Цзинь-гуй так рассердила тетушку Сюэ, что у нее начались колики в боку. Бао-чай прекрасно понимала причину этих болей и, не дожидаясь врача, велела купить несколько цяней лекарственной травы гоутэн, сварила из нее крепкий настой и дала больной выпить. После этого она вместе с Цю-лин принялась растирать ей ноги и грудь. Через некоторое время тетушка Сюэ почувствовала себя лучше.
Надо сказать, что тетушка Сюэ была очень рассержена и опечалена. Сердило ее то, что Цзинь-гуй безобразничает, а печалило то, что Бао-чай от нее тоже незаслуженно пришлось терпеть оскорбления.
Бао-чай снова принялась утешать ее, и тетушка Сюэ незаметно для себя уснула. Колики в боку совершенно прекратились.
Когда она проснулась, Бао-чай сказала ей:
– Мама, не принимайте близко к сердцу всякие пустяки! Лучше, когда поправитесь, поезжайте к старой госпоже во дворец Жунго и развлекитесь! За домом мы с Цю-лин как-нибудь присмотрим. Надеюсь, жена моего брата больше не посмеет так поступать.
Тетушка Сюэ кивнула:
– Хорошо, дня через два, может быть, и съезжу.
Между тем стало известно, что Юань-чунь выздоровела, и в доме наступила радость. Несколько придворных евнухов по повелению государыни привезли деньги и подарки. Поскольку все в доме беспокоились о здоровье Юань-чунь и ездили навещать ее, подарки были присланы для всех родственников с указанием, что кому предназначается.
Когда Цзя Шэ и Цзя Чжэн доложили об этом матушке Цзя, все поблагодарили евнухов за оказанную милость, затем угостили их чаем, и те уехали.
Проводив посланцев государыни, все возвратились в дом к матушке Цзя, с которой немного пошутили и посмеялись. В это время в комнату вошла старуха со словами:
– Мальчики-слуги докладывают, что старшего господина Цзя Шэ приглашают во дворец Нинго по важному делу.
– Можешь идти, – сказала матушка Цзя, обращаясь к Цзя Шэ.
Цзя Шэ почтительно поклонился ей и вышел. А матушка Цзя вдруг сказала Цзя Чжэну:
– Только сейчас вспомнила!.. Наша государыня очень беспокоится о Бао-юйе, недавно даже специально о нем справлялась.
– А вот Бао-юй не хочет учиться и не оправдывает прекрасных надежд нашей повелительницы! – улыбнулся Цзя Чжэн.
– Я ответила, что Бао-юй сделал большие успехи в учебе и даже начал писать сочинения, – возразила матушка Цзя.
– Что вы! – снова улыбнулся Цзя Чжэн. – Разве он может добиться таких успехов?!
– Неужели он не справлялся, когда вы брали его с собой и заставляли в своей компании писать стихи? – сказала матушка Цзя. – Он ведь еще дитя, и учить его надо постепенно. Не зря говорят, что «от одного обеда, даже самого сытного, не располнеешь».
– Вы совершенно правы, – согласился с ней Цзя Чжэн.
– Кстати, раз уж вспомнили о Бао-юйе, мне хотелось бы поговорить еще об одном деле, – сказала матушка Цзя. – Он уже совсем взрослый, и нам следует подумать о подборе для него невесты и о сватовстве. Здесь нужно проявить большую осторожность, ибо дело касается всей его жизни. Неважно, будет девушка из близких или дальних родственников, из бедной или богатой семьи, – главное, чтобы у нее был хороший характер и приятная внешность.
– Да, матушка, вы правы, – еще раз согласился Цзя Чжэн. – Но нужно учесть вот что: если мы хотим, чтобы у Бао-юйя была хорошая жена, он прежде всего сам должен быть хорошим, иначе, подобно сорной траве, которая заглушает цветы, он загубит жизнь девушки. Разве это не будет достойно сожаления?!
Слова Цзя Чжэна пришлись не по вкусу матушке Цзя.
– Говоря по справедливости, это дело родителей, зачем мне о нем беспокоиться? – недовольным тоном произнесла она. – Но он вырос у меня на глазах, люблю я его больше других детей, и, возможно, я избаловала его. И все же я считаю, что внешность у него приличная, характер хороший; вряд ли он так безнадежен, как ты говоришь, и может погубить жизнь той, которая станет его женой. Может быть, я рассуждаю пристрастно, но мне кажется, что Бао-юй далеко превосходит Цзя Хуаня. Или вы с женой смотрите на это иначе?
Слова матушки Цзя обеспокоили Цзя Чжэна, он смущенно улыбнулся и промолвил:
– Вы, матушка, за свою жизнь научились разбираться в людях, и если вы говорите, что он хороший и его ждет счастье, значит, так и будет. Но я как отец, очевидно, слишком тороплюсь, желая поскорее видеть сына настоящим человеком, а возможно, ко мне применимо древнее изречение: «не знает достоинств своего сына».
Матушка Цзя только усмехнулась. Все остальные заулыбались.
– Ты уже не молод, – заметила матушка Цзя, – давно занимаешь высокую должность, пора бы тебе приобрести жизненный опыт.
Отвернувшись от Цзя Чжэна, матушка Цзя пристально поглядела на госпожу Син и на госпожу Ван и сказала:
– Мой сын обладал в детстве еще более странным характером, чем Бао-юй, и стал понимать кое-что в жизни лишь после женитьбы. А еще недоволен Бао-юйем! Бао-юй более обходителен с людьми и лучше их понимает, чем его отец!
Госпожа Син и госпожа Ван не могли удержаться от улыбки.
– Опять вы, госпожа, вздумали шутить, – заметили они.
Пока происходил этот разговор, вошли девочки-служанки и потихоньку сообщили Юань-ян:
– Ужин готов, спросите старую госпожу, подавать ли?
– О чем вы шепчетесь? – поинтересовалась матушка Цзя. Юань-ян сказала ей, что ужин готов.
– В таком случае пусть все идут ужинать, – распорядилась матушка Цзя. – Со мной останутся только Фын-цзе и жена Цзя Чжэня.
Цзя Чжэн, госпожа Син и госпожа Ван стали помогать накрывать на стол. Матушка Цзя еще раз поторопила их поскорее уходить, и только после этого они удалились.
Выйдя от матушки Цзя, госпожа Син отправилась в свои комнаты, а госпожа Ван с Цзя Чжэном ушли к себе. Думая о словах матери, Цзя Чжэн говорил жене:
– Матушка моя так любит Бао-юйя, что нам во что бы то ни стало необходимо сделать его ученым, помочь ему приобрести славу и положение, чтобы он оправдал возлагаемые на него надежды и не погубил девушку, которая станет его женой.
– Конечно, так и должно быть, – согласилась госпожа Ван.
Тогда Цзя Чжэн послал девочку-служанку передать Ли Гую:
– Как только Бао-юй вернется из школы и поест, пусть немедленно идет ко мне. Я хочу с ним поговорить.
– Все будет исполнено, – ответил Ли Гуй.
Как только Бао-юй пришел из школы и собирался пойти справиться о здоровье бабушки и родителей, Ли Гуй сказал ему:
– Пока не ходите туда, второй господин! Ваш батюшка приказал прийти к нему сразу же после еды. Он собирается о чем-то с вами говорить.
Слова слуги расстроили Бао-юйя, но все же он навестил матушку Цзя, а после этого вернулся в сад, чтобы поесть. Наспех покончив с едой, он отправился к Цзя Чжэну. Цзя Чжэн был как раз у себя в кабинете. Бао-юй вошел туда, справился о здоровье отца и молча встал в сторонку, готовый в любую минуту услужить.
– Последнее время я был слишком занят и забыл кое о чем спросить у тебя, – начал Цзя Чжэн. – Как-то ты мне рассказывал, что учитель велел тебе один месяц заниматься толкованием канонов, а после этого приступить к сочинениям. С тех пор прошло два месяца – ну как, ты начал писать сочинения?
– Уже три раза писал, – ответил Бао-юй. – Учитель предупредил меня, чтобы я вам пока не докладывал об этом. «Когда научишься писать сочинения лучше, тогда и доложишь отцу», – сказал он. – Поэтому я молчал.
– На какую тему были сочинения? – поинтересовался Цзя Чжэн.
– Первая тема – «Мне пятнадцать лет, но я стремлюсь учиться», вторая – «Если люди не знают, не сердись на них» и третья – «Тогда обращаются к Мо-цзы».
– Черновики у тебя есть? – спросил Цзя Чжэн.
– Я уже все переписал начисто, и учитель сделал исправления, – ответил Бао-юй.
– Сочинения дома?
– Нет, я оставил их в школе.
– Скажи, чтобы принесли, – я хочу посмотреть.
Бао-юй вышел и приказал слугам:
– Пусть Бэй-мин пойдет в школу и принесет оттуда тетрадь, на которой написано «Учебные задания». Она лежит в моем столе.
Бэй-мин тотчас же исполнил приказание, и Бао-юй почтительно вручил тетрадь отцу. Цзя Чжэн принялся ее перелистывать и, увидев на одной из страниц заголовок «Мне пятнадцать лет, но я стремлюсь учиться», начал читать. Первая строка, поясняющая тему, в изложении Бао-юйя гласила: «Мудрец всегда стремился к учению, и это стремление проявилось у него с самого детства». Однако Дай-жу зачеркнул слово «детство» и вместо него поставил «с пятнадцати лет».
– Словом «детство» ты и показал, что не понимаешь темы, – сказал Цзя Чжэн. – Ведь под этим словом подразумевается возраст от рождения до шестнадцати лет. А здесь мудрец хотел сказать, что учиться надо всю жизнь, постоянно углубляя знания, поэтому он и говорит, что было с ним в пятнадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят и семьдесят лет. Поставив вместо слова «детство» выражение «пятнадцать лет», учитель сделал первую строку более понятной.
Читая дальше и дойдя до зачеркнутых Цзя Дай-жу слов «отсутствие стремления к учению – распространенное явление среди людей», Цзя Чжэн покачал головой:
– Эти слова свидетельствуют не только о твоем ребячестве, но и об отсутствии стремления к знаниям, которым должен обладать настоящий ученый.
Затем он прочел фразу: «Мудрец стремился к знаниям в пятнадцать лет, разве это не редкое явление?»
– А здесь ты уж совсем понес околесицу!
Цзя Чжэн стал просматривать исправление Дай-жу. Оно гласило:
«Кто из людей не учится? Но мало кто по-настоящему стремится к учению. Разве можно поверить, что мудрец уже в пятнадцать лет обладал этим качеством?»
– Ты понимаешь, почему тебе исправили это место? – спросил у сына Цзя Чжэн.
– Понимаю.
Цзя Чжэн принялся за другое сочинение на тему: «Если люди не знают, не сердись на них».
Но здесь он читал только исправления Дай-жу: «Тот, кто не сердится на людей, если они чего-то не знают, всегда сохраняет хорошее настроение».
Прочитав затем текст, зачеркнутый учителем, Цзя Чжэн обратился к Бао-юйю:
– Что это у тебя? «Тот, кто не сердится на других, и есть настоящий ученый». Первая часть фразы у Кун-цзы целиком построена на сочетании «не сердится», а вторая часть сочинения говорит о совершенном человеке. Чтобы эта часть соответствовала заданной теме, нужно было писать только так, как исправил учитель. К тому же необходимо, чтобы вторая часть фразы разъясняла первую, только в этом случае не будут нарушаться правила составления таких сочинений. Надо было поглубже проникнуть в смысл, заключенный в этой теме.
Бао-юй не смел возражать и на каждое слово отца только поддакивал.
Цзя Чжэн снова углубился в чтение:
«Нет никого, кто бы не сердился на людей, если они чего-то не знают. Учитель же не сердился, если кто-то чего-то не знал, и радовался, если его собеседник обладал знаниями. Как же достигнуть этого?»
Последняя фраза была написана Бао-юйем: «Разве это не настоящий ученый?»
– Здесь у тебя та же ошибка, что и в первой фразе, – заметил Цзя Чжэн. – Исправление, правда, незначительное, но тема сразу становится яснее.
Третье сочинение было озаглавлено «Тогда обращаются к Мо-цзы».
Прочитав заголовок, Цзя Чжэн поднял голову, немного подумал и спросил Бао-юйя:
– Неужели ты дошел до этого места?
– Учитель сказал, что Мын-цзы более легок для понимания, – отвечал Бао-юй, – а поэтому велел мне заняться сначала толкованием его сочинений, и позавчера я полностью их закончил. А сейчас мы приступили к изучению «Изречений» Кун-цзы.
Цзя Чжэн прочел пояснение к теме, в котором не было серьезных исправлений. Оно гласило:
«Говорят, будто не к кому обращаться за объяснениями, кроме Ян Хо».
– Вторая фраза, пожалуй, неплоха, – заметил Цзя Чжэн, читая дальше:
«Пусть даже некоторые не желали обращаться к Мо-цзы, все равно его учение распространилось почти по всей Поднебесной, и тот, кто отрицал учение Ян-хо, неизбежно обращался к Мо-цзы». И это ты сам написал?
– Да, – ответил Бао-юй.
– Хотя в этой фразе ничего особенного нет, – заметил Цзя Чжэн, – на первый раз сносно. В позапрошлом году, когда я ездил по делам государственных экзаменов, я предложил тему для сочинений из раздела «Только ученые способны на это». Экзаменующиеся читали этот раздел, но были не в состоянии что-либо добавить к нему и предпочли для легкости просто переписать его по памяти. Ты этот раздел читал?
– Читал, – ответил Бао-юй.
– Я хочу, чтоб ты самостоятельно написал сочинение на эту тему и не повторял своих предшественников, – выразил желание Цзя Чжэн. – Сейчас же напиши вступление к теме!
Бао-юй поддакнул отцу, опустил голову и задумался. Цзя Чжэн заложил руки за спину и стоял, прислонившись к косяку дверей. Мимо дверей в это время пробегал мальчик-слуга, но, увидев Цзя Чжэна, оробел и встал навытяжку.
– Ты чего? – спросил его Цзя Чжэн.
– К старой госпоже приехала госпожа Сюэ, – сообщил мальчик. – По этому поводу вторая госпожа Фын-цзе велела мне передать на кухню, чтобы приготовили угощение.
Цзя Чжэн ничего не ответил, и мальчик-слуга удалился.
После того как Бао-чай переехала домой, Бао-юй все время о ней думал, и сейчас, услыхав о приезде тетушки Сюэ, он решил, что вместе с нею приехала и Бао-чай. Ему так захотелось поскорее увидеть ее, что он набрался смелости и сказал отцу:
– Я придумал вступление, но только не знаю, как вы его расцените!
– Говори!
– Нельзя требовать, чтобы все люди были учеными, достаточно того, чтобы они не стремились к наживе.
– Неплохо, – кивнул Цзя Чжэн. – Отныне, когда будешь писать сочинения, четко разграничивай понятия, и когда мысль мудреца станет ясной тебе, можешь браться за кисть. Старая госпожа знает, что ты у меня?
– Да, – ответил Бао-юй.
– Иди к ней, – сказал Цзя Чжэн.
– Слушаюсь.
Выйдя из кабинета отца и миновав ворота, Бао-юй бросился бежать в направлении дома матушки Цзя. Взволнованный Бэй-мин, едва поспевая за ним, кричал:
– Не торопись, споткнешься! Отец увидит!
Но разве Бао-юй слушал его?! Достигнув ворот дома матушки Цзя, он услышал доносившиеся из комнаты голоса и смех госпожи Ван, Фын-цзе и Тань-чунь. Увидев Бао-юйя, девочки-служанки отодвинули дверную занавеску и потихоньку сообщили юноше:
– Ваша тетушка здесь!
Бао-юй вошел в комнату, справился о здоровье тетушки Сюэ, а затем приблизился к матушке Цзя и поклонился.
– Почему ты сегодня так запоздал? – спросила матушка Цзя.
Бао-юй рассказал ей, как Цзя Чжэн внимательно просматривал его сочинения и приказал ему придумать вступление к сочинению на заданную тему. Лицо матушки Цзя осветилось радостной улыбкой.
Тогда Бао-юй спросил:
– Где же сестра Бао-чай?
– Твоя сестра не могла приехать, – поспешила ответить ему тетушка Сюэ, – она осталась дома вместе с Цю-лин.
На душе у Бао-юйя вдруг сделалось тоскливо, но сразу уйти он счел неудобным.
В это время накрыли на стол. Матушка Цзя и тетушка Сюэ сели во главе стола. Тань-чунь и все остальные тоже уселись.
– А где сядет Бао-юй? – поинтересовалась тетушка Сюэ.
– Возле меня, – отвечала матушка Цзя.
Бао-юй тотчас встал и сказал:
– Когда я пришел из школы, Ли Гуй передал мне приказание батюшки, чтобы после еды я тотчас шел к нему. Я уже поел, и вам придется есть без меня.
– Фын-цзе, тогда садись ты со мной, – решила матушка Цзя. – Твоя свекровь только что сказала, что сегодня она постится. Пусть она идет к себе, твоих услуг ей не понадобится.
– Да, да! Садись с бабушкой и с тетей, – сказала госпожа Ван, – меня не жди, у меня пост.
Фын-цзе поблагодарила за оказанную ей честь. Девочки-служанки расставили на столе кубки и разложили палочки для еды. Фын-цзе наполнила кубки вином и заняла свое место.
Когда выпили вино, матушка Цзя спросила у тетушки Сюэ:
– Вы, кажется, только что упомянули о Сян-лин? Я недавно слышала, как служанки называли эту девочку Цю-лин! Что это вам ни с того ни с сего вздумалось изменить ей имя?
Тетушка Сюэ покраснела и тяжело вздохнула:
– Ох, почтенная госпожа, лучше не вспоминать об этом! С тех пор как мой Сюэ Пань женился на этой дерзкой девчонке, у нас в доме каждый день скандалы! Я несколько раз предупреждала ее, но она упряма, как бык, и слушать меня не желает, а я не могу ничего с ней поделать, ибо у меня не хватает сил ругаться. Пришлось махнуть на нее рукой. Ей имя Сян-лин не понравилось, и она переменила его на Цю-лин!
– Что в этом имени особенного? – удивилась матушка Цзя.
– Мне об этом даже стыдно рассказывать, – произнесла тетушка Сюэ. – Но разве я могу что-либо от вас скрывать, почтенная госпожа? Да разве ей имя не понравилось? Все дело в том, что это имя дала девочке Бао-чай, а Цзинь-гуй назло ей захотела его изменить.
– А какая для этого была причина? – изумилась матушка Цзя.
Сначала тетушка Сюэ только утирала слезы платочком, но потом вздохнула и произнесла:
– Неужели вы, почтенная госпожа, ничего не знаете? Эта женщина нарочно придирается к Бао-чай. У нас в доме был скандал как раз в то время, когда от вас пришла служанка!
– Я несколько дней назад узнала, что вам нездоровится, – сказала матушка Цзя. – Сначала я посылала служанку справляться о вашем здоровье, но потом до меня дошел слух, что вы поправились. Все же я советовала бы вам не обращать внимания на все эти мелкие неприятности. Ведь ваш сын женился недавно, пройдет немного времени, и все уладится. Что же касается Бао-чай, то она мне кажется ласковой и кроткой, и хотя она молода, не уступит многим взрослым. Когда моя служанка рассказала, что у вас там произошло, мы все очень хвалили Бао-чай. Поистине, на сотню девушек едва ли найдется одна с таким характером, как у вашей дочери! Я не хочу ее умышленно хвалить, но скажу, что, если она выйдет замуж, свекор и свекровь наверняка будут ее любить, а слуги и служанки – беспрекословно ей повиноваться.
Бао-юй, которому сначала было скучно, искал предлог, чтобы уйти. Но когда речь зашла о Бао-чай, он стал прислушиваться.
А тетушка Сюэ между тем говорила:
– Все это пустое. Девушка есть девушка – и многого от нее ждать не приходится. Жаль только, что мой сын глуп, за него мне приходится беспокоиться! Я все время боюсь, что он где-нибудь напьется и попадет в беду. Счастье, что господин Цзя Чжэнь и второй господин Цзя Лянь все время вместе с ним – это меня немного успокаивает.
– Вам, тетушка, незачем волноваться! – воскликнул Бао-юй. – Старший брат Сюэ Пань дружит с серьезными людьми, которые занимаются торговлей. В какую же беду он может попасть?
– Если ты так считаешь, то мне, конечно, нечего беспокоиться, – со смехом отвечала ему тетушка Сюэ.
Между тем ужин закончился. Бао-юй первый попрощался с матушкой Цзя, намереваясь уйти домой, чтобы немного почитать.
Девочки-служанки подали чай. В это время Ху-по приблизилась к матушке Цзя и прошептала ей на ухо несколько слов.
– Иди посмотри, что случилось с Цяо-цзе, – поспешно сказала матушка Цзя, обращаясь к Фын-цзе.
Фын-цзе, не зная, в чем дело, встревожилась. Остальные тоже забеспокоились. Ху-по подошла к Фын-цзе и сказала:
– Мне только что передала Пин-эр, что она послала девочку-служанку доложить вам, госпожа, что Цяо-цзе чувствует себя не совсем хорошо, и поэтому вас просят прийти.
– Иди же скорее, – торопила Фын-цзе матушка Цзя. – Тетушка ведь не чужая, она извинит тебя.
Фын-цзе поддакнула и вышла, попрощавшись с тетушкой Сюэ.
– Я тоже сейчас приду, – сказала вслед Фын-цзе госпожа Ван. – Дети вообще отличаются слабым здоровьем, так что пусть служанки не поднимают зря шума, а лучше следят за тем, чтобы кошки и собаки не тревожили девочку. В богатых семьях дети особенно изнежены и часто болеют.
После ухода Фын-цзе тетушка Сюэ стала расспрашивать о Дай-юй.
– Девочка неплоха, но только все принимает чересчур близко к сердцу, – отвечала матушка Цзя, – а этим подрывает себе здоровье. Умом и характером она мало чем отличается от Бао-чай, но по доброте и умению обходиться с людьми уступает вашей дочери.
Тетушка Сюэ после этого произнесла несколько ничего не значащих фраз и продолжила:
– Вам пора отдыхать, почтенная госпожа, а я поеду домой – ведь Бао-чай и Сян-лин одни. Кстати, по пути мы с сестрой зайдем взглянуть на Цяо-цзе.
– Вот хорошо! – одобрила матушка Цзя. – Вы достаточно опытны, и для девочки будут полезны ваши советы.
Тетушка Сюэ еще раз попрощалась и в сопровождении госпожи Ван вышла, направившись к дому Фын-цзе.
Между тем Цзя Чжэн, проверив знания Бао-юйя, остался ими очень доволен и, чтобы развлечься, отправился к друзьям поболтать. Когда он заговорил о сыне, его друг Ван Эр-дяо по прозвищу Цзо-мэй, замечательный игрок в шахматы, недавно приехавший в столицу, сказал ему:
– На мой взгляд, второй господин Бао-юй сделал большие успехи в науках!
– Да разве это успехи?! – скромно отвечал Цзя Чжэн. – Он просто стал немного лучше разбираться в канонах. Слово «науки» в отношении его применять рано!
– Вы слишком скромничаете, почтенный друг, – возразил один из приятелей Цзя Чжэна по имени Чжань Гуан. – Не только старший брат Эр-дяо, но и мы все считаем, что второй господин Бао-юй далеко пойдет.
– Вы чересчур любите его, – заметил Цзя Чжэн, улыбаясь.
– Мне хотелось бы кое о чем с вами поговорить, – снова сказал Ван Эр-дяо, – не сочтите меня безрассудным, что я обращаюсь к вам за советом.
– В чем дело? – осведомился Цзя Чжэн.
– Мой старый друг, правитель округа Наньшао господин Чжан, имеет дочь, – начал Ван Эр-дяо. – Говорят, она добродетельна и красива, но до сих пор не просватана. У господина Чжана сыновей нет, а владеет он огромным состоянием. Он хочет породниться со знатными и благородными людьми, но желает, чтобы зять его был выдающимся человеком. Я приехал лишь два месяца назад, но уже успел убедиться, что второй господин Бао-юй обладает замечательными качествами и непременно добьется огромных успехов. Думаю, вы не станете возражать против такого родства! Если я от вашего имени переговорю с господином Чжаном – успех сватовства обеспечен.
– Да, Бао-юй уже в таком возрасте, когда следует подумать о его женитьбе, – согласился Цзя Чжэн. – Старая госпожа тоже часто об этом говорит. Но вот только с почтенным господином Чжаном я мало знаком.
– Семью Чжан, о которой упомянул старший брат Ван Эр-дяо, я знаю, – вмешался в разговор Чжань Гуан. – Они ведь давно состоят в родстве со старшим господином Цзя Шэ, и если вы хотите о них узнать что-либо, спросите у него.
– Я не слышал, чтобы у Цзя Шэ были такие родственники, – немного подумав, произнес Цзя Чжэн.
– Вы просто не знаете, почтенный друг, что эти Чжаны приходятся родственниками дядюшке Сину, брату супруги господина Цзя Шэ.
Только теперь Цзя Чжэн догадался, что речь идет о родственниках госпожи Син. Посидев еще немного с друзьями, он отправился во внутренние покои, намереваясь поговорить с госпожой Ван и попросить ее разузнать у госпожи Син, что собой представляет семья Чжан.
Но госпожи Ван дома не оказалось, она вместе с тетушкой Сюэ ушла к Фын-цзе посмотреть, что случилось с Цяо-цзе, и только когда наступили сумерки, а тетушка Сюэ удалилась к себе, она вернулась домой.
Цзя Чжэн передал ей содержание своего разговора с Ван Эр-дяо и Чжань Гуаном и затем спросил:
– Что с Цяо-цзе?
– Видимо, девочка чего-то испугалась, – ответила госпожа Ван.
– Надеюсь, не сильно? – поинтересовался Цзя Чжэн.
– Боюсь, что сильно. У нее судороги.
Цзя Чжэн кашлянул и умолк. Вскоре они разошлись по своим комнатам отдыхать. Но об этом мы рассказывать не будем.
На следующий день, когда госпожа Син пришла к матушке Цзя справиться о здоровье, госпожа Ван завела речь о семье Чжан. Она рассказала матушке Цзя все, что слышала от Цзя Чжэна, и затем спросила мнение госпожи Син.
– Хотя Чжаны приходятся нам родственниками, но мы давно не поддерживаем с ними никаких связей, и я затрудняюсь сказать, что представляет собой их барышня, – ответила госпожа Син. – Недавно ко мне приходила старуха от наших родственников из семьи Сунь передать поклон и кое-что рассказывала о семье Чжан. От нее я узнала, что господин Чжан просил семью Сунь найти подходящего жениха для его дочери. Говорят, барышня Чжан – единственная дочь в семье; она очень мила и воспитанна, грамотна, из скромности никогда не бывает на людях и все время проводит в своих комнатах. Господин Чжан не хочет, чтобы его дочь уехала в чужую семью, ибо боится, что ей попадется слишком суровая свекровь и девушка не сможет вынести обид с ее стороны. Он желает, чтобы зять непременно жил у них в доме и вместо него управлял хозяйственными делами.
– Это совершенно не подходит, – прервала матушка Цзя, не давая госпоже Син закончить рассказ. – За Бао-юйем самим нужен глаз! Где уж ему вести хозяйство в чужом доме!
– Вы совершенно правы, почтенная госпожа, – согласилась госпожа Син.
Обратившись к госпоже Ван, матушка Цзя продолжала:
– Передай своему мужу, что мы никак не можем породниться с семьей Чжан.
Госпожа Ван кивнула.
– Ну как себя чувствует Цяо-цзе? – спросила матушка Цзя. – Пин-эр докладывала мне, что ей очень плохо, и я хочу навестить девочку.
– Почтенная госпожа! – в один голос воскликнули госпожа Син и госпожа Ван. – Вы ее чересчур любите, но она не заслуживает такого внимания с вашей стороны!
– Я хочу это сделать не только ради нее, – возразила матушка Цзя. – Мне вообще не мешает немного пройтись и размяться… Вы поешьте, а потом возвращайтесь сюда, и мы вместе пойдем!
Госпожа Син и госпожа Ван удалились к себе. Вскоре они поели и вместе с матушкой Цзя отправились к Фын-цзе. Она торопливо выбежала им навстречу и пригласила войти.
– Как чувствует себя Цяо-цзе? – первым долгом спросила матушка Цзя.
– Плохо, у нее до сих пор судороги, – отвечала Фын-цзе.
– Почему ж вы не пригласили врача?
– За ним уже послали!
Матушка Цзя, госпожа Син и госпожа Ван вошли в комнату. Здесь они увидели кормилицу, которая держала на руках Цяо-цзе, закутанную в розовое ватное одеяло. Лицо девочки посинело, кончики бровей то и дело подергивались, ноздри еле заметно вздрагивали.
Внимательно оглядев девочку, матушка Цзя, госпожа Син и госпожа Ван вышли в переднюю и сели.
Завязался разговор, но он вскоре был прерван появлением девочки-служанки, которая сообщила Фын-цзе:
– Господин Цзя Чжэн прислал спросить, как чувствует себя ваша дочь!
– Передай господину, что мы пригласили доктора, – ответила Фын-цзе. – Как только он пропишет лекарство, мы сообщим господину!
Но матушка Цзя в этот момент вспомнила о семье Чжан и сказала госпоже Ван:
– Сейчас же передай своему мужу, чтобы он не посылал сватов, не то потом придется отказываться от сговора и могут получиться неприятности. – А затем, обращаясь к госпоже Син, она спросила: – Почему вы не поддерживаете связей с семьей Чжан?
– Откровенно говоря, эти Чжаны слишком скупы, и родниться с ними не стоит, – отвечала госпожа Син. – Они только испортили бы жизнь Бао-юйя.
Услышав ответ госпожи Син, Фын-цзе почти догадалась, о чем идет речь, и спросила:
– Вы говорите о женитьбе Бао-юйя, госпожа?
– Разумеется, – ответила госпожа Син.
Тогда матушка Цзя повторила Фын-цзе только что происшедший разговор.
– Бабушка! Госпожи! Не сочтите мои слова за дерзость, – промолвила Фын-цзе. – Но зачем искать для Бао-юйя невесту, если само Небо предопределило, чтобы его женой стала девушка, которая живет у нас в доме?
– Кто же это? – удивилась матушка Цзя.
– Неужели вы забыли, что «драгоценная яшма» сочетается с «золотым замком»? – улыбнулась Фын-цзе.
– Почему ты вчера не напомнила об этом, когда тетушка была здесь? – тоже улыбаясь, спросила матушка Цзя.
– Ведь я еще молода, разве я могу давать советы в вашем присутствии и в присутствии госпож? – возразила Фын-цзе. – К тому же тетушка пришла навестить вас, и неудобно было заводить разговор о подобных вещах. Необходимо, чтобы сами госпожи устроили это сватовство.
Матушка Цзя засмеялась, а следом за нею рассмеялись госпожа Син и госпожа Ван.
– Да, я от старости поглупела, – согласилась матушка Цзя.
Тут служанка сообщила, что пришел доктор. Матушка Цзя осталась в передней, а госпожа Ван и госпожа Син поспешили скрыться.
Доктор вошел в комнату в сопровождении Цзя Ляня, справился о здоровье матушки Цзя и лишь после этого проследовал во внутренние покои. Осмотрев девочку, он снова вышел, почтительно поклонился матушке Цзя и сказал:
– У девочки жар от простуды и судороги от испуга. Состояние ее тяжелое. Поэтому прежде всего ей необходимо отхаркивающее лекарство, а потом уж порошок для отогнания четырех духов. Ей нужен также безоар. Обычно продается поддельный безоар, но вам необходимо разыскать настоящий, только он может оказать благотворное действие.
Матушка Цзя поблагодарила врача. Цзя Лянь и доктор вышли. Доктор прописал лекарство и уехал.
– Жэньшэнь всегда бывает у нас в доме, – сказала Фын-цзе, просмотрев рецепт, – но насчет безоара я сомневаюсь. Если уж покупать где-нибудь, то непременно настоящий.
– Погоди, надо узнать об этом у твоей тетушки, – предложила госпожа Ван. – Ведь Сюэ Пань ведет торговлю с купцами из западных стран, – может быть, у них найдется. Сейчас я пошлю служанку разузнать.
В это время пришли сестры. Они посидели немного, и когда матушка Цзя собралась уходить, проводили ее.
Между тем для Цяо-цзе сварили лекарство и дали ей принять, но она поперхнулась, и ее вырвало. Фын-цзе немного успокоилась – наконец девочка вышла из состояния оцепенения.
Через некоторое время явилась служанка госпожи Ван; она принесла бумажный пакетик и передала его Фын-цзе.
– Вторая госпожа, вот безоар! Моя госпожа сказала, чтобы вы взяли сколько нужно!
Фын-цзе кивнула ей, взяла пакетик. Затем велела Пин-эр заварить в кипятке мелкотолченый жемчуг, камфару и киноварь. Сама же она на весах точно отвесила безоар и добавила его к горячей смеси. Таким образом, лекарство было готово, и все только ждали, чтобы Цяо-цзе проснулась.
В это время Фын-цзе увидела Цзя Хуаня, который отодвинул дверную занавеску и прошел в комнату.
– Старшая сестра, – спросил он, – как себя чувствует Цяо-цзе? Матушка велела мне справиться о ее здоровье.
Фын-цзе насторожилась: чего это Цзя Хуань и его мать вдруг сделались так внимательны?
– Ей немного лучше, – сказала она. – Поблагодари свою матушку за заботу!
Цзя Хуань на каждое слово Фын-цзе кивал головой, а сам оглядывался, стараясь не пропустить ничего, что происходит в комнате.
– Я слышал, у вас здесь говорили о безоаре, – произнес он наконец. – Что это такое? Может, вы позволите мне посмотреть?
– Не шуми, а то потревожишь девочку, – цыкнула на него Фын-цзе. – Безоар уже сварили.
Услышав это, Цзя Хуань протянул руку и притронулся к висевшему над очагом котелку. От неосторожного движения котелок опрокинулся, и все его содержимое вылилось в огонь, едва не загасив его. Почувствовав себя виноватым, Цзя Хуань поспешно выбежал из комнаты.
– И откуда только взялся такой выродок! – выругалась ему вслед Фын-цзе. – Что тебя сюда принесло?! Прежде твоя мать хотела меня погубить, а теперь явился ты погубить мою девочку! Неужели в прошлой жизни у нас с вами была смертельная вражда?
Затем Фын-цзе напустилась на Пин-эр, обвиняя ее во всем. Пока она ругалась, пришла служанка за Цзя Хуанем.
– Скажи тетушке Чжао, что больно уж она о нас беспокоится! – в сердцах крикнула Фын-цзе. – Пусть не волнуется! Цяо-цзе непременно умрет!
Пин-эр стала вновь готовить лекарство. А служанка, ничего не понимая, тихонько спросила у Пин-эр:
– Почему сердится ваша госпожа?
Тогда Пин-эр рассказала ей, как Цзя Хуань опрокинул котелок с лекарством.
– Теперь понятно, почему он испугался и куда-то скрылся! – воскликнула служанка. – Не представляю себе, что из него будет дальше! Сестра Пин-эр, я помогу тебе!
– Не надо, – ответила Пин-эр. – Можешь идти! К счастью, у нас осталось еще немного безоара, и лекарство можно снова приготовить.
– Я обо всем расскажу тетушке Чжао, – пообещала девочка. – Пусть она знает, какой у нее сын, и понапрасну не ругает других.
Девочка действительно рассказала обо всем наложнице Чжао. Та рассердилась и приказала немедленно позвать Цзя Хуаня. Он спрятался в передней, но служанки нашли его.
– Ах ты мерзавец! – напустилась на него мать. – Зачем разлил лекарство? Люди тебя проклинают! Ведь я велела только справиться о здоровье девочки! Зачем ты полез в комнату? Если уж зашел, так скорее уходил бы, а не лез «искать вшей в голове тигра»! Погоди, расскажу отцу, он тебя поколотит.
В то время, когда наложница Чжао бранила сына, он отвечал ей грубыми и дерзкими словами…
Если вы хотите знать, что говорил Цзя Хуань, прочтите следующую главу.