сам все поймешь. Твои дружеские чувства по отношению ко мне я ценю, но подарки, которые ты принес, забери обратно и возврати людям, которые тебе их дали.
В это время в комнату вошли няньки и мамки, которые привели Цяо-цзе.
На девочке было яркое цветастое платье, в руках она держала игрушки. Увидев Фын-цзе, она подбежала к ней и принялась неумолчно болтать.
– Это моя сестрица? – улыбаясь, спросил Цзя Юнь, вставая и приближаясь к девочке. – Хочешь, я подарю тебе красивую вещицу?
Однако Цяо-цзе неожиданно заплакала. Смущенный Цзя Юнь вынужден был ретироваться.
– Не бойся, крошка! – подбодрила дочку Фын-цзе и подхватила ее на руки. – Это твой старший брат Цзя Юнь. Почему ты его испугалась?
– Какая хорошенькая моя сестрица! – воскликнул Цзя Юнь. – Видимо, ее ждет большое счастье!
Цяо-цзе повернула голову, посмотрела на Цзя Юня и опять расплакалась. Так повторялось несколько раз. Цзя Юнь почувствовал себя неудобно, встал и собрался уходить.
– Забери с собой свои вещи! – напомнила ему Фын-цзе.
– Неужели вы не примете от меня эту мелочь, тетушка? – настаивал на своем Цзя Юнь.
– Если ты не заберешь, я велю все отнести тебе домой! – решительно заявила Фын-цзе. – И не нужно было ничего подобного делать! Ты нам не чужой. Если у меня будет что-нибудь подходящее, я немедленно позову тебя. Но пока я ничем не могу тебе помочь. И дело здесь вовсе не в подарках.
Решительность Фын-цзе привела Цзя Юня в замешательство. Робея от смущения, он произнес:
– В таком случае, тетушка, позвольте мне поднести вам что-нибудь такое, что вам пригодится!
Фын-цзе позвала Сяо-хун:
– Возьми эти вещи и проводи господина Цзя Юня!
Цзя Юнь, следуя за Сяо-хун к выходу, думал:
«Когда говорили, что вторая госпожа Фын-цзе строга, я не верил, но сейчас убедился в этом. Поистине, она непреклонна, и не найдешь ни малейшей зацепки, чтобы поколебать ее! Неудивительно, что у нее нет сыновей! А маленькая Цяо-цзе еще более странная, чем ее мать! Взглянув на меня, она заревела и перепугалась, словно увидела своего врага, с которым встречалась в прежней жизни! Не повезло мне, только зря день потерял!»
Подавленное состояние Цзя Юня подействовало и на Сяо-хун. Неожиданно Цзя Юнь взял у нее из рук узел с вещами, развязал его, выбрал две вещи и протянул ей.
– Не нужно, что вы! – запротестовала девушка. – А если вторая госпожа Фын-цзе узнает?
– Бери, бери! – убеждал ее Цзя Юнь. – Чего боишься? Как она может узнать? Если не возьмешь, значит, причинишь мне смертельную обиду.
– Зачем мне ваши вещи? Ну какую они имеют для меня ценность? – промолвила девушка, краснея, но тем не менее приняла их.
– Дело не в ценности! – улыбнулся Цзя Юнь. – Просто мне хочется сделать тебе подарок.
Переговариваясь, они дошли до вторых ворот. Цзя Юнь вынул из узла оставшиеся вещи и сунул себе за пазуху. Сяо-хун стала торопить его:
– Идите скорее! Если будет у вас какое-либо дело, приходите ко мне – я сейчас прислуживаю во дворе второй госпожи, близка к ней и могу вам помочь.
– Вторая госпожа очень строга, – отвечал ей Цзя Юнь, – поэтому я не решаюсь приходить сюда слишком часто! Но ты-то, конечно, поняла, что я тебе хочу сказать? Если у меня будет свободное время, встретимся и поговорим обо всем подробнее.
– Ладно, идите! – сказала Сяо-хун. – Можете приходить ко второй госпоже сколько угодно. Зачем отдаляться от нее?
– Хорошо, понял! – отвечал Цзя Юнь.
С этими словами он вышел со двора. Взволнованная Сяо-хун долго смотрела ему вслед и повернула обратно, лишь когда юноша скрылся из виду.
Между тем Фын-цзе приказала подавать ужин и спросила служанок:
– Рис готов?
Девочки-служанки побежали узнавать и, вернувшись через некоторое время, доложили:
– Готов.
– Принесите две тарелочки маринованных овощей, которые прислали с юга, – распорядилась Фын-цзе.
Цю-тун передала ее приказание девочкам-служанкам.
В это время в комнату вошла Пин-эр.
– Я совсем забыла! – воскликнула она. – Сегодня в полдень, когда вы были у старой госпожи, приходила монахиня из «монастыря Шуйюэ» с просьбой прислать им два кувшина маринованных овощей и денег за несколько месяцев вперед, потому что настоятельница нездорова. Я спросила у монахини: «Что с настоятельницей?» Она ответила: «Настоятельница уже четыре-пять дней болеет. Еще до своей болезни она постоянно напоминала буддийским и даосским послушницам, которые живут у нас в монастыре, чтобы они гасили светильники, когда она ложится спать. Но те не слушали ее. В тот вечер, когда она заболела, во время третьей стражи, она заметила, что светильник у послушниц еще горит, и крикнула, чтобы его погасили. Послушницы уже уснули, и никто ей не ответил. Тогда ей пришлось встать с кана и погасить светильник самой. Когда она вернулась, то увидела на кане каких-то мужчину и женщину. Она окликнула их: «Кто вы?» – но тут же почувствовала, что на шею ей упала петля. Она стала звать на помощь; когда ее услышали и прибежали с зажженными светильниками, она лежала на полу с пеной у рта. К счастью, нам удалось привести ее в чувство! Сейчас она не может ничего есть, поэтому велела пойти к вам и попросить маринованных овощей». Поскольку в то время вас не было дома, госпожа, я не дала монахине овощей и только сказала ей: «Моя госпожа у старших господ, как только она вернется, я ее попрошу!» Услышав разговор о маринованных овощах, я вспомнила о ее просьбе. Если б вы не завели о них речь, я бы совсем забыла!
Фын-цзе на некоторое время задумалась, затем спросила:
– Неужели у нас мало маринованных овощей? Пусть отнесут. А что касается денег на содержание монахинь, то через несколько дней их привезет им Цзя Цинь.
Вошла Сяо-хун.
– Второй господин Цзя Лянь прислал человека передать вам, что сегодня вечером он занят и не сможет вернуться домой, – сообщила она.
– Хорошо, – отозвалась Фын-цзе.
Вскоре во двор вбежала запыхавшаяся девочка-служанка. Пин-эр и несколько других служанок окружили ее и долго о чем-то с нею оживленно разговаривали.
– Вы о чем там бубните? – не выдержав, спросила их Фын-цзе.
– Девочка очень труслива, – отвечала ей Пин-эр. – Говорит о каких-то привидениях.
Фын-цзе позвала девочку и спросила:
– Ты видела привидения?
– Я только что ходила во внутренний двор сказать людям, чтобы принесли угля, – отвечала служанка. – Подойдя к пустому дому, я в одной из комнат услышала шум. Сначала я подумала, что это кошка или крыса, но потом услышала стоны. Я испугалась и бросилась бежать.
– Что ты мелешь! – проворчала Фын-цзе. – Я не люблю, когда рассказывают о всяких духах и бесах! Никогда не поверю таким россказням. Убирайся отсюда!
Девочка вышла. Фын-цзе приказала Цай-мин помочь ей проверить расходные счета за день.
Эта проверка затянулась до второй стражи; потом все немного поболтали, Фын-цзе отправила служанок спать и сама легла. Время приближалось к третьей страже, но она не могла уснуть. Вдруг ей показалось, что волосы у нее на голове подымаются дыбом. Она вздрогнула и стала звать Пин-эр и Цю-тун, но те не понимали, в чем дело.
Цю-тун прежде недолюбливала Фын-цзе и нисколько не жалела ее. История с Ю Эр-цзе еще более усугубила эту неприязнь. Но поскольку Фын-цзе старалась задобрить Цю-тун, девушка стала держаться без прежней враждебности. Однако чувства ее были лишь показными, не такими, как у Пин-эр, которая искренне любила Фын-цзе.
Видя, что Фын-цзе нездоровится, Цю-тун налила ей чаю.
Выпив глоток, Фын-цзе сказала:
– Спасибо! Пусть со мной останется Пин-эр.
Цю-тун, которая во что бы то ни стало хотела услужить Фын-цзе, предложила ей:
– Если вы не можете уснуть, госпожа, мы вдвоем по очереди будем сидеть около вас!
Фын-цзе незаметно уснула. Когда Пин-эр и Цю-тун услышали, как где-то вдали пропел петух, они тоже легли. Но не успели уснуть, как рассвело, и им пришлось встать, чтобы помогать Фын-цзе одеваться.
После случая, происшедшего ночью, Фын-цзе не покидало чувство беспокойства, но она крепилась, не желая показывать свою слабость.
– Барышня Пин-эр дома? – вдруг послышался со двора голос служанки.
Пин-эр отозвалась. Девочка-служанка откинула дверную занавеску и вошла – это оказалась служанка госпожи Ван, которую та послала за Цзя Лянем.
– К господину Цзя Чжэну пришел человек по важному делу, – сообщила она. – Но господин уехал, и госпожа велела позвать второго господина.
Фын-цзе вздрогнула от испуга.
Если вы хотите узнать, в чем дело, прочтите следующую главу.