Сейчас мы снова расскажем о Бао-юйе. Узнав, что госпожа Ван зовет его, он поспешил к ней. Оказалось, что госпожа Ван, отправляясь навестить госпожу Чжэнь, решила взять его с собой. Бао-юй несказанно обрадовался, прибежал домой переодеться и отправился вместе с матерью в гости.

В семье Чжэнь царила почти такая же обстановка, как во дворцах Жунго и Нинго, а кое в чем чувствовалась даже большая роскошь.

Из тщательных расспросов госпожа Ван узнала, что в семье Чжэнь тоже есть юноша, которого зовут Бао-юй. Госпожа Чжэнь пригласила гостей обедать, и возвратились они домой лишь к концу дня.

Однако Бао-юйю все-таки не верилось, что на свете существует его двойник, вдобавок носящий его же имя.

Возвратившись домой, госпожа Ван распорядилась устроить угощение, позвать актеров и пригласила к себе госпожу Чжэнь с дочерью. А еще через два дня госпожа Чжэнь, даже не успев на прощание навестить госпожу Ван, вместе со всей своей семьей отбыла к месту службы ее мужа. Но об этом здесь речи не будет.

Однажды, когда Сян-юнь начала поправляться, Бао-юй решил навестить Дай-юй. Дело было в полдень, и Дай-юй только что прилегла отдохнуть. Бао-юйю не хотелось тревожить ее, и, заметив на террасе Цзы-цзюань с вышиванием в руках, он подошел к ней и спросил:

– Как твоя барышня? Этой ночью меньше кашляла?

– Меньше, – ответила Цзы-цзюань.

– Амитофо! – произнес Бао-юй и улыбнулся: – Скорее бы поправилась!

– И вы стали поминать Будду! – воскликнула Цзы-цзюань. – Это для меня новость!

– Что ж, – снова улыбнулся Бао-юй, – «когда болезнь сильна, на помощь призывают любых докторов»!

В этот момент Бао-юй заметил, что Цзы-цзюань одета только в черную сатиновую кофту и синюю атласную безрукавку. Он погладил девушку по спине и произнес:

– Ты так легко одета, а сидишь на самом ветру. Погода опасная, не хватало, чтобы ты заболела.

– Мы с вами можем разговаривать, но прошу вас не пускать в ход руки, – заявила Цзы-цзюань. – Увидит какой-нибудь глупец, и пойдут сплетни. Вы совершенно забываете об этом и ведете себя, будто все еще ребенок. Разве можно так? Барышня постоянно приказывает нам, чтобы мы не смеялись и не шутили с вами, когда вы приходите, но разве от вас спрячешься?

С этими словами она встала, собрала вышивание и удалилась к себе в комнату.

Словно ушат холодной воды вылили на Бао-юйя. Он как помешанный стоял на террасе и машинально глядел на растущий во дворе бамбук.

В это время мамка Чжу рыхлила во дворе землю, сажала бамбук и подметала опавшие прошлогодние листья. Удрученный Бао-юй, не замечая ее, в раздумье сел на камень, и слезы невольно покатились из его глаз. Сидел он так долго, что за это время можно было бы пообедать. Тысячи мыслей проносились в его голове, но он не знал, что делать. В таком состоянии застала его Сюэ-янь, которая принесла из дома госпожи Ван женьшень для Дай-юй. Заметив, что кто-то сидит на камне под персиковым деревом и о чем-то задумался, она внимательно пригляделась и узнала Бао-юйя.

«Почему он в одиночестве сидит здесь в такой холод? – с недоумением подумала она. – Обычно в весеннее время у слабовольных людей всегда вспыхивают старые чувства. А может быть, к нему вернулось помешательство?»

Она вплотную приблизилась к Бао-юйю, присела на корточки и, глядя ему в глаза, спросила:

– Что вы здесь делаете?

– А тебе что от меня нужно? – воскликнул Бао-юй, увидев перед собой Сюэ-янь. – Разве ты не девушка? Если она ограждает тебя от неприятностей, не позволяет приближаться ко мне, зачем ты подошла? Если нас увидят, пойдут сплетни! Иди домой сейчас же!

Сюэ-янь решила, что его чем-то обидела Дай-юй, поэтому она не стала возражать, а молча поднялась и скрылась в дверях дома.

Дай-юй все еще спала, и Сюэ-янь отдала женьшень Цзы-цзюань.

– Что делает госпожа Ван? – спросила ее Цзы-цзюань.

– Спит, поэтому я так долго не приходила, – ответила Сюэ-янь. – Ты послушай, сестра, какой интересный случай произошел со мной. Мне пришлось долго сидеть в прихожей и дожидаться, пока госпожа Ван проснется, и я от нечего делать болтала с сестрой Юй-чуань. Неожиданно появилась наложница Чжао и поманила меня рукой. Я не могла додуматься, зачем она меня зовет! Оказалось, она намеревалась поехать в дом своего умершего брата и посидеть у его гроба, а на следующий день присутствовать на похоронах. Она сказала, что ее служанке Цзи-сян не во что одеться и поэтому она хочет одолжить мою кофту из белого сатина! Я подумала: «У них ведь есть халат, просто они хотят одолжить чужой, чтобы не попортить свой». Правда, это мелочь, но я вспомнила, что мы от нее не видели ничего хорошего. Тогда я ответила ей: «Мою одежду, головные украшения и кольца забрала на хранение сестра Цзы-цзюань по распоряжению моей барышни. Так что, если хотите получить что-нибудь от меня, придется сначала доложить барышне, а это значит, что будет много лишних хлопот. Но мне не хотелось бы, чтобы вы запаздывали с выездом, поэтому советую вам занять халат у кого-либо другого».

– Ну и плутовка же ты! – со смехом воскликнула Цзы-цзюань. – Ничего не одолжила, свалила все на нас с барышней, чтобы на тебя никто не сердился! Она уезжает сейчас? Или утром?

– Сейчас, а может быть, уже уехала, – ответила Сюз-янь.

Цзы-цзюань молча кивнула.

– Барышня как будто еще не проснулась! – произнесла между тем Сюэ-янь. – Кто же тогда расстроил господина Бао-юйя? Иду я, вижу – сидит он и плачет.

– Где? – удивилась Цзы-цзюань.

– Да тут, возле «беседки Струящихся ароматов» под персиковым деревом!..

Цзы-цзюань, отложив в сторону вышивание, встала и, обращаясь к Сюэ-янь, сказала:

– Посиди здесь, если барышня будет звать меня, скажи, что я сейчас вернусь.

Она вскочила и, выбежав из ворот «павильона реки Сяосян», отправилась искать Бао-юйя.

Подойдя к мальчику, она с улыбкой произнесла:

– Я сказала все это для вашей же пользы. А вы рассердились, плачете да еще сидите на ветру. А если заболеете?

– Кто рассердился? – воскликнул Бао-юй. – Просто ты говорила вполне разумно, и мне стало больно при мысли, что и другие так думают и вскоре, может быть, все будут избегать меня. От этого я и загрустил.

Цзы-цзюань присела возле Бао-юйя.

– Ведь мы только что разговаривали с тобой, и ты ушла возмущенная, – заметил Бао-юй. – Как же ты осмелилась явиться снова да еще сесть рядом со мной?

– Неужели вы забыли? – засмеялась Цзы-цзюань. – Вспомните, как несколько дней назад, когда вы разговаривали с барышней, пришла наложница Чжао – я только слышала, вы говорили что-то о ласточкиных гнездах, но потом замолчали и с тех пор не упоминали об этом. Вот мне и захотелось узнать, в чем дело.

– Ничего особенного, – ответил Бао-юй. – Просто я думал, что поскольку сестра Бао-чай наша гостья, неудобно ежедневно обращаться к ней за ласточкиными гнездами. Просить у матушки я тоже не решился, поэтому намекнул бабушке, рассчитывая, что она скажет об этом Фын-цзе. Именно об этом мы и разговаривали, но не успели договорить. Я слышал, что теперь ей каждый день дают по одному ляну ласточкиных гнезд; таким образом, сейчас все в порядке.

– Спасибо вам за заботу о барышне, – ответила Цзы-цзюань. – А то мы были в недоумении, как старая госпожа вспомнила о нас и велела каждый день присылать нам ласточкины гнезда! Оказывается, вот в чем дело!

– Если сестрица привыкнет есть их ежедневно, то через два-три года, глядишь, и поправится, – с улыбкой промолвил Бао-юй.

– Здесь-то она привыкнет, – кивнула Цзы-цзюань, – но на будущий год она уедет домой, а разве там у нее найдутся деньги, чтобы покупать такие дорогие вещи?!

– Кто уедет? – испуганно спросил Бао-юй.

– Разве вы не знаете, что ваша сестрица Дай-юй уезжает в Сучжоу? – усмехнулась Цзы-цзюань.

– Не болтай глупости, – недоверчиво сказал Бао-юй. – Правда, она родилась в Сучжоу, но мать ее, моя тетка, умерла, и она приехала сюда потому, что дома за ней некому было присматривать. К кому же она поедет на будущий год? Все это выдумки!

– Слишком вы недооцениваете людей! – холодно усмехнулась Цзы-цзюань. – Неужто вы думаете, что только ваш род многочислен, а у других не может быть дальних родственников? Старая госпожа просто жалела мою барышню и, когда умерла ее мать, решила взять ее сюда на несколько лет, несмотря на то, что у барышни в Сучжоу остался дядя. Теперь барышня подросла, пора ей выходить замуж, и она, разумеется, должна возвратиться в семью Линь. Разве может девушка, которая принадлежит к другой семье, весь век жить у вас? Конечно, семья Линь бедна, иногда у них даже есть нечего, но они люди образованные и ни за что не согласятся отдать кого-либо из своих на воспитание родственникам, ибо не хотят стать предметом насмешек знакомых. Поэтому будущей весной, в крайнем случае – осенью, ее должны отправить в Сучжоу, а если не отправят, то за ней непременно приедут люди из семьи Линь. Позавчера вечером барышня сама мне об этом говорила. Кроме того, она просила передать вам, чтобы вы возвратили ей все игрушки, крторые она дарила вам в детстве, а она, в свою очередь, вернет вам все ваши подарки.

Слова Цзы-цзюань произвели на Бао-юйя потрясающее впечатление: ему показалось, будто у него над головой разразился удар грома. Цзы-цзюань хотелось знать, что он ответит; она стояла и терпеливо дожидалась, но Бао-юй не произнес ни слова. Цзы-цзюань хотела задать ему еще один вопрос, но в этот момент появилась Цин-вэнь, которая, завидев Бао-юйя, воскликнула:

– Вы, оказывается, здесь! Идемте скорее, вас зовет бабушка!

– Второй господин расспрашивал меня о болезни моей барышни, – сказала ей с улыбкой Цзы-цзюань. – Я долго рассказывала ему о состоянии ее здоровья, но он ничему не верит. Лучше уж уведи его поскорее отсюда!

Она повернулась и направилась к дому.

Цин-вэнь взглянула на Бао-юйя, и ей показалось, будто он обезумел: лицо его побагровело, на лбу выступил пот. Недолго думая, она схватила его за руку и потащила во «двор Наслаждения розами». При виде Бао-юйя страх охватил и Си-жэнь, но, не зная, что с ним произошло, она решила, что на него подействовала погода или же его, разгоряченного, продуло ветром.

Если бы у Бао-юйя был только жар! Страшно было то, что глаза его казались будто остекленевшими, на губах выступила пена, и он ничего не соображал. Ему подали подушку – он покорно лег, подняли его и посадили – он сидел, принялись поить его чаем – он пил. Служанкам стало страшно, они засуетились, но никто из них не осмелился доложить об этом матушке Цзя, а послали лишь за мамкой Ли.

Вскоре старуха явилась. Она долго осматривала Бао-юйя, задала ему несколько вопросов, на которые не получила ответа, затем пощупала его пульс, несколько раз с силой сдавила верхнюю губу под самым носом, так, что на губе остались следы ее пальцев. Однако Бао-юй ничего не чувствовал.

– Плохо дело! – охнула мамка Ли, схватилась руками за голову и запричитала.

– Ну говори скорее, опасно это? – дернула ее за рукав Си-жэнь. – Посоветуй, как доложить его бабушке и матушке. Что ты причитаешь?

– Он безнадежен! Напрасно я весь век старалась! – голосила мамка Ли.

Си-жэнь пригласила мамку Ли только потому, что считала ее пожилой и опытной, поэтому все поверили словам старухи и тоже начали причитать.

Между тем Цин-вэнь рассказала Си-жэнь о том, что она только что видела. Си-жэнь бросилась в «павильон реки Сяосян». В это время Цзы-цзюань подавала Дай-юй лекарство, но, несмотря на это, Си-жэнь подбежала прямо к служанке.

– Ты о чем только что разговаривала с Бао-юйем? – спросила она. – Погляди на него! А потом пойдешь докладывать старой госпоже, я не хочу наживать себе неприятности!

Си-жэнь бессильно опустилась на стул.

– Что случилось? – встревоженным голосом спросила Дай-юй, глядя на взволнованное, пылавшее гневом лицо Си-жэнь, на котором еще сохранились следы слез.

– Не знаю, что ему сказала «госпожа Цзы-цзюань», – сквозь слезы промолвила она, – но только глаза у Бао-юйя стали будто стеклянные, руки и ноги похолодели, слова не может произнести! Мамка Ли несколько раз ущипнула его, но он как мертвый, даже боли не почувствовал! Все няньки в один голос уверяют, что он безнадежен, и ревут, боясь, что он вот-вот умрет!

Дай-юй тоже подумала, что, если такой опытный человек, как мамка Ли, говорит, что Бао-юй безнадежен, значит, так оно и есть. Дай-юй охнула, все тело ее свела судорога, она закашляла, и ее стошнило только что выпитым лекарством. Потом лицо ее покраснело, волосы растрепались и тело ослабло, глаза припухли, дыхание сделалось тяжелым и прерывистым, и, несмотря на все усилия, она не могла поднять головы. Цзы-цзюань бросилась к ней и стала хлопать ее по спине. Но задыхающаяся Дай-юй, навзничь упав на подушку, оттолкнула ее и выкрикнула:

– Зачем ты приводишь меня в чувство? Лучше принеси веревку и удуши меня!

– Я ведь ничего особенного ему не сказала! – оправдывалась Цзы-цзюань. – Я просто пошутила, а он принял мои слова всерьез!

– А тебе разве неизвестно, что он не понимает шуток? – обрушилась на нее Си-жэнь.

– Если ты с ним пошутила, так пойди и объясни, что это шутка, – приказала Дай-юй, – может быть, он придет в себя.

Цзы-цзюань мгновенно соскочила с кровати и следом за Си-жэнь побежала во «двор Наслаждения розами». Но они опоздали – матушка Цзя и госпожа Ван уже были там.

При появлении Цзы-цзюань глаза матушки Цзя вспыхнули гневом, и она обрушилась на девушку:

– Что ты ему сказала, негодница?! Отвечай!

– Я ничего не говорила, просто я пошутила, – робко произнесла в ответ Цзы-цзюань.

Тут Бао-юй увидел Цзы-цзюань и неожиданно для всех охнул и разразился рыданиями. У всех отлегло от сердца.

Матушка Цзя схватила Цзы-цзюань за руку – она думала, что девушка чем-то обидела Бао-юйя, – приказала ей встать перед Бао-юйем на колени и просить прощения. Но тут все еще больше поразились: Бао-юй вцепился в руку Цзы-цзюань, ни за что не желая отпускать ее от себя, и только твердил:

– Возьмите меня с собой!

Никто не понял, что означают его слова. Только после расспросов выяснилось, что Цзы-цзюань сообщила Бао-юйю, будто Дай-юй собирается уезжать в Сучжоу, и это повлекло за собой всю историю.

– Я думала, что здесь что-то важное, а оказалось – просто шутка! – сквозь слезы сказала матушка Цзя, а затем, обращаясь к Цзы-цзюань, добавила: – Ведь ты умная, смышленая девушка и знаешь, что у него есть странности, – зачем ты вздумала его обманывать?

Тут в разговор вмешалась тетушка Сюэ:

– Бао-юй искренний и чистосердечный мальчик, он вырос вместе с барышней Линь Дай-юй, и дружат они не так, как брат с сестрой. Не только глупый, наивный мальчик, а любой рассудительный человек расстроился бы от такого сообщения, но вы, почтенная госпожа, не беспокойтесь, ничего серьезного у него нет, выпьет немного лекарства, и все пройдет.

В это время вошла служанка и доложила матушке Цзя:

– Пришли жена Линь Чжи-сяо и жена Лай Да навестить второго господина Бао-юйя.

– Спасибо им за беспокойство, – сказала матушка Цзя, – позовите их!

Однако Бао-юй, до слуха которого донеслось слово «Линь», начал метаться на постели и кричать:

– Не надо, не надо! Это за ними приехали, гоните их отсюда!

– Скажи, пусть уходят! – приказала служанке матушка Цзя и принялась утешать Бао-юйя: – Успокойся! За ней никто не может приехать, ведь в семье Линь все умерли!

– Кто бы они ни были, – кричал Бао-юй, – не разрешаю никому, кроме сестрицы Дай-юй, носить фамилию Линь!

– Никто с фамилией Линь не приходил! – ответила матушка Цзя. – Всех с фамилией Линь давно выгнали. – И затем, обращаясь к служанкам, она приказала: – Передайте жене Линь Чжи-сяо, чтобы она отныне не появлялась в саду и чтобы никто больше не произносил слово «Линь»!.. Слышали?

Все только поддакивали, не осмеливаясь улыбнуться.

Между тем взгляд Бао-юйя упал на модель маленького заморского кораблика, стоявшую на полке, и он снова закричал:

– Зачем здесь корабль? Это за ней! Он только что причалил к пристани!

Матушка Цзя приказала убрать кораблик, и Си-жэнь поспешила исполнить приказание. Однако Бао-юй протянул руку и потребовал кораблик. Когда Си-жэнь отдала ему, он сунул кораблик под одеяло и засмеялся:

– Теперь она не уедет!

Вместе с тем он продолжал крепко держать за руку Цзы-дзюань. Тут служанка доложила:

– Приехал доктор.

Матушка Цзя распорядилась привести его немедленно. Госпожа Ван, тетушка Сюэ и Бао-чай поспешили скрыться во внутренней комнате, и только матушка Цзя осталась, присев на стул, стоявший возле кровати Бао-юйя.

Увидев матушку Цзя, доктор Ван почтительно приблизился к ней и справился о здоровье. Затем он взял Бао-юйя за руку и проверил пульс, Цзы-цзюань, стоявшая тут же, невольно опустила голову.

Не зная о том, что произошло, доктор Ван покачал головой и произнес:

– У мальчика умопомрачение под влиянием острой неожиданной боли. Как говорили древние: «Помешательство бывает нескольких видов: у одних оно возникает в результате застоя крови и несварения желудка; у других – вследствие усиленного выделения слизи в моменты гнева и раздражения; у третьих – вызывается в результате сильной боли!» Помрачение рассудка у вашего мальчика вызвано неожиданной болью! Это излечивается значительно легче, чем другие виды помешательства.

– Скажите прямо, болезнь опасна? – перебила матушка Цзя. – Зачем вы пересказываете лекарские книги?

– Ничего опасного, – кланяясь ей, ответил доктор Ван, – ничего опасного нет.

– В самом деле? – настойчиво переспросила матушка Цзя.

– Да, конечно, – подтвердил доктор Ван. – Всю ответственность за сказанное я готов взять на себя.

– Ну раз так, пройдите в переднюю и выпишите рецепт, – сказала матушка Цзя. – Если он быстро поправится, я вас щедро одарю и пришлю самого Бао-юйя поклониться, поблагодарить вас и вручить подарок. Но смотрите, если он не поправится, я пошлю людей разнести до основания лекарский приказ!

Доктор Ван только низко кланялся и с улыбкой повторял:

– Что вы! Что вы! Помилуйте! Премного благодарен!

Доктор Ван рассыпался в своих «что вы», как только услышал, что матушка Цзя обещает ему щедрый подарок и хочет прислать к нему Бао-юйя с благодарностью. О том, что матушка Цзя в шутку грозит разнести лекарский приказ, он не слышал и только все время кланялся и приговаривал:

– Что вы! Что вы! Премного благодарен!

Тут уж матушка Цзя, а вслед за нею и все остальные не выдержали и рассмеялись.

Вскоре по рецепту было приготовлено лекарство. Бао-юй принял его и действительно почувствовал себя спокойнее. Но тем не менее он не хотел отпускать от себя Цзы-цзюань и продолжал твердить:

– Если я ее отпущу, они уедут в Сучжоу!..

Матушка Цзя и госпожа Ван вынуждены были оставить девушку возле Бао-юйя, а Ху-по послали временно прислуживать Дай-юй.

Между тем Дай-юй то и дело посылала Сюэ-янь во «двор Наслаждения розами» разузнавать, что там происходит.

К вечеру Бао-юй успокоился, и только тогда матушка Цзя и госпожа Ван ушли, однако за ночь они несколько раз присылали служанок узнать о самочувствии Бао-юйя.

За Бао-юйем старательно ухаживали мамка Ли, няня Сук и еще несколько пожилых женщин. Цзы-цзюань, Си-жэнь и Цин-вэнь дни и ночи сидели возле его кровати. Иногда Бао-юй забывался сном, но тут же испуганно просыпался, начинал плакать, говорил, что Дай-юй уехала, или утверждал, что за нею приехали из Сучжоу. Всякий раз Цзы-цзюань приходилось уговаривать его, и лишь после этого он успокаивался.

Матушка Цзя распорядилась дать Бао-юйю пилюли, чтобы отогнать наваждение и сохранить душу, а также лекарство, просветляющее разум, и на следующий день снова повторить прием лекарства, выписанного доктором Ваном. После этого Бао-юй стал постепенно поправляться. Он уже прекрасно понимал, что происходит вокруг него, но продолжал изображать из себя помешанного из опасения, как бы Цзы-цзюань не ушла.

Что же касается Цзы-цзюань, то она горько раскаивалась, что так нескладно подшутила над Бао-юйем, поэтому дни и ночи ухаживала за ним, ничуть не ропща на усталость.

Си-жэнь часто говорила ей:

– Это все из-за тебя произошло. Теперь сама и лечи его!.. В жизни не видывала такого глупого господина, как наш: услышал шум ветра и решил, что пошел проливной дождь! Что же будет дальше?

Но об этом мы пока рассказывать не станем.

Сейчас речь пойдет о Сян-юнь. Она уже окончательно выздоровела и ежедневно приходила навещать Бао-юйя. Когда к Бао-юйю полностью вернулось сознание, Сян-юнь часто изображала ему, как он безумствовал во время болезни. Глядя на нее, Бао-юй безудержно хохотал, навзничь повалившись на подушку. Он действительно не помнил, как вел себя в первые дни болезни, и сейчас, когда ему об этом рассказывали, не совсем верил.

Однажды, когда никого поблизости не было, кроме Цзы-цзюань, Бао-юй тронул девушку за руку и спросил:

– Зачем ты меня так напугала?

– Я пошутила, а вы всерьез восприняли мои слова, – ответила Цзы-цзюань.

– Но ты все это говорила так убедительно и с таким чувством, что невозможно было не поверить! – возразил Бао-юй.

– Это моя выдумка! – улыбнулась Цзы-цзюань. – В семье Линь на самом деле все умерли. Даже если у барышни есть кто-нибудь из родственников, все они для нее слишком далеки, да и живут не в Сучжоу, а в различных провинциях. Если бы за ней и приехали, все равно старая госпожа ее не отпустила бы.

– Если б она отпустила, я бы не отпустил! – решительно заявил Бао-юй.

– Неужели? – улыбнулась Цзы-цзюань. – А мне кажется, вы это просто так говорите. Ведь вы уже взрослый, вам подыскали невесту, и года через два-три придется жениться. О ком еще вам думать?

– Какую невесту? – удивленно воскликнул Бао-юй. – Кто меня просватал?

– На Новый год я слышала, как старая госпожа говорила, что хочет просватать за вас барышню Бао-цинь, – ответила Цзы-цзюань. – Иначе странно, почему она ее так любит.

– Говорят, что я глуп, а ты, оказывается, еще глупее меня! – рассмеялся Бао-юй. – Вот это на самом деле шутка! Ведь Бао-цинь давно помолвлена с господином Мэем, сыном члена императорской академии Ханьлинь. Если бы она была просватана за меня, разве я вел бы себя так? Помнишь, как я бил яшму и давал клятву? Разве ты не пыталась меня удерживать?! Я только начал поправляться, а ты опять меня волнуешь!

Бао-юй стиснул зубы, на мгновение умолк, но потом добавил:

– Как бы мне хотелось умереть, чтобы вы вынули мое сердце и узнали, что творится в нем, а потом сожгли мое тело, чтобы оно превратилось в пепел и дым и чтобы дым этот развеяло ветром! Какое это было бы счастье!

Из глаз Бао-юйя покатились слезы. Цзы-цзюань поспешно зажала ему рот, вытащила платок и принялась вытирать его мокрые щеки.

– Зачем вы волнуетесь? – с улыбкой произнесла она. – Я это сказала нарочно, чтобы вас испытать. Я беспокоюсь о себе.

– О себе? – изумившись, спросил Бао-юй.

– Ведь я не из семьи Линь, – пояснила Цзы-цзюань. – Я такая же служанка, как Юань-ян или Си-жэнь. Меня отдали в услужение барышне Линь, а она ко мне хорошо относится – лучше, чем к тем служанкам, которые приехали вместе с нею из Сучжоу, – и мы с ней ни на минуту не расстаемся. И при одной мысли об ее отъезде на душе у меня стало тяжело, ибо и мне пришлось бы последовать за ней. Вся моя семья находится здесь, а покидать своих родных не хочется; если же я не поеду с барышней, она будет считать меня неблагодарной, недостойной ее доброго отношения. Вот меня и терзали сомнения, и я решилась пошутить с вами, чтобы узнать, как вы к моей шутке отнесетесь. Я даже не представляла себе, что это может вызвать у вас помрачение рассудка!

– Значит, и ты этим была опечалена! – воскликнул обрадованный Бао-юй. – Ну и дурочка! Можешь больше не беспокоиться! Я заявляю тебе, что при жизни мы всегда будем вместе, а после смерти обратимся в пепел и дым и вновь сольемся воедино! Согласна?

Цзы-цзюань задумалась, но в этот момент вошла служанка и доложила:

– Господин Цзя Хуань и господин Цзя Лань пришли справиться о здоровье нашего господина Бао-юйя.

– Извинись перед ними за то, что я доставил им беспокойство, – ответил Бао-юй, – но скажи, что я уснул.

Служанка кивнула и вышла.

– Вы уже поправились, – сказала ему после этого Цзы-цзюань. – Вам следовало бы отпустить меня взглянуть на мою барышню.

– И то правда, – согласился Бао-юй. – Я еще вчера вечером хотел тебя отпустить, но потом забыл. Можешь идти, я уже совсем здоров.

Цзы-цзюань принялась собирать свою постель и туалетные принадлежности.

– Я видел у тебя несколько маленьких зеркальц, – заметил наблюдавший за нею Бао-юй. – Может быть, ты оставишь мне то маленькое, которое украшено цветами водяного ореха? Я положу его под подушку и всякий раз перед сном буду смотреться в него. Когда же я начну ходить, я буду носить его с собой, потому что оно маленькое и удобное.

Цзы-цзюань, не возражая ни слова, вынула зеркальце и отдала ему. Потом она велела отнести свои вещи и, попрощавшись со всеми служанками, возвратилась в «павильон реки Сяосян».

Между тем за время болезни Бао-юйя состояние Дай-юй ухудшилось, ибо она была очень расстроена и не раз плакала. Как только Цзы-цзюань вернулась, Дай-юй стала подробно расспрашивать ее обо всем и, узнав, что Бао-юйю лучше, тотчас же отпустила Ху-по к матушке Цзя.

Вечером, когда настало время ложиться спать, Цзы-цзюань, раздеваясь, как бы между прочим сказала Дай-юй:

– Бао-юй очень искренен и не умеет скрывать своих чувств. Он заболел только потому, что я ему сказала, будто мы собираемся уезжать.

Дай-юй ничего не ответила.

Цзы-цзюань немного помолчала, но потом, будто бы сама себе, сказала:

– Лучше нам никуда не трогаться! Здесь к нам относятся хорошо, уважают, но не это важно: главное, что вы выросли вместе и до мелочей узнали характер друг друга.

– Что ты там бормочешь? – рассердилась Дай-юй. – Неужели ты за эти дни не устала и тебе не хочется спать?

– Я вовсе не бормочу, а говорю вам искренне, – с улыбкой произнесла Цзы-цзюань. – Ведь уже несколько лет я забочусь о вас. Родители ваши умерли, кому же вас любить? Ах, скорее бы старая госпожа, пока она жива, устроила вашу свадьбу! Пословица гласит: «Все мы под небом ходим». А вдруг со старой госпожой случится несчастье; это задержит свадьбу на некоторое время, и тогда не сбудется то, чего вы желаете. Знатных молодых людей много, но назовите мне хоть одного, который не обзавелся бы несколькими наложницами и не смотрел сегодня на восток, а завтра на запад? Пусть его женят даже на бессмертной деве, через несколько ночей она надоест ему. Может дойти даже до того, что он бросит ее и найдет себе новую женщину. Таких примеров много. Хорошо еще, если семья жены достаточно влиятельна. Что же касается вас, барышня, то тут может быть хорошо только до тех пор, пока жива ваша бабушка, но как только ее не станет, все начнут обманывать и оскорблять вас. Поэтому я и говорю, что самое главное – преисполниться решимостью. Вы очень умны, барышня, разве вы не знаете, что легче достать десять тысяч лян серебра, чем приобрести одного верного друга?

– Да эта девчонка совсем сошла с ума! – воскликнула Дай-юй. – Только несколько дней ее не было возле меня, а в кого она превратилась?.. Завтра же попрошу старую госпожу, чтобы она меня избавила от тебя. Ты мне больше не нужна.

– Я высказала все от чистого сердца, но, желая обратить ваше внимание на мои слова, я отнюдь не побуждала вас делать что-нибудь дурное, – возразила Цзы-цзюань. – Зачем же вы хотите докладывать об этом старой госпоже? Неужели вам доставит удовольствие, если у меня будут неприятности?

С этими словами Цзы-цзюань отвернулась и легла спать.

Дай-юй старалась оставаться равнодушной, но слова Цзы-цзюань глубоко тронули ее. И когда Цзы-цзюань уснула, Дай-юй проплакала всю ночь и лишь перед самым рассветом немного задремала. Встав рано утром, она заставила себя съесть чашку супа из ласточкиных гнезд. Потом ее навестила матушка Цзя и сделала ей множество наставлений.

Надо сказать, что в это время подошел день рождения тетушки Сюэ. Все в доме, начиная от матушки Цзя, приносили ей свои поздравления, и Дай-юй, собравшись с силами, окончила две вышивки и тоже отослала в подарок.

Тетушка Сюэ в этот день устроила угощение, пригласила матушку Цзя, госпожу Ван и других родственников. Только Бао-юй и Дай-юй не смогли пойти и остались дома.

Вечером матушка Цзя, возвращаясь от тетушки Сюэ, где она присутствовала на пиру и смотрела спектакль, навестила Бао-юйя и Дай-юй и лишь после этого возвратилась к себе.

На следующий день тетушка Сюэ распорядилась, чтобы Сюэ Кэ устроил угощение для приказчиков. Таким образом, несколько дней прошло в хлопотах.

Следует заметить, что за это время тетушка Сюэ успела присмотреться к Син Сю-янь. Убедившись, что девушка очень умна и рассудительна да к тому же не избалована, потому что происходила она из семьи, в которой, как говорится, женщины носили «терновые шпильки и холщовые юбки», тетушка Сюэ решила просватать ее за Сюэ Паня. В то же время она опасалась, как бы Сюэ Пань, столь легкомысленный и расточительный, не погубил девушку. Тут она вспомнила о Сюэ Кэ, двоюродном брате Сюэ Паня. Сюэ Кэ не был женат, и Син Сю-янь была ему подходящей парой, будто предназначенной самой судьбой, поэтому тетушка Сюэ решила прежде всего посоветоваться с Фын-цзе. Но когда тетушка Сюэ сказала ей об этом, Фын-цзе ответила:

– Вы знаете, тетушка, как капризна наша бабушка! Дайте мне все обдумать.

Через некоторое время матушка Цзя пришла навестить Фын-цзе, и та, воспользовавшись случаем, сказала ей:

– Бабушка, тетушка Сюэ хотела поговорить об одном важном деле, но ей неудобно было обращаться прямо к вам…

– Что такое? – с недоумением спросила матушка Цзя.

Тогда Фын-цзе изложила ей весь свой разговор с тетушкой Сюэ.

– Почему она подумала, что неудобно начинать разговор самой? – удивилась матушка Цзя. – Ведь это же великолепно! Погоди! Я лично поговорю со своей невесткой Син и уверена, что она возражать не станет!

Вернувшись домой, матушка Цзя сразу же позвала к себе госпожу Син и объявила, что хочет быть свахой.

Госпожа Син немного поразмыслила, прикинула в уме, что семья Сюэ состоятельная, жених неплохой человек, к тому же сватает матушка Цзя, а поэтому не стала перечить ей и охотно согласилась.

Матушка Цзя была этому несказанно рада. Она велела немедленно пригласить к себе тетушку Сюэ, наговорила ей кучу комплиментов и не меньше услышала от нее в ответ. О решении матушки Цзя госпожа Син распорядилась тотчас же сообщить Син Чжуну и его жене. А они, находясь в зависимости от госпожи Син, конечно, не осмелились возразить ни слова.

– Великолепно! – в один голос воскликнули они.

– Вот и хорошо! – удовлетворенно проговорила матушка Цзя. – Я всегда любила решать чужие дела! Одно из этих дел мне удалось уладить; сколько уплатите за сватовство?

– Мы вас не обидим, – с улыбкой отвечала тетушка Сюэ, – хотя даже десять тысяч лян серебра вас не удивят! Однако я хочу напомнить вам, почтенная госпожа, что, если вы взяли на себя роль свахи, нужно еще подыскать распорядителя свадьбы.

– Чего-чего, а нескольких калек в доме всегда найдем! – воскликнула матушка Цзя.

С этими словами она велела позвать госпожу Ю и ее невестку.

Когда они пришли, матушка Цзя сообщила им, в чем дело, и пришедшие поздравили всех с радостным событием.

Между тем матушка Цзя наказывала госпоже Ю:

– Все порядки, которые существуют в нашей семье, ты прекрасно знаешь, у нас с родственниками никогда не было споров об унижении чьего-либо достоинства. В данном случае распоряжаешься вместо меня ты. Не прибегай к чрезмерной экономии, но и не будь слишком расточительной! Устрой все как следует и доложи мне!

Госпожа Ю почтительно кивнула. Тетушка Сюэ была очень обрадована предстоящей свадьбой и поэтому, вернувшись домой, сразу же приказала написать приглашения на свадьбу, которые она отправила во дворец Нинго.

Госпожа Ю, прекрасно знавшая характер госпожи Син, вовсе не хотела распоряжаться свадьбой, но согласилась на это только потому, что ей приказала матушка Цзя. Поэтому госпожа Ю все время думала лишь о том, как бы угодить госпоже Син. Что же касается тетушки Сюэ, то она отличалась покладистым характером, и с ней хлопот не было. Так что об этом мы рассказывать не будем.

В доме тетушки Сюэ все сразу узнали, что Син Сю-янь просватана.

Собственно говоря, госпожа Син хотела, чтобы Син Сю-янь сейчас же ехала домой, но матушка Цзя сказала:

– Не волнуйся, никаких затруднений не возникнет. С женихом она видеться не будет, а в доме находится только тетушка Сюэ с ее будущими золовками. Золовки тоже молодые, и они быстро сблизятся друг с другом!

Тогда госпожа Син успокоилась, и Син Сю-янь осталась в «саду Роскошных зрелищ».

Сюэ Кэ и Син Сю-янь случайно встретились в дороге, но понравились друг другу с первого взгляда.

После сватовства Син Сю-янь уже не чувствовала себя так свободно, как раньше: она стала стесняться болтать с Бао-чай и ее двоюродной сестрой, особенно она смущалась Сян-юнь, большой любительницы подшутить. К счастью, Сю-янь была начитанной и воспитанной девушкой и не походила на легкомысленные создания, которые только любили прикидываться застенчивыми и стыдливыми.

Бао-чай, впервые увидев ее, подумала, что она самая обычная девушка, так как происходит из бедной семьи, родители ее, не в пример родителям других девушек, живших в саду, люди заурядные и любят выпить. Ей показалось также, что госпожа Син совершенно не любит девушку, а только делает вид в присутствии посторонних. Однако Сю-янь оказалась очень деликатной и скромной. Она жила с Ин-чунь, совершенно не заботившейся о ней и почти не заботившейся о себе, но никогда ничего не просила. Бао-чай хотелось ей помочь, но она опасалась, что об этом узнает госпожа Син, да и могут возникнуть сплетни. Затем неожиданно для всех Син Сю-янь просватали. Следует сказать, что, когда Син Сю-янь приехала в дом Цзя, ей больше всех понравилась Бао-чай, и теперь она, как и прежде, иногда встречалась с Бао-чай, которая называла ее сестрицей.

Однажды Бао-чай, отправившись навестить Дай-юй, увидела Сю-янь, которая направлялась туда же. Сдерживая улыбку, Бао-чай подошла к Сю-янь, увела ее за угол каменной стены, где их никто не мог увидеть, и с улыбкой спросила:

– Почему ты так легко одета? Ведь сегодня холодно!

Син Сю-янь опустила голову и ничего не ответила.

Бао-чай поняла, что за этим кроется какая-то причина, и снова осведомилась:

– Может быть, ты за этот месяц не получила денег? Фын-цзе стала совсем бесчувственной и не выдает нам деньги вовремя.

– Она все выдала в срок, – промолвила Сю-янь. – Я получаю два ляна серебра на месяц, но тетушка сказала, чтобы я тратила не больше одного, ибо остальное надо отослать родителям. Если же мне не хватит, она велела взять у Ин-чунь. Но подумайте сами, Ин-чунь необычайно скромна и не видит, что творится вокруг. Если я возьму ее деньги, она ничего не скажет, но разве такой случай упустят служанки?! Кто из них откажется почесать язык?! Хотя я живу в доме Ин-чунь, но не осмеливаюсь загружать поручениями ее служанок. Через каждые несколько дней мне приходится давать им деньги на вино и лакомства. Вот почему мне не хватает двух лян серебра. Нынче пришлось отослать один лян домой, и чтобы достать себе денег на расходы, я вынуждена была позавчера заложить свое платье за несколько связок монет.

Бао-чай грустно вздохнула:

– Как назло, вся семья Мэй отбыла к месту новой службы, и вернутся они только через год. Если б они были здесь, сестрица Бао-цинь уже переехала бы туда, и тогда можно было бы заняться твоей свадьбой. Вышла бы ты замуж, и все окончилось бы как нельзя лучше. Но пока не выдана замуж младшая сестра, брат Сюэ Кэ не может жениться. В этом вся трудность. Однако, если ждать еще два года, ты подорвешь свое здоровье и заболеешь. Погоди, я попробую поговорить со своей матушкой.

Заметив на Сю-янь пояс с яшмовыми подвесками, Бао-чай спросила:

– Откуда это у тебя?

– Мне подарила третья сестра Тань-чунь, – ответила Сю-янь.

Бао-чай кивнула.

– Она, видимо, заметила, что только у тебя одной нет никаких украшений, и боясь, как бы над тобой не стали смеяться, подарила тебе этот пояс. Это еще раз доказывает, что третья сестра умна и внимательна.

– Куда ты направляешься, сестра? – спросила Сю-янь.

– В «павильон реки Сяосян», – ответила Бао-чай. – А ты пойди к себе и скажи служанке, чтобы она принесла закладную на твое платье. Я его выкуплю, чтобы никто не знал, и вечером незаметно пришлю тебе. Иначе ты простудишься… Где заложено твое платье?

– В каком-то ломбарде Хэн Шэ, что на западной улице Гулоу, – ответила Сю-янь.

– Оказывается, у нас! – с улыбкой произнесла Бао-чай. – Если приказчики узнают, будут говорить, что сама ты еще не переехала в нашу семью, а платье уже у нас!

Из слов Бао-чай девушка поняла, что ломбард, где она заложила платье, принадлежит семье Сюэ. Она ничего не ответила, только покраснела от смущения и ушла прочь.

Между тем Бао-чай отправилась в «павильон реки Сяосян». Там как раз находилась и ее мать, которая тоже пришла навестить Дай-юй и болтала с нею о всяких пустяках.

– Мама, когда вы пришли? – улыбаясь, спросила Бао-чай. – Я и не знала, что вы здесь!

– Последние дни я была очень занята и никак не могла выбраться навестить Дай-юй и Бао-юйя, – ответила тетушка Сюэ. – А сегодня я была у них обоих. Оказывается, они уже поправились.

Дай-юй предложила Бао-чай сесть и спросила ее:

– Волю Неба трудно предугадать! Как случилось, что семьи тетушки и старшего дяди породнились?

– Дитя мое, разве вы, девочки, что-нибудь понимаете в таких делах! – ласково сказала ей тетушка Сюэ. – Ведь с древнейших времен говорится: «Судьба своей нитью свяжет за тысячу ли». Эта нить хранится у Подлунного старца*, и если люди предназначены друг для друга самой судьбой, он красной нитью тайно свяжет ноги им обоим, и пусть семьи их будут разделены хоть морем, все равно молодые люди, связанные этой нитью, станут супругами. Все это происходит помимо человеческой воли. И наоборот, пусть молодые люди все время живут вместе, пусть родители желают, чтобы они поженились, и считают, что свадьба состоится, но если Подлунный старец не свяжет их красной нитью, супругами им не бывать. Взять, к примеру, тебя и Бао-чай! Пока невозможно сказать, близко ли ваша свадьба или она еще за семью морями!

– Только вы, мама, можете кстати и некстати упоминать нас во всяком разговоре! – воскликнула Бао-чай и прильнула к груди матери.

– Вы только посмотрите на нее! – засмеялась Дай-юй. – Такая большая, ведет себя словно даосская праведница, а как только увидит мать, сразу начинает капризничать!

Тетушка Сюэ погладила Бао-чай по голове и, обращаясь к Дай-юй, со вздохом сказала:

– Она напоминает Фын-цзе, когда та разговаривает с матушкой Цзя. Едва что-нибудь случается, Бао-чай со мной советуется, а в свободное время развлекает меня. Как только я ее увижу, забываю обо всех горестях и печалях!

При этих словах у Дай-юй вырвался тяжелый вздох, из глаз потекли слезы, и она дрожащим голосом проговорила:

– Это она нарочно! Она знает, что я сирота, и смеется надо мной!

– Мама, подумайте только, какая она взбалмошная, а еще говорит, будто я капризничаю! – воскликнула Бао-чай.

– Конечно, ей тяжело – ведь у нее нет ни родных, ни близких, – сказала тетушка Сюэ и, гладя Дай-юй, добавила: – Милое дитя, не плачь! Я люблю свою дочь, но ты не знаешь, как ты мне дорога! Правда, у Бао-чай нет отца, зато у нее есть я, есть старший брат, а поэтому ей, конечно, легче, чем тебе. Я часто говорю ей, как я тебя люблю, но посторонним об этом рассказывать неудобно. Людей у нас много, они болтливы, хорошего от них не услышишь, а дурного хоть отбавляй. Они, конечно, не скажут, что я люблю тебя потому, что ты сирота, а начнут сплетничать, будто я хочу польстить старой госпоже, поскольку она тебя тоже любит.

– Если уж вы так говорите, тетушка, то я готова завтра же признать вас своей приемной матерью, – улыбаясь, сказала Дай-юй. – Если вы меня не отвергнете – значит, действительно любите, а если отвергнете – значит, ваша любовь не искренна.

– Если я тебе не противна, то в любую минуту могу признать тебя своей дочерью, – заявила тетушка Сюэ.

– Это невозможно, – перебила Бао-чай.

– Почему? – удивилась Дай-юй.

– Я хочу тебя спросить, – продолжала Бао-чай. – Почему просватали барышню Син Сю-янь за моего младшего брата, когда мой старший брат еще даже не помолвлен? В чем причина?

– Его сейчас нет дома, да и, может быть, это зависит от его гороскопа, – ответила Дай-юй, – поэтому и решили сначала просватать младшего брата.

– Нет, не то, – улыбнулась Бао-чай. – Насчет старшего брата дело решено, он женится сразу, как только вернется домой. И за невестой далеко ходить не придется. Хорошенько подумай, почему ты не можешь признать мою матушку своей приемной матерью.

Она незаметно подмигнула матери и засмеялась.

– Тетушка, если вы ее не поколотите, я не вынесу! – воскликнула Дай-юй, прижимаясь к тетушке Сюэ.

Тетушка Сюэ, нежно обнимая ее, говорила:

– Не верь тому, что говорит твоя старшая сестра, она просто шутит.

– Право же, мама, поговорите завтра со старой госпожой, пусть она выдаст замуж Дай-юй, – засмеялась Бао-чай. – Разве это не лучше, чем искать невесту где-то на стороне?

– Ты совсем с ума сошла! – вскричала Дай-юй и бросилась на нее, намереваясь оцарапать.

Тетушка Сюэ, смеясь, разняла их, успокоила Дай-юй, а затем сказала Бао-чай:

– Я боялась, что твой старший брат даже барышню Син Сю-янь может погубить, и только поэтому просватала ее за Сюэ Кэ. Пусть он не мечтает, чтобы я стала сватать за него такое милое дитя! Недавно старая госпожа хотела просватать за Бао-юйя твою младшую сестру Бао-цинь, но, к сожалению, у нее уже есть жених, а то было бы неплохо. А недавно, когда просватали барышню Сии Сю-янь, старая госпожа в шутку говорит мне: «Я только хотела у них сосватать девочку, а получилось наоборот – они сосватали нашу девочку!» Хотя это была шутка, но в ней заложен глубокий смысл. Вот я и подумала, что старая госпожа очень любит Бао-юйя, а у Бао-цинь уже есть жених, и отдать ее Бао-юйю невозможно. Но вместе с тем, если искать Бао-юйю невесту на стороне, трудно подыскать такую девушку, которая понравилась бы старой госпоже, поэтому лучше всего просватать за него сестрицу Линь Дай-юй.

Дай-юй сначала слушала тетушку Сюэ с изумлением и испугом, но потом, когда речь зашла о ней самой, покраснела, плюнула в сторону Бао-чай, а затем вцепилась ей в рукав и громко рассмеялась:

– Ох и побью же я тебя! Зачем ты заставила матушку говорить на такую тему?

– Странно! – улыбнулась Бао-чай. – Почему ты набрасываешься на меня, когда все это сказала мама?

В этот момент в комнату вбежала Цзы-цзюань и, позабыв о всякой почтительности, воскликнула:

– Госпожа, если вы в самом деле так думаете, почему вы не поговорите об этом со старой госпожой сейчас же?

– А ты почему так торопишься? – с улыбкой спросила тетушка Сюэ. – Наверное, спешишь искать для себя жениха, если торопишь свою барышню выйти замуж?

Щеки Цзы-цзюань залились густым румянцем, и она смущенно пробормотала:

– Ах, госпожа, вы в преклонном возрасте и только поэтому так говорите!

С этими словами она бросилась к двери. Дай-юй выругалась ей вслед:

– Негодяйка, какое тебе до этого дело? – Но потом она тоже улыбнулась и сказала: – Амитофо! Наконец-то устыдилась и убежала!..

Тетушка Сюэ, Бао-чай и служанки рассмеялись. Но в этот момент на пороге появилась Сян-юнь. В руке она держала закладную расписку.

– Что это за расписка? – спросила Дай-юй.

Она прочитала расписку, но ничего не поняла. Женщина-служанка, стоявшая рядом, воскликнула:

– Это интересная вещь. Бесплатно объяснять не буду!

Бао-чай взяла бумажку и внимательно прочла. Оказалось, это закладная на платье Син Сю-янь. Бао-чай аккуратно сложила ее и спрятала.

– Должно быть, эту расписку потеряла какая-нибудь служанка, – высказала предположение тетушка Сюэ, – а потом будет ее искать. Это закладное свидетельство – где ты его нашла?

– Какое свидетельство? – удивилась Сян-юнь.

– Как вы наивны, барышня! – заулыбались служанки. – Даже не знаете, что такое закладное свидетельство!

– Удивляться нечего, – вздохнула тетушка Сюэ. – Ведь она барышня из богатой семьи и к тому же слишком молода. Где она могла научиться разбираться в деловых бумагах? Где она их видела? А если у кого-нибудь из слуг есть закладные свидетельства, разве они попадаются ей на глаза? Так что не смейтесь над ее наивностью! Барышни, которым вы прислуживаете, тоже не скажут, что это такое.

– Ведь и барышня Линь Дай-юй ничего не поняла, – поддержали женщины. – Конечно, обвинять барышень нечего, если даже господин Бао-юй, которому не раз приходилось выезжать из дому, тоже никогда не видел подобных бумаг.

Тогда тетушка Сюэ подробно объяснила им все.

– Выходит, владельцы ломбардов больше всего думают о деньгах! – выслушав ее, воскликнули Сян-юнь и Дай-юй. – Неужели, тетя, в вашем ломбарде выдают такие свидетельства?

– Странно! – воскликнули женщины-служанки. – «Все вороны черные»! Разве вы видели ворон другого цвета?

– Где же ты нашла эту бумажку? – спросила у Сян-юнь тетушка Сюэ.

Только Сян-юнь собралась подробно рассказать, как Бао-чай перебила ее:

– Это какое-то старое, никому не нужное свидетельство. Видимо, Сян-лин подбросила, чтобы пошутить над ними!

Тетушка Сюэ поверила и прекратила расспросы. Тут еще вошла служанка и доложила:

– Старшая госпожа из дворца Нинго приглашает вас к себе. Она хочет о чем-то с вами поговорить!

Тетушка Сюэ тотчас встала и вышла. Когда в комнате не осталось никого, Бао-чай спросила Сян-юнь, где та нашла закладное свидетельство.

– Я случайно увидела, как служанка Чжуань-эр передавала эту бумагу твоей Ин-эр, – объяснила Сян-юнь. – Ин-эр думала, что я не вижу, и сунула ее в книгу. Когда они ушли, я незаметно вытащила бумажку и, зная, что вы здесь, пришла вам показать.

– Неужели Сю-янь свое платье заложила? – удивленно воскликнула Дай-юй. – И почему она отдала закладное свидетельство тебе?

Бао-чай сочла неудобным молчать и все подробно рассказала. Дай-юй опечалилась, ибо, как говорится, «когда гибнет заяц, лисица плачет»!

Сян-юнь совсем расстроилась:

– Погодите, я поговорю с Ин-чунь! Да и служанкам ее достанется от меня.

С этими словами она направилась к двери, но Бао-чай догнала ее и удержала:

– Ты с ума сошла! Садись скорее!

– Была бы ты мужчиной, тогда бы мстила за обиженных друзей! – засмеялась Дай-юй. – Но разве ты хоть сколько-нибудь похожа на Цзин Кэ* или Не Чжэна? Ну, право же, ты смешна!

– Ладно, не разрешаете поговорить с ними, тогда заберем Сю-янь, и пусть она живет с нами! – заявила Сян-юнь. – Разве так не будет лучше?

– Поговорим об этом завтра, – улыбнулась Бао-чай.

Тут снова вошла служанка и сообщила:

– Пришли третья барышня Тань-чунь и четвертая барышня Си-чунь.

Все находившиеся в комнате умолкли и больше ни словом не упомянули о только что происшедшем.

Если вас интересует, что произошло потом, прочтите следующую главу!

章节结束