Когда наложница Чжао бранила Цзя Хуаня, он бросил ей в ответ такие слова:

– Я всего-навсего опрокинул котелок и разлил немного лекарства. Девчонка от этого не умерла, а меня ругали и там и тут! Видно, обвиняя меня в злом умысле, вы хотите моей смерти. Но погодите, уж я рассчитаюсь с этой девчонкой! Пусть они там берегутся!

Наложница Чжао бросилась к Цзя Хуаню и зажала ему рот рукой:

– Замолчи! Как бы за такие слова из тебя раньше душу не вытряхнули!

Поссорившись с сыном, наложница Чжао стала думать над словами Фын-цзе, и чем больше думала, тем больше сердилась. Она даже не послала служанку успокоить Фын-цзе и попросить извинения за сына.

Через несколько дней Цяо-цзе поправилась.

Но с этих пор обе стороны затаили друг против друга еще большую обиду.

Однажды к Цзя Чжэну пришел Линь Чжи-сяо и сообщил:

– Сегодня день рождения Бэйцзинского вана, господин! Какие будут указания?

– Пусть делают все так же, как в прошлые годы, – распорядился Цзя Чжэн. – Сообщи об этом старшему господину Цзя Шэ и отошли подарки!

Линь Чжи-сяо поддакнул и отправился выполнять приказание.

Вскоре пришел Цзя Шэ посоветоваться с Цзя Чжэном, а затем они вместе, в сопровождении Цзя Чжэня, Цзя Ляня и Бао-юйя, должны были отправиться к Бэйцзинскому вану пожелать ему долголетия.

Бао-юй, которому красивая внешность и величественная осанка Бэйцзинского вана всегда внушали благоговение, был особенно рад его увидеть. Он торопливо переоделся и вместе с остальными отправился во дворец вана.

Прибыв к Бэйцзинскому вану, Цзя Шэ и Цзя Чжэн отослали ему свои визитные карточки и стали дожидаться приказаний. Через некоторое время из внутренних покоев вышел евнух, перебирая в руках четки.

Увидев Цзя Шэ и Цзя Чжэна, он захихикал и спросил:

– Как вы себя чувствуете, почтенные господа?

Цзя Шэ и Цзя Чжэн поспешили справиться о здоровье евнуха, а вслед за ними справились о его здоровье также Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Бао-юй.

– Ван просит вас, – сказал после этого евнух.

Все пятеро следом за евнухом прошли во дворец. Сначала они миновали высокие двухъярусные ворота, потом обогнули зал и лишь после этого подошли ко входу, ведущему во внутренние покои дворца. У этого входа они остановились, и только один евнух прошел дальше, чтобы доложить вану о прибытии гостей. Появилось несколько младших евнухов, которые приблизились к пришедшим и почтительно справились о здоровье.

Через некоторое время снова появился первый евнух и коротко произнес:

– Прошу…

Все пятеро вошли во внутренние покои. Здесь на террасе перед входом в зал они увидели Бэйцзинского вана в парадном одеянии. Ван вышел им навстречу.

Цзя Шэ и Цзя Чжэн, первыми приблизившись к вану, справились о его здоровье, а после этого справились о его здоровье также Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Бао-юй.

Бэйцзинский ван удержал Бао-юйя за руку:

– Я давно тебя не видел и очень много о тебе думал. Как поживает твоя яшма?

– Благодаря вашему счастью и покровительству все хорошо, – почтительно кланяясь, отвечал Бао-юй.

– Чем бы тебя вкусным угостить? – сказал Бэйцзинский ван. – Ну, давайте пройдем, побеседуем!

Несколько почтенных евнухов тотчас же отодвинули занавеску на дверях, и Бэйцзинский ван, промолвив «Прошу!», двинулся вперед, а за ним, кланяясь, последовали Цзя Шэ и все остальные.

Цзя Шэ первым долгом опустился на колени и попросил Бэйцзинского вана принять поздравления, на что тот ответил несколькими любезными фразами. Примеру Цзя Шэ последовали Цзя Чжэн и остальные. Но об этом рассказывать незачем.

После того как Цзя Шэ и все, кто был с ним, вышли из комнаты, Бэйцзинский ван приказал евнуху проводить их в помещение, где собрались его родственники и друзья, и хорошенько угостить. Бао-юйя он оставил у себя и разрешил ему сесть.

Отвесив вану земной поклон и поблагодарив за оказанную милость, Бао-юй присел на край круглого табурета, стоявшего у дверей, и стал рассказывать, как он занимается, как пишет сочинения. Бэйцзинскому вану он на этот раз понравился больше, чем обычно, и ван угостил его чаем.

– Вчера его превосходительство военный губернатор господин У, прибывший в столицу на высочайшую аудиенцию, – проговорил ван, – рассказывал мне, что твой батюшка весьма справедливо принимал государственные экзамены, чем завоевал симпатии буквально всех экзаменующихся. Во время аудиенции, когда государь завел речь об экзаменах, господин У даже рекомендовал государю наградить твоего батюшку как одного из достойнейших людей государства. Я считаю, что это является для твоего батюшки счастливым предзнаменованием.

Бао-юй поспешил встать и, выслушав до конца речь вана, почтительно отвечал:

– Это все благодаря вашей милости и любезности его превосходительства господина У.

В это время вошел младший евнух и доложил вану:

– Почтенные гости просят передать вам благодарность за угощение.

Тут он вручил вану карточки, на которых были написаны слова благодарности и пожелания спокойного полуденного отдыха.

Мельком просмотрев карточки, ван возвратил их евнуху.

– Хорошо, – проговорил он, – извинись перед ними, что я доставил им беспокойство.

– Блюда, которыми вы хотели угостить Цзя Бао-юйя, готовы, – доложил евнух.

Бэйцзинский ван приказал евнуху отвести Бао-юйя на маленький живописный дворик, накормить его, а затем привести снова, чтобы он мог поблагодарить за милости.

Когда Бао-юй вернулся, Бэйцзинский ван сказал ему еще несколько ласковых слов, а затем вдруг засмеялся и произнес:

– В прошлый раз, когда я увидел твою яшму, я так ею заинтересовался, что, возвратившись домой, описал ее мастерам и велел им сделать точно такую же. Как хорошо, что ты приехал, я тебе отдам ее.

Он приказал евнуху принести сделанную по его заказу яшму и собственноручно передал ее Бао-юйю.

Приняв яшму, Бао-юй поблагодарил вана. Бэйцзинский ван приказал двум младшим евнухам проводить Бао-юйя, и вместе с Цзя Шэ и другими юноша возвратился домой. Повидавшись с матушкой Цзя, Цзя Шэ удалился к себе.

Что касается Цзя Чжэна и остальных, то они, справившись о здоровье матушки Цзя, задержались у нее, рассказывая о том, кого они повстречали во дворце Бэйцзинского вана. После этого Бао-юй сообщил отцу, что его превосходительство господин У рекомендовал Цзя Чжэна к награде как одного из достойнейших людей государства.

– Его превосходительство господин У – наш старый друг, – ответил на это Цзя Чжэн, – он одних со мной лет, и у него твердый и прямой характер.

Потом поговорили о разных пустяках, и наконец матушка Цзя сказала:

– Идите отдыхать!

Цзя Чжэн тотчас же встал и направился к выходу, а за ним последовали Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Бао-юй.

– Вы бы посидели еще немного со старой госпожой, – обернувшись, сказал им Цзя Чжэн.

С этими словами он удалился. Но едва он пришел к себе, как явилась маленькая служанка:

– Господин Линь Чжи-сяо просит вашего разрешения что-то вам доложить.

Она подала Цзя Чжэну красный листок, на котором значилось имя военного губернатора господина У. Цзя Чжэн сразу догадался, что к нему приезжал господин У, а поэтому велел служанке немедленно позвать Линь Чжи-сяо. Цзя Чжэн вышел на террасу.

– Сегодня приезжал военный губернатор господин У поклониться вам, – едва приблизившись, сказал Линь Чжи-сяо. – Я доложил ему, что вас нет, и он уехал. Кроме того, я слыхал, что в ведомстве работ появилась вакантная должность лан-чжуна, и все говорят, что вас назначат на нее без испытательного срока.

– Посмотрим, – произнес Цзя Чжэн.

Затем Линь Чжи-сяо доложил ему о других делах.

Между тем Цзя Чжэнь и Цзя Лянь тоже ушли, и только один Бао-юй остался у матушки Цзя. Он рассказал ей, как его принял Бэйцзинский ван, а затем показал яшму.

Все, кто был в комнате, осмотрели ее и немного посмеялись. Матушка Цзя приказала:

– Пусть ее уберут, чтобы она не затерялась. – А затем спросила Бао-юйя: – А как твоя яшма? Носишь? Смотри, не спутай с этой!

Бао-юй снял с себя яшму и сказал:

– Вот моя яшма! Как я могу ее потерять? Она сильно отличается от этой, разве их спутаешь? Я как раз хотел сказать вам, бабушка, что позавчера вечером, когда я ложился спать и повесил ее под пологом, она вдруг стала излучать свет. Даже весь полог сделался каким-то красным!

– Ну, пошел говорить глупости! – упрекнула внука матушка Цзя. – Ведь края полога обшиты красной материей. Полог и должен быть красным, если его осветить огнем.

– Нет, – возразил Бао-юй, – лампы к тому времени уже погасили, в комнате стояла непроглядная тьма, и я точно видел, что свет исходит от яшмы.

Госпожа Син и госпожа Ван смеялись, прикрывая рот рукой.

– А мне кажется, что это предзнаменование радостного события! – заметила Фын-цзе.

– Какого события? – не выдержав, спросил Бао-юй.

– Рано тебе об этом знать, – проговорила матушка Цзя. – Сегодня весь день ты был на ногах, так что лучше иди отдыхать и не болтай глупостей!

Бао-юй немного постоял в нерешительности и удалился к себе в сад.

Между тем матушка Цзя обратилась к невесткам:

– Вы ведь часто бываете у тетушки Сюэ – сказали вы ей о сватовстве?

– Собственно говоря, пойти к ней следовало уже давно, – заметила госпожа Ван, – но так как заболела Цяо-цзе, Фын-цзе на несколько дней задержалась дома, поэтому к тетушке ходили только сегодня. Мы ей все рассказали, и она осталась очень довольной, но только сказала, что, поскольку у Бао-чай нет отца, придется посоветоваться с ее старшим братом, прежде чем что-то предпринимать.

– Это вполне естественно, – согласилась матушка Цзя. – Пока не будем упоминать об этом деле, а когда тетушка посоветуется с сыном, обсудим все подробно.

Мы не будем передавать содержание разговоров матушки Цзя о предстоящей свадьбе Бао-юйя, а поговорим о нем самом.

Вернувшись домой, Бао-юй сказал Си-жэнь:

– Бабушка и Фын-цзе только что разговаривали какими-то намеками, и я ничего из их слов не понял.

– Я тоже никак не могу догадаться, о чем шла речь, – немного подумав, сказала Си-жэнь. – А барышня Линь Дай-юй присутствовала во время этого разговора?

– Как она могла присутствовать, если она больна? – удивился Бао-юй.

В это время в передней начали ссориться Шэ-юэ и Цю-вэнь.

– Вы чего расшумелись? – крикнула им Си-жэнь.

– Мы играем в кости, – отвечала Шэ-юэ. – Когда она выиграла у меня, я ей сразу отдала деньги, а теперь, когда выиграла я, она не хочет отдавать… Это еще ничего! Но она отняла у меня и мои деньги!

– Подумаешь, что значат несколько медных монет? – засмеялся Бао-юй. – Дурочки вы, не шумите!

Девушки поворчали и умолкли, а Си-жэнь стала укладывать Бао-юйя спать.

Но это уже не столь существенно.

* * *

Сейчас речь пойдет о том, как Си-жэнь, услышав слова Бао-юйя, сразу догадалась, что речь шла о его женитьбе, но она не осмелилась ничего ему говорить, ибо знала о несбыточных мечтах юноши и очень опасалась, как бы он не наделал глупостей. Поэтому она притворилась, будто ничего не понимает. Но это дело имело непосредственное отношение и к ней самой, потому ночью, лежа в постели, она подумала:

«Нужно пойти к Цзы-цзюань и посмотреть, что у них там делается, тогда все станет ясно».

На следующее утро, отправив Бао-юйя в школу, она причесалась, умылась и не торопясь отправилась в «павильон реки Сяосян». Здесь она увидела Цзы-цзюань, которая рвала цветы.

Заметив Си-жэнь, девушка сказала:

– Пройди в комнату и посиди немного, сестра!

– Ладно, – отвечала Си-жэнь. – А ты будешь рвать цветы? Ну как твоя барышня?

– Барышня только что встала и ожидает, пока согреется лекарство, – ответила Цзы-цзюань.

Си-жэнь вошла в дом, а следом за нею вошла Цзы-цзюань. Увидев Дай-юй с книгой в руках, Си-жэнь улыбнулась.

– Неудивительно, что вы утомляетесь, барышня, – только встали с постели, и уже читать! Вот было б хорошо, если б наш второй господин так усердно читал книги, как вы!

Дай-юй, смеясь, отложила книгу. Сюэ-янь на чайном подносе подала ей чашку с лекарством и чашку воды, а другая служанка, стоявшая у нее за спиной, держала наготове плевательницу и полоскательную чашку.

Си-жэнь шла сюда с намерением что-либо выведать, но никак не могла придумать, с чего начать разговор. К тому же она знала, что Дай-юй слишком подозрительна, узнать от нее ничего не удастся, а расстроить ее очень просто. Поэтому она еще немножко посидела, поболтала, а затем ушла.

Подходя к воротам «двора Наслаждения розами», она увидела двух юношей и в нерешительности остановилась. Один из юношей заметил Си-жэнь и быстро подбежал к ней. Это был Чу-яо.

– Ты зачем пришел? – спросила Си-жэнь.

– Меня прислал второй господин Цзя Юнь, – отвечал юноша. – Он принес второму господину Бао-юйю письмо, велел мне передать его и ждать ответа.

– Неужели ты не знаешь, что господин Бао-юй каждый день с утра уходит в школу? Какой тебе может быть ответ?

– Я говорил ему то же самое, – отвечал Чу-яо. – Но он надеется получить ответ от вас.

Только Си-жэнь собиралась ответить, как неторопливо, вразвалку приблизился к ней второй юноша. Си-жэнь пригляделась и узнала Цзя Юня.

Тогда она поспешно сказала Чу-яо:

– Скажи второму господину, что ты передал мне его просьбу. Когда господин Бао-юй вернется из школы, я вручу ему письмо!

Все дело было в том, что Цзя Юню хотелось поговорить с Си-жэнь, так как у него было намерение подружиться с ней, но он боялся действовать открыто и сейчас приближался к ней очень осторожно. Когда Си-жэнь произнесла последние слова, он был уже неподалеку и услышал их, поэтому ему было неудобно идти дальше, и он остановился. Си-жэнь быстро повернулась к нему спиной и скрылась за воротами. Цзя Юню ничего не оставалось, как удалиться разочарованным. И он вышел из сада вместе с Чу-яо.

Вечером, когда Бао-юй вернулся из школы, Си-жэнь сказала ему:

– Приходил второй господин Цзя Юнь.

– Зачем? – поинтересовался Бао-юй.

– Не знаю, он оставил записку.

– Где она? Дай сюда!

Шэ-юэ, услышав это, вошла в комнату, взяла с книжного шкафа письмо и отдала Бао-юйю. Сверху Бао-юй увидел три слова: «Почтительно вручаю дяде».

– Почему он больше не называет меня своим приемным отцом? – удивился Бао-юй.

– О чем ты? – спросила Си-жэнь.

– Когда он подарил мне бегонию, он признал меня отцом, – сказал Бао-юй. – А поскольку сейчас он называет меня дядей, разве это не значит, что он от меня отказывается?!

– Он такой же бесстыжий, как и ты! – ответила Си-жэнь. – Можно ли ему, такому взрослому, называть тебя отцом? В самом деле, ты даже…

Едва она произнесла последнее слово, как покраснела от смущения и засмеялась.

Бао-юй великолепно понял, что она имеет в виду, и улыбнулся:

– Тут трудно что-либо сказать, но как гласит пословица: «У монаха нет своих сыновей, зато много почтительных детей!» Я согласился называть его своим сыном только потому, что он умен и внушает симпатию. Если он больше не желает считать меня отцом, я не стану возражать.

С этими словами он развернул записку.

– Этот Цзя Юнь дьявольски хитер, – сказала между тем Си-жэнь. – То он является, то прячется! Ясно, что у него недобрые намерения!

Бао-юй, вскрывая записку, не обратил внимания на слова Си-жэнь. Сначала он нахмурился, потом усмехнулся, покачал головой, и на лице его появилось недовольное выражение. Как только Бао-юй закончил читать, Си-жэнь, наблюдавшая за ним, спросила, в чем дело.

Бао-юй ничего не ответил и разорвал письмо на клочки.

Си-жэнь не стала допытываться и только спросила, будет ли он сегодня еще заниматься.

– Мне прямо смешно, что этот мальчишка Цзя Юнь мог оказаться таким наглецом! – заметил Бао-юй.

Си-жэнь осторожно повторила вопрос:

– Скажи мне, в конце концов, в чем дело?

– Что ты спрашиваешь! – ответил Бао-юй. – Давай лучше есть, а потом будем спать. У меня что-то тревожно на душе.

Он велел девочке-служанке зажечь лампу и сжег на ней клочки, оставшиеся от записки.

Вскоре служанки накрыли на стол, и расстроенный Бао-юй сел ужинать. Аппетита у него не было, и лишь благодаря уговорам Си-жэнь он немного поел, а затем, печальный, лег спать и даже заплакал.

Си-жэнь и Шэ-юэ не понимали, что его так огорчило.

– Почему он расстроился? – недоумевала Шэ-юэ. – Наверное, этот Цзя Юнь виноват! Не пойму, в чем дело? Бао-юй, получив эту глупую записку, будто с ума сошел – то плачет, то смеется. Если он и дальше будет безумствовать – не вытерпишь!

Шэ-юэ совершенно расстроилась. Глядя на нее, Си-жэнь едва удержалась от смеха.

– Дорогая сестрица, – стала уговаривать она Шэ-юэ, – не серди его! Он достаточно расстроен, а ты так себя ведешь! Тебя же не касается то, что было написано в записке.

– Глупости! – вспыхнула Шэ-юэ. – Разве ты знаешь, какая пакость могла быть в этом письме? Что ты меня сюда приплетаешь? Уж если на то пошло, то я уверена, что в записке было нечто касающееся тебя!

Не успела Си-жэнь ответить, как Бао-юй, лежавший на кровати, усмехнулся, встал и крикнул:

– Не шумите, дайте спать! Завтра мне нужно рано вставать.

Он снова лег и вскоре уснул. О том, как прошла ночь, мы рассказывать не будем.

* * *

На следующее утро Бао-юй встал, умылся, причесался и отправился в школу. Едва выйдя за ворота, он что-то вспомнил, велел Бэй-мину подождать его, а сам бросился в дом:

– Где сестра Шэ-юэ?

– Ты зачем вернулся? – отозвалась Шэ-юэ, выбегая навстречу.

– Если Цзя Юнь снова придет, скажи ему, пусть ведет себя приличнее, – сказал Бао-юй, – не то я пожалуюсь бабушке и отцу.

Шэ-юэ пообещала. Бао-юй снова ушел, но тут увидел запыхавшегося Цзя Юня. Заметив выходившего из ворот Бао-юйя, он подбежал к нему, торопливо справился о здоровье и сказал:

– Поздравляю вас с великой радостью, дядюшка!

Бао-юй подумал, что он снова говорит о том, что было написано в письме, и воскликнул:

– Нахал! Чего явился меня тревожить?!

– Если вы мне не верите, дядюшка, можете сами убедиться, – отвечал Цзя Юнь. – Люди уже пришли, они стоят у ворот.

Бао-юй рассердился.

– Ты о чем? – спросил он.

В это время за воротами послышался шум. В душу Бао-юйя закралось подозрение.

– Слышите, дядюшка? – сказал Цзя Юнь. – Теперь верите?

В это время раздался громкий голос:

– Вы что, порядка не знаете? Разве здесь место устраивать галдеж?

– Ведь старого господина повысили в чине! – отвечал другой голос. – Кто может запретить нам вслух выражать радость?! В других домах люди мечтали бы поздравить своих господ по такому поводу, да не могут!

Только теперь Бао-юй понял, что его отец повышен в чине до лан-чжуна и люди пришли поздравить его. Конечно, Бао-юй сильно обрадовался.

Но едва он собрался идти дальше, как Цзя Юнь догнал его и спросил:

– Ну как, рады вы? А вот когда настанет день вашей свадьбы, радость будет еще большая.

Лицо Бао-юйя залилось густой краской стыда.

– Тьфу! Бессовестный! – плюнул он. – Скройся с глаз моих!

– Что это значит? – спросил смутившийся Цзя Юнь. – Я думал, что вы не…

– Что «не»? – перебил Бао-юй.

Цзя Юнь не осмеливался продолжать. Бао-юй оставил его и торопливо отправился в школу. Там его встретил Дай-жу и с улыбкой сказал:

– Я только что слышал, что твой отец повышен в чине! Зачем же ты пришел?

– Я решил повидаться с вами, а потом пойду к батюшке, – отвечал Бао-юй.

– Незачем было приходить, – произнес Цзя Дай-жу. – Можешь идти, я на день отпускаю тебя. Только смотри не балуйся! Ты уже взрослый, и хотя почти самостоятелен, учиться у своих старших братьев тебе все-таки нужно!

Бао-юй поддакнул и удалился. Когда он подходил ко вторым воротам, навстречу ему вышел Ли Гуй.

– Вы уже пришли, второй господин? – промолвил он. – А я собирался идти за вами в школу!

– Кто тебя послал? – спросил Бао-юй.

– Старая госпожа, – ответил слуга. – Она посылала за вами людей в сад, но барышни сказали, что вы в школе. Тогда старая госпожа распорядилась, чтобы я попросил учителя дать вам несколько дней отдыха. Я слышал, что дома будут принимать поздравления по поводу такого торжественного случая и, кроме того, устраиваются театральные представления. Вот я и шел за вами, второй господин!

Они миновали вторые ворота и вошли во двор. Бао-юй увидел, что лица всех служанок сияют от улыбок.

– Что это вы так поздно? – спросили его служанки. – Скорее поздравьте старую госпожу с радостным событием!

Бао-юй вошел в дом и увидел Дай-юй, сидевшую слева от матушки Цзя, и Сян-юнь, сидевшую справа от нее. Перед матушкой Цзя стояли госпожа Син, госпожа Ван, Тань-чунь, Си-чунь, Ли Вань, Фын-цзе, Ли Вэнь, Ли Ци и Син Сю-янь. Не было только Бао-чай, Бао-цинь и Ин-чунь.

Бао-юй от радости едва мог говорить, он поспешно поздравил матушку Цзя, затем госпожу Син и госпожу Ван, после этого поздоровался с сестрами и, наконец, с улыбкой спросил Дай-юй:

– Ты уже поправилась, сестрица?

– Поправилась, – еле заметно улыбаясь, ответила Дай-юй. – А как ты себя чувствуешь? Я слышала, тебе нездоровилось.

– Да, было такое, – произнес Бао-юй. – Недавно ночью у меня вдруг заболело сердце, но потом все прошло, и я отправился в школу, даже не имея возможности навестить тебя.

Дай-юй, не ожидая, пока он закончит фразу, повернулась к Тань-чунь и о чем-то заговорила с ней.

– Глядя на вас, не скажешь, что вы целые дни проводите вместе! – заметив это, засмеялась Фын-цзе. – Вы, словно гости, обмениваетесь вежливыми выражениями! Право же, вы в точности напоминаете друзей, которые «оказывают друг другу уважение, как хозяин гостю»!

Все рассмеялись. Краска стыда залила лицо Дай-юй, ей неудобно было что-либо ответить, но и молчать было нельзя.

– Что вы понимаете! – после некоторой паузы воскликнула она.

Все еще громче рассмеялись.

Фын-цзе поняла, что сболтнула лишнее. Она хотела перевести разговор на другую тему, но тут Бао-юй неожиданно сказал Дай-юй:

– Сестрица, представь, какой наглец этот Цзя Юнь…

Сказал – и сразу осекся.

Раздался новый взрыв смеха.

– Чего ж ты умолк? – спросили юношу.

Дай-юй не могла догадаться, что он хотел сказать, и стала насмехаться над ним вместе со всеми. Бао-юйю нечем было отвечать на насмешки, и он, улыбаясь, произнес:

– Я слышал, кто-то собирается прислать к нам труппу актеров. Не знаете, когда они приедут?

Все, глядя на него в упор, продолжали смеяться.

– Раз ты слышал, ты нам и скажи, – попросила его Фын-цзе. – Чего у нас спрашиваешь?

– Я сбегаю еще раз и расспрошу, – заявил Бао-юй.

– Не бегай! – остановила его матушка Цзя. – Увидят люди, которые пришли с поздравлениями, и будут над тобой смеяться. У твоего отца сегодня великая радость, и если ты будешь бегать сломя голову, он может рассердиться.

– Слушаюсь, – ответил Бао-юй и степенно вышел.

А матушка Цзя спросила у Фын-цзе:

– Кто говорил, что пришлют труппу?

– Второй дядя сказал, что послезавтра счастливый день и он пришлет труппу только что обученных актеров, чтобы устроить чествование старой госпожи, господина и госпожи, – отвечала Фын-цзе. – И кроме того, день не только счастливый, но и праздничный для нас! Послезавтра…

Она умолкла и поглядела на Дай-юй. Та улыбнулась.

– И правда! – воскликнула госпожа Ван. – Ведь послезавтра день рождения моей племянницы!

Матушка Цзя на некоторое время задумалась, но потом улыбнулась:

– Совсем я состарилась, обо всем забываю, все путаю. Спасибо моему «советнику», Фын-цзе! Очень кстати, что получилось такое совпадение. Неплохо будет, если семья дяди Фын-цзе устроит праздник для всех, а семья дяди Дай-юй устроит день рождения для нее!

– Уж если бабушка что-нибудь скажет, получается складно, как в книге! – признали все. – Неудивительно, что судьба даровала вам великое счастье!

В это время в комнату вошел Бао-юй. Он слышал последние слова матушки Цзя и чуть не запрыгал от радости.

Затем все остались у матушки Цзя обедать. Как было шумно и весело за столом, мы рассказывать не будем.

После обеда Цзя Чжэн возвратился из дворца, куда ездил благодарить за милость, пошел поклониться в храм предков, а затем явился к матушке Цзя. Он даже не стал садиться и сразу вышел к гостям.

Во дворец Жунго непрерывной чередой приходили родственники, стояли шум и суета, у ворот сгрудились кони и экипажи, в доме толпились знатные сановники. Поистине:

Так прошло два дня, и наступило время церемонии поздравлений. В этот день с утра Ван Цзы-тэн и его родственники прислали труппу актеров. Перед гостиной матушки Цзя соорудили сцену.

Мужчины, одетые в парадные одежды, прислуживали снаружи у входа. Для родственников, явившихся с поздравлениями, было накрыто более десяти столов с угощениями и вином. Поскольку ставилась новая, интересная пьеса и матушка Цзя хотела ее посмотреть – для нее поставили стеклянную ширму, чтобы отделить женскую половину от мужской, а за ширмой тоже накрыли столы.

За главным столом восседала тетушка Сюэ с госпожой Ван и Бао-цинь, за столом напротив заняли места госпожа Син и Сю-янь с матушкой Цзя. Два стола оставались свободными, и матушка Цзя приказала поскорее позвать девушек.

Вскоре Фын-цзе и с нею целая толпа служанок привели Дай-юй. Одетая в новое платье, прелестная и грациозная, словно Чан Э, спустившаяся в мир смертных, Дай-юй со смущенной улыбкой предстала перед собравшимися. Сян-юнь, Ли Вэнь и Ли Ци предложили ей занять почетное место, но Дай-юй ни за что не соглашалась.

– Садись, садись, сегодня можно, – махнула ей рукой матушка Цзя.

– Разве сегодня у барышни Линь Дай-юй тоже радостный день? – спросила тетушка Сюэ, вставая.

– Да, сегодня у нее день рождения, – улыбнулась в ответ матушка Цзя.

– Ай-я! Как же я забыла! – воскликнула тетушка Сюэ и, приблизившись к Дай-юй, промолвила: – Прости меня за мою рассеянность! Как только вернусь домой, пришлю Бао-цинь пожелать тебе долголетия.

– Что вы, что вы! – воскликнула смущенная Дай-юй.

Наконец все уселись.

Оглядевшись по сторонам, Дай-юй заметила отсутствие Бао-чай и спросила тетушку Сюэ:

– Как чувствует себя сестра Бао-чай? Почему она не пришла?

– Ей, конечно, следовало бы прийти, но она вынуждена была остаться, так как за домом некому присматривать, – ответила тетушка Сюэ.

– Ведь у вас теперь есть невестка, тетушка, – робко заметила Дай-юй. – Почему же именно сестре Бао-чай вы поручили присматривать за домом? Очевидно, она боится, что здесь очень шумно, и не захотела прийти? Я сильно скучаю по ней.

– Спасибо тебе, что ты так о ней беспокоишься, – произнесла тетушка Сюэ. – Она тоже часто обо всех вас вспоминает. В ближайшее время я пришлю ее навестить тебя и сестер!

Пока они разговаривали, девочки-служанки наполнили вином их кубки, поднесли закуски. Потом начался спектакль.

Первые два акта были поздравительными. Когда же начался третий акт, на сцене появились золотой юноша и яшмовая девушка[93], первый размахивал флагом, вторая – драгоценным бунчуком. Они ввели под руки актрису, исполняющую роль молодой женщины, на которой было одеяние из перьев всех цветов радуги, а на голове черная повязка. Она пропела несколько фраз и скрылась. Никто не знал, что это значит. Но тут послышался голос, который возвестил:

– Это акт «Ушедшая в потусторонний мир» из новой пьесы «Дворец Жуй-чжу». Чан Э, роль которой исполняет молодая девушка, снизошла в мир людей и должна была выйти замуж за обыкновенного человека, но, к счастью, богиня Гуань-инь помешала этому, и девушка покинула мир, не успев выйти замуж. В этом акте изображено, как она удалилась на луну; ведь вы слышали арию, в которой поется:

Четвертый акт назывался «Есть отруби», а пятый – «Бодисарма со своими учениками переходит реку». Во время этого акта на сцене появился призрачный город и башни, и представление сделалось шумным.

Когда веселье было в самом разгаре, из дома Сюэ прибежала запыхавшаяся служанка и сказала Сюэ Кэ:

– Второй господин, идите скорее домой! Я сейчас позову нашу госпожу! У нас несчастье!

– Что случилось? – встревожился Сюэ Кэ.

– Дома вам все расскажут! – отвечала служанка.

Не успев даже попрощаться, Сюэ Кэ бросился домой. А тетушка Сюэ страшно перепугалась, лицо ее стало землистого цвета, она поспешно распрощалась и вместе с Бао-цинь села в коляску и уехала. Среди присутствующих возникло замешательство.

– Нужно послать людей следом за нею, пусть разузнают, что там произошло, – сказала матушка Цзя. – Ведь это и нас может касаться!

– Совершенно верно, – поддакнули ей все.

* * *

Не будем больше рассказывать, как во дворце Жунго продолжалось представление, а последуем за тетушкой Сюэ.

Возвратившись домой, она увидела у ворот служителей ямыня, а с ними нескольких приказчиков из их лавки.

– Госпожа вернулась! – закричали при ее появлении приказчики. – Она придумает, что делать!

Увидев почтенную пожилую женщину, сопровождаемую целой толпой слуг и служанок, служители ямыня поняли, что это и есть мать Сюэ Паня. Они оробели, встали навытяжку и пропустили тетушку Сюэ в дом.

Войдя в гостиную, тетушка Сюэ вдруг услышала вопли и поняла, что это плачет Цзинь-гуй.

В это же время появилась Бао-чай. На лице ее видны были следы слез. Увидев мать, девушка воскликнула:

– Мама, вы уже все знаете, не волнуйтесь! Сейчас необходимо действовать!

Вместе с Бао-чай тетушка Сюэ прошла во внутреннюю комнату. Узнав дорогой от служанки, что произошло несчастье с ее сыном, она дрожала всем телом от страха.

– Ну с кем же он? – сквозь рыдания спрашивала она.

– Не расспрашивайте о подробностях, госпожа, – отвечали ей домашние. – Кого бы он ни убил, он должен понести наказание. Прежде всего сейчас нужно подумать, что предпринять.

– О чем еще думать! – сквозь слезы воскликнула тетушка Сюэ из внутренней комнаты.

– Прежде всего необходимо собрать денег, – советовали слуги. – Потом второй господин Сюэ Кэ заберет эти деньги, поедет повидаться со старшим господином Сюэ Панем, поговорит с ним, затем навестит чиновника, от которого зависит ход дела, и упросит его, чтобы он смягчил вину господина Сюэ Паня. После этого надо попросить господ из семьи Цзя, чтобы они заступились за нас перед высшим начальством. Что касается тех служителей из ямыня, которые стоят у ворот, то им нужно дать немного денег и отпустить, а мы тем временем займемся делами!

– Прежде всего надо найти пострадавших и дать им денег на похороны и, кроме того, щедро их вознаградить, – сказала тетушка Сюэ. – Если они не подадут в суд, дело можно будет замять.

– Нет, мама! – возразила Бао-чай, стоявшая в дверях. – В таких делах нужно давать поменьше денег. Слуги правы.

– И зачем только я родилась на свет?! – запричитала тетушка Сюэ. – Хоть бы мне умереть вместе с ним, чтобы всему сразу настал конец!

Взволнованная Бао-чай принялась утешать ее, а сама откинула дверную занавеску и крикнула слугам:

– Сейчас же поезжайте со вторым господином Сюэ Кэ и постарайтесь все уладить!

Девочки-служанки под руки снова увели тетушку Сюэ во внутренние покои. Сюэ Кэ собрался уходить.

– Если будут какие-либо новости, немедленно сообщай нам через слуг, – попросила его Бао-чай. – Необязательно всякий раз самому ездить домой!

Сюэ Кэ удалился, а Бао-чай снова вернулась к матери и стала ее утешать.

Между тем Цзинь-гуй, воспользовавшись моментом, обрушилась на Цю-лин:

– Вы тут все время хвастались, что когда-то убили человека, все вам с рук сошло, и вы даже имели возможность уехать в столицу! Этими разговорами о безнаказанности вы и подтолкнули его на убийство! Вечно бахвалитесь, что у вас есть деньги, сила, влиятельные родственники, но сейчас я вижу, что все вы трясетесь от страха. Если старший господин Сюэ Пань не вернется, вы разбредетесь кто куда, а мне придется страдать за всех.

Она вновь разразилась рыданиями.

Тетушка Сюэ слышала ее слова и от гнева едва не лишилась рассудка, а Бао-чай от волнения не знала что делать. Но в это время появилась девочка-служанка госпожи Ван, которая пришла узнать, что случилось.

Бао-чай считала, что уже принадлежит к семье Цзя, и поэтому можно ничего не скрывать от служанки.

– Пока еще не выяснено, что случилось, – проговорила она. – Известно только, что мой брат кого-то убил и начальник уезда его арестовал. Какое предъявят ему обвинение, пока говорить рано. Второй господин Сюэ Кэ поехал разузнавать. Как только нам станет что-нибудь известно, мы сообщим вашей госпоже! Передай своей госпоже благодарность за внимание. Может быть, нам придется обратиться к ней за помощью!

Служанка удалилась.

Тетушка Сюэ и Бао-чай были настолько растеряны, что не знали чем заняться.

Через два дня вернулся слуга, уезжавший вместе с Сюэ Кэ, и привез письмо, которое девочка-служанка немедленно передала Бао-чай.

Вскрыв письмо, Бао-чай прочла:

«Мой старший брат не совершал преднамеренного убийства. Сегодня утром я от своего имени подал прошение, но ответа пока нет. Показания, которые до этого давал старший брат, свидетельствуют не в его пользу. После того как будет получен ответ на мое прошение, снова состоится заседание суда, и если брату удастся изменить показания, он может остаться в живых. Поскорее пришлите пятьсот лян серебра на текущие расходы! Пусть матушка ни о чем не беспокоится! О подробностях расспросите слугу».

Прочитав сначала письмо сама, Бао-чай затем вслух прочитала его тетушке Сюэ.

Утирая слезы, катившиеся по щекам, тетушка Сюэ сказала:

– Судя по письму, неизвестно, присудят его к смерти или он останется в живых!

– Мама, не убивайтесь, – заметила Бао-чай. – Расспросим слугу, а потом уж будем думать, что делать.

С этими словами она послала девочку-служанку за слугой, который приехал от Сюэ Кэ. Когда тот явился, тетушка Сюэ попросила его:

– Расскажи мне подробно, что случилось с Сюэ Панем!

– Вечером накануне отъезда старший господин Сюэ Пань сказал второму господину такое, что напугал меня до полусмерти… – начал слуга.

Если вы не знаете, что рассказал слуга, прочтите следующую главу.

章节结束