В прошлой главе мы говорили о том, что Дай-юй не спала почти всю ночь и уснула лишь во время четвертой стражи. Больше мы о ней пока рассказывать не будем.

Сейчас речь пойдет о Фын-цзе, которую позвала к себе госпожа Син. Фын-цзе, не догадываясь, по какому делу ее зовут, торопливо оделась, приказала подать коляску и отправилась к свекрови.

При появлении Фын-цзе госпожа Син выслала из комнаты всех служанок и осторожно сказала:

– У меня есть одно довольно затруднительное дело, и я, не зная, что предпринять, решила посоветоваться с тобой. Моему мужу приглянулась Юань-ян, и он решил сделать ее своей наложницей. Вот он и велел мне поговорить со старой госпожой и добиться ее согласия. В том, что он хочет взять себе наложницу, нет ничего особенного, но только я боюсь, что старая госпожа не отдаст Юань-ян. Как бы это устроить?

– По-моему, вам лучше не навлекать на себя неприятности, – возразила Фын-цзе. – Ведь старая госпожа даже аппетит теряет, если возле нее нет Юань-ян! Как же она согласится отдать ее? Я слышала, как старая госпожа не раз говорила: «Цзя Шэ уже в летах, зачем ему еще наложницы? Если он возьмет себе девушку, то, кроме страданий, ничего ей не доставит да сам еще распустится, перестанет заботиться о своем здоровье, забросит служебные дела и будет лишь пьянствовать с наложницей!» Вы понимаете, госпожа, что затевает старший господин Цзя Шэ? Подумайте, разве можно успеть спрятаться от тигра, если пощекотать его травинкой в носу? Можете сердиться на меня, госпожа, но к старой госпоже я с такой просьбой пойти не посмею. Из этого ничего не получится, и я зря навлеку на себя неприятности. Ваш муж в преклонном возрасте, и рассудок у него не тот, что был раньше. Я бы советовала вам, госпожа, уговорить его отказаться от своего намерения. Ведь он не чета молодым, для которых в подобных делах никаких препятствий не существует. У него много братьев, племянников, сыновей, внуков, и если он займется такими глупостями, как он будет смотреть всем в глаза?

– В других семьях мужчины имеют по несколько наложниц, а почему нам нельзя? – холодно усмехнувшись, спросила госпожа Син. – Я убеждена, что ни на какие уговоры он не сдастся. И вместе с тем я не уверена, что старая госпожа откажется отдать любимую служанку в наложницы своему старшему сыну, занимающему по наследству должность отца. Я позвала тебя просто для того, чтобы посоветоваться, но ты сразу же нашла тысячу причин, по которым выходит, что этого делать не следует. Разве я буду насильно посылать тебя разговаривать со старой госпожой? Я сама с ней поговорю. Думаешь, я ее не уговорю? Разве ты не знаешь нрав Цзя Шэ? Если я ничего не добьюсь, он прежде всего будет скандалить со мной!

Фын-цзе давно знала, что госпожа Син не блещет умом, боится Цзя Шэ, всегда старается льстить ему, чтобы не лишиться его расположения, и, кроме того, жадна на деньги, которых стремится скопить как можно больше. В доме всеми крупными и мелкими делами обычно ведал Цзя Шэ, но как только в руки госпожи Син попадали деньги, она оставляла себе большую часть из них, ссылаясь на то, что необходимо экономить на всем, чтобы покрыть хоть как-нибудь безумные траты, которые делал Цзя Шэ. Она не доверяла никому из своих детей и слуг. Выслушав госпожу Син, Фын-цзе поняла, что уговаривать ее бесполезно.

– Вы правы, – поспешно согласилась Фын-цзе. – Разве у меня есть жизненный опыт? Что я понимаю в делах? Если б Юань-ян была не служанкой, а даже жемчужиной, кому ее отдали бы родители, как не господину Цзя Шэ? И можно ли верить тому, что говорят за глаза?.. Какая я все же дура! Взять, к примеру, моего мужа! Когда он провинится, вы готовы его убить, но стоит ему прийти к вам поклониться, как вы все забываете и ничего для него не жалеете. Точно так же старая госпожа относится и к господину Цзя Шэ. Скажу вам по секрету: старая госпожа сейчас в хорошем настроении, и если вы хотите поговорить с ней о Юань-ян, делайте это немедленно! Я пойду к старой госпоже, постараюсь ее развеселить, а когда вы придете, я уйду и уведу с собой всех, кто будет находиться в комнате, чтобы вы могли с глазу на глаз поговорить с госпожой. Если даже она не согласится отдать Юань-ян – никто и знать не будет.

– A y меня было намерение не говорить сразу со старой госпожой, – заметила госпожа Син. – Ведь если старая госпожа откажет – все погибло! Поэтому я хочу прежде всего побеседовать с самой Юань-ян – она хоть и застенчива, но, надеюсь, не станет упорствовать, – и все уладится. Только после этого я скажу обо всем старой госпоже. Пусть тогда старая госпожа возражает – все равно против желания Юань-ян она не пойдет. Ведь существует пословица: «Того, кто решил уйти, не удержишь!» Я уверена, что все будет в порядке.

– Как вы мудры! – воскликнула Фын-цзе. – Безусловно, дело удастся! Тут уж не только Юань-ян, а кто угодно не откажет! Кому не хочется выйти в люди и приобрести уважение?! Если она откажется стать госпожой и захочет по-прежнему быть служанкой, ей останется только выйти замуж за какого-нибудь непутевого малого.

– Совершенно верно, – подтвердила госпожа Син. – О Юань-ян нечего и говорить! Взять, к примеру, хотя бы наших управительниц – которая из них отказалась бы от такой завидной доли? Хорошо, пойди к старой госпоже и развлеки ее, но только ни слова о нашем разговоре, а я приду после ужина.

«Юань-ян – девушка с твердым характером, – подумала Фын-цзе, – неизвестно, согласится ли она с предложением свекрови. Конечно, если я сейчас пойду к старой госпоже, а свекровь убедит Юань-ян согласиться, все пройдет благополучно. Но если Юань-ян не даст согласия, моя свекровь подумает, что это я подстроила, и обратит на меня весь свой гнев. А это мне вовсе не выгодно. Лучше пойти с нею вместе, и тогда мне будет все равно – добьется она успеха или нет. По крайней мере, на меня не падет никакого подозрения!»

Фын-цзе улыбнулась и сказала госпоже Син:

– Да, я вспомнила! Когда я направлялась к вам, тетушка прислала мне две корзины перепелок; я распорядилась их изжарить и хотела прислать вам к ужину. Потом, когда я ехала к вам, я у ворот увидела слуг, которые выкатывали вашу коляску и говорили, что она сломалась и они везут ее чинить. Так что, госпожа, вам лучше всего поехать вместе со мной в моей коляске!

Госпожа Син кивнула в знак согласия и велела служанкам подать ей переодеться.

Фын-цзе помогла ей переодеться, а затем обе женщины вышли и сели в коляску.

Фын-цзе предупредила госпожу Син:

– Если я приду к старой госпоже вместе с вами, она спросит, зачем я пришла, и мне будет неудобно. Лучше идите вы первая, а я переоденусь и приду следом.

Госпожа Син решила, что Фын-цзе рассуждает вполне разумно, и отправилась к матушке Цзя одна. Поболтав немного с матушкой Цзя о пустяках, она вышла из комнаты под предлогом навестить госпожу Ван. Проходя мимо спальни Юань-ян, она заметила, что девушка сидит там и вышивает. Юань-ян тоже заметила госпожу Син и встала.

– Что ты делаешь? – спросила ее госпожа Син.

С этими словами она приблизилась к Юань-ян, взяла из ее рук вышивку и с улыбкой проговорила:

– Дай-ка посмотреть, что ты вышила?

Юань-ян молчала. Госпожа Син осмотрела вышивку и воскликнула:

– Да это замечательно!

Затем она отдала вышивку девушке и внимательно оглядела ее.

Юань-ян была одета в поношенную сатиновую кофту светло-коричневого цвета, поверх которой была накинута безрукавка из черного шелка, отороченная бахромой, и в водянисто-зеленого цвета юбку. У девушки была тонкая талия, округлые плечи, черные, как вороново крыло, волосы, овальное лицо с прямым носом; на щеках выделялось несколько едва заметных веснушек.

От пристального взгляда госпожи Син девушка почувствовала себя неловко.

– Что это вы, госпожа, пришли так поздно? – удивленно спросила она.

Госпожа Син обернулась и бросила выразительный взгляд сопровождавшим ее служанкам. Те поняли, что от них требуется, и тотчас же покинули комнату.

Госпожа Син присела возле Юань-ян, взяла ее за руку и с улыбкой сказала:

– Я пришла сообщить тебе радостную весть.

Юань-ян почти догадалась, к чему она клонит, невольно покраснела и молча опустила голову.

– Ты знаешь, что у старшего господина Цзя Шэ нет человека, которому он мог бы вполне довериться, – продолжала госпожа Син. – Он уже давно собирается купить себе наложницу, но боится прибегнуть к помощи посредника, так как невозможно будет сразу определить достоинства и недостатки незнакомой девушки – через два-три дня она может начать строить козни и плести интриги. Вот он и стал подыскивать себе девушку, которая родилась здесь, в нашем дворце, но ни одна не пришлась ему по душе: то внешность ему не нравилась, то характер, то он находил в ней какие-нибудь недостатки. Он старался не горячиться и выбирал целых полгода. Наконец, он пришел к выводу, что из всех девушек, живущих во дворце, ты одна отвечаешь всем его требованиям: красива, ласкова, скромна, надежна. Одним словом, я хочу просить старую госпожу, чтобы она отдала тебя старшему господину Цзя Шэ. Разве тебя можно сравнить с девушкой, купленной на стороне?! Уверяю тебя, как только ты войдешь в наш дом и откроешь лицо, старший господин сделает тебя своей младшей женой и ты будешь пользоваться уважением и почетом. У тебя упорный и целеустремленный характер, а пословица гласит, что «золото обменивается только на золото», вот почему ты и приглянулась старшему господину! Если ты согласна, можешь добиться осуществления всех своих желаний и, кроме того, заставишь замолчать тех, кто тебе завидует. Пойдем со мной к старой госпоже!

Госпожа Син схватила Юань-ян за руку и собралась идти. Юань-ян еще гуще покраснела, отвела ее руку и не двинулась с места. Госпожа Син подумала, что она стесняется, и поэтому сказала:

– Что ты застыдилась? Тебе ведь ничего не придется говорить, только следуй за мной!

Юань-ян еще ниже опустила голову и продолжала сидеть неподвижно.

– Или, может быть, ты не хочешь? – удивилась госпожа Син. – Если это действительно так, скажу тебе прямо – ты настоящая дура! Неужели тебе нравится быть служанкой и ты отказываешься стать хозяйкой? Пусть через два-три года ты выйдешь замуж за какого-нибудь малого, все равно ты останешься рабыней! Идем к нам, ведь ты знаешь, что у меня мягкий характер, я уживаюсь с людьми, да и старший господин Цзя Шэ будет хорошо относиться к тебе. Может быть, года через полтора-два ты родишь ему сына или дочь, тогда ты сможешь занять такое же положение, как я. Если ты что-нибудь прикажешь прислуге, кто посмеет тебя ослушаться? Откажешься стать хозяйкой, потом будет поздно раскаиваться!

Юань-ян по-прежнему сидела, опустив голову, и ничего не отвечала.

– Ведь ты всегда была такой сообразительной девушкой, – упрекнула ее госпожа Син, – что же ты вдруг стала раздумывать? Может быть, тебе что-нибудь не понравилось в моем предложении? Тогда говори прямо! Я ручаюсь, что сделаю все так, как тебе хочется!

Юань-ян продолжала молчать.

– Может быть, ты думаешь о родителях, но тебе стыдно об этом с ними разговаривать, и ты ждешь, пока они тебя спросят? – улыбнулась госпожа Син. – Это, конечно, тоже разумно! Ладно, я с ними поговорю, пусть они сами спросят твоего согласия, и ты можешь высказать им все, что тебе хочется.

С этими словами она встала, покинула комнату и отправилась к Фын-цзе.

К этому времени Фын-цзе уже успела переодеться и рассказать Пин-эр о разговоре, который произошел между нею и госпожой Син.

– Я думаю, ничего не получится, – с сомнением покачав головой, сказала Пин-эр. – Мы часто шушукаемся между собой, и, судя по разговорам Юань-ян, вряд ли она согласится. А впрочем, посмотрим!

– Госпожа Син непременно придет советоваться со мной, – заметила Фын-цзе. – Хорошо, если ей удалось все уладить, но если у нее ничего не вышло, зачем мне понапрасну вмешиваться? Лучше скажи мне, поджарили ли перепелок? Вели еще что-нибудь приготовить, так как я проголодалась, а сама погуляй; придешь попозже, когда уйдет госпожа Син.

Пин-эр передала ее приказание служанкам и, почувствовав себя свободной, как птица, отправилась бродить по саду.

Юань-ян сразу догадалась, что госпожа Син отправилась за советом к Фын-цзе и что скоро вновь придут тревожить ее расспросами. Она решила скрыться и, позвав Ху-по, предупредила ее:

– Если старая госпожа станет спрашивать меня, скажи, что мне стало нехорошо и я пошла в сад побродить.

Ху-по обещала исполнить ее просьбу, и Юань-ян отправилась в «сад Роскошных зрелищ». Здесь ей случайно повстречалась Пин-эр.

– А, новая наложница! – с улыбкой воскликнула Пин-эр, предварительно убедившись, что поблизости никого нет.

– Вы все будто сговорились травить меня! – покраснев, воскликнула Юань-ян. – Вот погоди, я твоей хозяйке устрою скандал!

Уловив выражение недовольства на лице Юань-ян, Пин-эр стала раскаиваться, что поступила так опрометчиво. Она схватила Юань-ян за руку, отвела ее в тень огромного клена, усадила на камень и со всеми подробностями передала все, что ей только что рассказала Фын-цзе.

– А я всегда думала, что мы все дружны между собой! – с холодной усмешкой произнесла Юань-ян, выслушав Пин-эр до конца. – Взять, к примеру, Си-жэнь, Ху-по, Су-юнь, Цзы-цзюань, Цай-ся, Юй-чуань, Шэ-юэ, Цуй-мо, Цуй-люй, которая ушла прислуживать барышне Ши Сян-юнь, Кэ-жэнь и Цзинь-чуань, которые недавно умерли, или Цянь-сюэ, которую прогнали, или нас с тобой! Что мы только с детства не вытворяли, чего не говорили друг другу? Сейчас все выросли, каждая из нас пошла своим путем, каждая занимается своим делом. Но я осталась такой же, как прежде: никогда никого не обманываю и говорю всегда все как есть. Скажу тебе по секрету, смотри не рассказывай своей госпоже! Я не только не хочу, чтобы старший господин сделал меня своей младшей женой, но если бы умерла госпожа Син и он захотел бы сделать меня законной женой и подослал бы ко мне трех свах, я все равно не дала бы согласия!

Пин-эр собралась ей возразить, но в этот момент из-за склона горки донесся раскатистый смех:

– Вот бесстыжая! И ты не боишься, что после таких слов у тебя типун на язык сядет?

Вздрогнув от испуга, Пин-эр и Юань-ян вскочили и бросились в том направлении, откуда послышался голос. Там они натолкнулись на Си-жэнь.

– Что случилось? – спросила та. – Ну-ка, расскажите мне!

Они сели на камни, и Пин-эр повторила свой рассказ.

– Откровенно говоря, нам не следовало бы заводить такие разговоры, – заметила Си-жэнь. – Но надо признаться, что старший господин поступает низко! Если бы у него было хоть немного совести, он не стал бы так бесчинствовать!

– Если не хочешь сделаться наложницей, я дам тебе полезный совет, – предложила Пин-эр.

– Какой? – быстро спросила та.

– Поговори со старой госпожой, и пусть она скажет, что уже обещала отдать тебя второму господину Цзя Ляню, – ответила Пин-эр. – Тогда старшему господину Цзя Шэ будет неудобно просить отдать тебя ему.

– Какая ты дрянь! – воскликнула возмущенная Юань-ян. – Поговори мне! Ведь твоя хозяйка недавно несла такую же чушь! Но кто бы мог подумать, что получится нечто подобное!

– Ну если тебе ни тот ни другой не нравится, скажи, что она обещала отдать тебя второму господину Бао-юйю, – вставила Си-жэнь. – Тогда старший господин Цзя Шэ вообще перестанет о тебе думать.

– Негодницы! – снова крикнула Юань-ян, все еще разгневанная. – Что б вы все подохли! Я считала вас серьезными и рассказала все, надеясь, что вы поможете, а вместо сочувствия вы еще насмехаетесь! Думаете, ваша судьба предопределена и вы никогда не станете наложницами? Не все делается так, как мы хотим! Погодите радоваться!

– Милая сестра! – воскликнули девушки, заметив, что она не на шутку рассержена. – Не нужно раздражаться! Мы все с самого детства живем вместе, как сестры! Мы просто пошутили, да и никто не слышал. Успокойся и расскажи, что ты думаешь предпринять.

– Что предпринять! – проговорила Юань-ян. – Не пойду к нему в наложницы, и все тут!

– Если ты сама не пойдешь, на этом дело еще не окончится, – возразила Пин-эр, покачав головой. – Ведь ты знаешь характер старшего господина Цзя Шэ! Сейчас ты служишь старой госпоже, поэтому он не осмеливается распоряжаться тобой, но так не может продолжаться вечно! В конце концов тебе придется расстаться со старой госпожой. Так ты и попадешь в руки старшего господина Цзя Шэ! Тогда будет хуже!

– Сколько проживет старая госпожа, столько буду жить у нее и я, – с холодной усмешкой ответила Юань-ян, – а когда старая госпожа умрет, старший господин должен будет в течение трех лет соблюдать траур! Неужели он осмелится взять себе наложницу сразу же после смерти матери! А кто может знать, что произойдет через три года? Тогда и буду думать! Но если и в то время у меня не окажется выхода, я остригу волосы и уйду в монастырь! Если это не удастся, есть еще выход – смерть! Неужели нельзя всю жизнь не выходить замуж? Ведь только так можно сохранить чистоту и невинность!

– Эта дрянь болтает все что попало! – воскликнули Си-жэнь и Пин-эр.

– Чего стесняться, раз дело приняло такой оборот?! – воскликнула Юань-ян. – Если не верите, убедитесь потом. Госпожа Син сказала, что будет разговаривать с моими родителями! Что ж, пусть едет в Нанкин искать их!

– Твои родители остались в Нанкине присматривать за господским домом, – возразила Пин-эр, – и если госпожа Син захочет, она их найдет. Кроме того, твой старший брат и его жена находятся здесь… Жаль, что ты родилась во дворце Жунго! У тебя положение хуже, чем у нас, – нас ведь купили.

– А чем хуже девушки, которые родились здесь? – вскричала Юань-ян. – Неужели «вола можно заставить силой пить воду»? Если я не захочу, неужели старший господин убьет моих родителей?

В этот момент девушки заметили Вань-ян, жену старшего брата Юань-ян, которая направлялась к ним.

– Она не нашла твоих родителей и сговорилась с женой твоего старшего брата, – высказала предположение Си-жэнь, кивнув в сторону женщины.

– Да, эта потаскушка готова «в шесть царств продать одного верблюда»! – воскликнула Юань-ян. – Если ей только скажут, она из кожи вон полезет, чтобы угодить господам!

Между тем Юань-ян подошла к девушкам.

– Я тебя так искала, а ты, оказывается, вот где! – воскликнула она. – Пойдем со мной, нам нужно кое о чем поговорить.

Пин-эр и Си-жэнь предложили ей сесть, но та отказалась:

– Сидите, пожалуйста, барышни! Мне нужна только Юань-ян. Я хотела ей кое-что сказать.

– Почему так поспешно? Что вы хотели сказать? – воскликнули девушки, делая вид, что ничего не знают. – Мы с ней здесь только что разгадывали загадки. Вот пусть разгадает загадку, которую мы ей только что загадали, а потом может идти.

– Что ты хотела мне сообщить? – перебивая девушек, спросила Юань-ян. – Можешь говорить прямо!

– Лучше пойдем, я тебе одной скажу, – ответила та. – Во всяком случае, ты будешь радоваться!

– Может быть, то же самое, что недавно говорила мне госпожа Син? – спросила Юань-ян.

– Если ты уже обо всем знаешь, к чему мне стараться?! – воскликнула женщина. – Идем скорее, я расскажу тебе подробно! Подумай, какая это радость!

Не владея больше собой, Юань-ян выпрямилась во весь рост, плюнула в лицо жене своего брата и, тыча в нее пальцем, стала ругаться:

– Заткни свой поганый рот и убирайся! Ишь какую добрую весть мне принесла! Думаешь, я буду радоваться? Теперь я понимаю, почему ты всегда завидуешь, когда чья-нибудь дочь становится наложницей – тогда вся семья может прибегать к ее покровительству и устраивать свои делишки. На это у тебя глаза разгорелись, и ты готова ввергнуть меня в ад! Надеетесь, что, если я стану наложницей и приобрету любовь господина, вам можно будет делать все, что угодно, и вы станете называть себя господами! А если мне не удастся это, вы умоете руки и бросите меня на произвол судьбы!

Юань-ян разразилась безудержными рыданиями. Пин-эр и Си-жэнь принялись утешать ее. Вань-ян смутилась:

– Скажи прямо, согласна ли ты, – нечего других приплетать! Недаром пословица гласит: «Не говори карлику, что он мал ростом»[153]. Хоть ты и ругаешь меня, я не смею с тобой спорить, а эти девушки совсем не задевали тебя. Разве им приятно слушать, когда ты болтаешь о наложницах?

– Не говорите так! – вскричали Пин-эр и Си-жэнь. – Она не имела в виду нас, и это вам не следует впутывать других. Разве кто-нибудь из господ выразил желание взять кого-либо из нас в наложницы? К тому же мы не имеем здесь родных, которые пожелали бы воспользоваться нашим положением в своих интересах. Она может ругаться как ей угодно, и нам нет никаких оснований принимать эту ругань на свой счет.

– Я ругала ее, ей стало стыдно, оправдываться нечем, вот она и стала вас настраивать против меня! – сказала Юань-ян. – Но, к счастью, вы все понимаете! Жаль только, что я вспылила и сказала лишнее, а она этим воспользовалась.

Вань-ян почувствовала, что попала в неудобное положение, и, раздраженная, удалилась. Юань-ян продолжала браниться ей вслед, и Пин-эр с Си-жэнь еле уговорили ее успокоиться.

Пин-эр между тем спросила у Си-жэнь:

– Ты зачем от нас пряталась? Мы тебя и не заметили.

– Я ходила к четвертой барышне Си-чунь поглядеть, что там делает второй господин Бао-юй, и возвращалась от нее обратно, – ответила Си-жэнь. – Бао-юй незадолго перед моим приходом ушел от нее, и мне пришлось вернуться ни с чем. Мне показалось странным, почему я не встретила его дорогой. Вот я и решила, что он отправился к барышне Линь Дай-юй. Я пошла туда, но на пути мне попалась служанка, которая сказала, что он к барышне Линь Дай-юй не приходил. Тогда я заподозрила, что он вышел из сада, но тут я увидела тебя. Я спряталась за дерево, и ты меня не заметила. Потом к тебе подошла Юань-ян. Я перебежала за горку и стала подслушивать ваш разговор. Я даже не представляла, что вы, имея четыре глаза, не заметите меня!

– Тебя не заметили четыре глаза, зато меня не заметили шесть! – раздался неожиданно чей-то смеющийся голос.

Девушки вздрогнули от испуга и обернулись. Вы знаете, кто стоял перед ними?.. Бао-юй!

– Я-то тебя ищу! – первая придя в себя от испуга, воскликнула Си-жэнь. – Откуда ты явился?

– Я только что вышел от сестры Си-чунь, как вдруг вижу, ты идешь мне навстречу, – с улыбкой произнес Бао-юй. – Я сразу понял, что ты ищешь меня, но решил над тобой подшутить и спрятался. Ты меня не заметила, прошла мимо и скрылась во дворе, но вскоре вышла оттуда и стала расспрашивать обо мне повстречавшуюся служанку. А я в это время сидел в укрытии и смеялся. Когда ты приблизилась ко мне, я хотел тебя напугать, но в этот момент ты сама спряталась, и я понял, что ты тоже решила кого-то напугать. Я присмотрелся и увидел, что это Пин-эр и Юань-ян. Тогда я осторожно выбрался из укрытия, сделал небольшой крюк и зашел сзади. А когда ты вышла и стала беседовать с ними, я спрятался в том же самом месте, где перед этим пряталась ты.

– Давайте посмотрим, нет ли еще кого-нибудь поблизости? – предложила Пин-эр.

– Больше нет никого! – заверил ее Бао-юй.

Юань-ян сразу догадалась, что Бао-юй слышал весь разговор, и для того чтобы скрыть свое смущение, она прилегла на камень и притворилась спящей.

– Камень холодный, – потормошив ее, сказал Бао-юй. – Не лучше ли идти спать домой?

Ему несколько раз пришлось повторить свои слова, прежде чем Юань-ян встала. Потом он пригласил Пин-эр зайти к нему выпить чаю, а Си-жэнь пригласила Юань-ян, и они вчетвером отправились во «двор Наслаждения розами».

Бао-юй действительно слышал весь разговор девушек, и на душе у него было невесело. Ему было жалко Юань-ян, и едва добравшись до дому, он сразу прошел во внутреннюю комнату и лег на кровать, предоставив девушкам полную свободу.

А в это время госпожа Син расспрашивала Фын-цзе об отце Юань-ян. Фын-цзе рассказала ей:

– Ее отца зовут Цзинь Цай, он вместе с женой живет в Нанкине, где присматривает за нашим домом. Здесь он бывает очень редко. Зато Цзинь Вэнь-сян, старший брат Юань-ян, служит у старой госпожи доверенным по всякого рода закупкам, а его жена – старшая прачка у старой госпожи.

Тогда госпожа Син велела позвать жену Цзинь Вэнь-сяна и все ей рассказала. Та, разумеется, очень обрадовалась и отправилась искать Юань-ян, надеясь, что ей сразу все удастся уладить. Но совершенно неожиданно Юань-ян обругала ее, да еще Си-жэнь и Пин-эр бросили ей несколько резких слов. Пристыженная и злая, она возвратилась к госпоже Син и сказала ей:

– Все напрасно! Она меня даже обругала!

Фын-цзе в это время находилась тут же, и женщина не осмелилась упомянуть имя Пин-эр, а только добавила:

– И еще Си-жэнь ей помогла! Она такого мне наговорила, что и повторить невозможно! Вы бы лучше, госпожа, посоветовали старшему господину Цзя Шэ купить себе другую наложницу. Эта дрянь Юань-ян не заслуживает такой чести, да и у нас, видимо, судьба несчастливая.

– А какое отношение к этому делу имеет Си-жэнь? – возмутилась госпожа Син. – Откуда ей это известно?.. А кто еще был с нею?

– Барышня Пин-эр, – ответила Вань-ян.

– Ты бы дала ей оплеуху! – наставительно заметила Фын-цзе. – Стоит мне выйти на минутку, как она сразу за дверь. А придешь домой, так и тени ее не сыщешь! Она, наверное, тоже помогала Юань-ян ругать тебя?

– Собственно говоря, барышни Пин-эр с ними не было, она только издали наблюдала, – поспешила поправиться жена Цзинь Вэнь-сяна, спохватившись, что сказала лишнее. – Я даже не берусь определенно утверждать, что это она, но мне так показалось.

– Позовите сюда Пин-эр и скажите, что старшая госпожа тоже здесь, – распорядилась Фын-цзе. – Пусть идет сейчас же!

Фын-эр побежала выполнять ее приказание, но через некоторое время возвратилась и доложила:

– Барышня Линь Дай-юй несколько раз посылала за Пин-эр и сама ушла к ней. Я побежала туда и сказала Пин-эр, что вы ее зовете, но барышня Линь Дай-юй велела передать вам, что она задержала Пин-эр по делу.

Слова служанки успокоили Фын-цзе, но она нарочно сделала вид, что сердится, и нарочито громко произнесла:

– По делу? Какое там может быть дело?

Госпоже Син ничего не оставалось, как вернуться домой, а вечером она все подробно рассказала мужу.

Цзя Шэ немного подумал, распорядился позвать Цзя Ляня и, когда тот явился, сказал ему:

– Вызови сюда Цзинь Цая из Нанкина. Надеюсь, там есть кому присматривать за домом.

– Недавно из Нанкина пришло письмо, что у Цзинь Цая астма, – возразил Цзя Лянь отцу. – Мы даже послали ему деньги на гроб. Может быть, он уже умер; если даже жив, то наверняка находится в тяжелом состоянии, так что вызывать его бесполезно. Жена же его глухая.

– Мерзавцы вы все! – заорал Цзя Шэ. – Наглецы! Странно, откуда ты так осведомлен? Вон отсюда!

Перепуганный Цзя Лянь выскочил за дверь, а Цзя Шэ велел позвать к себе Цзинь Вэнь-сяна. Цзя Лянь ожидал в прихожей, не решаясь уходить, но и не осмеливаясь попадаться на глаза отцу. Вскоре явился Цзинь Вэнь-сян. Слуги провели его во внутреннюю комнату, там он долго разговаривал с Цзя Шэ и вышел лишь через промежуток времени, в течение которого можно было с успехом четыре-пять раз пообедать. Цзя Лянь не посмел ни о чем расспрашивать его и отправился домой, когда узнал, что Цзя Шэ лег спать. Лишь поздно вечером Фын-цзе рассказала ему о том, что произошло в этот день. Только теперь Цзя Лянь все понял.

После этого разговора Юань-ян всю ночь не спала. На следующее утро пришел Цзинь Вэнь-сян и попросил у матушки Цзя разрешения взять Юань-ян на день домой. Матушка Цзя разрешила. Юань-ян вовсе не хотелось идти, но так как она опасалась, что матушка Цзя может что-нибудь заподозрить, ей скрепя сердце пришлось согласиться.

Дома брат передал Юань-ян весь свой разговор с Цзя Шэ и принялся расписывать, какую честь ей оказывают таким предложением, какое высокое положение она будет занимать, если даст согласие, и как все будут называть ее тетушкой. Однако Юань-ян только скрипела зубами и ни за что не соглашалась. Тогда Цзинь Вэнь-сян снова отправился к Цзя Шэ, чтобы сообщить о результатах своего разговора.

– Вот что! Пусть твоя жена в точности передаст Юань-ян мои слова, – сдерживая клокотавший в нем гнев, произнес Цзя Шэ. – Испокон веков «красавицы любили молодых»; ей, вероятно, не нравится, что я стар, или приглянулся кто-нибудь из молодых! Скорее всего, она симпатизирует Бао-юйю, а может быть, Цзя Ляню! Пусть она выбросит из головы эту дурь! Если я домогаюсь ее, а она мне отказывает, кто осмелится взять ее к себе в дом? Это во-первых. Кроме того, если она полагает, что старая госпожа ее любит и выдаст замуж где-нибудь на стороне, то ошибается. Пусть запомнит, что в какую бы семью она ни попала, все равно ей не уйти из моих рук! Я смирюсь только в том случае, если она умрет или даст обет до конца дней своих вообще не выходить замуж! Если же она думает по-иному, пусть сейчас же изменит свое намерение и прикинет, какие выгоды она получит, приняв мое предложение!

Цзинь Вэнь-сян был согласен с Цзя Шэ и на каждую его фразу только поддакивал.

– Не вздумывай обманывать меня! – предупредил его Цзя Шэ. – Завтра я велю своей жене еще раз поговорить с Юань-ян. Если она и после этого будет упорствовать – не ваша вина. Но если она согласится, не сносить вам своей головы!

Поддакнув, Цзинь Вэнь-сян вышел и возвратился домой. Не передавая ничего жене, он сам позвал Юань-ян и рассказал ей о своем разговоре с Цзя Шэ.

Задохнувшись от гнева, Юань-ян выкрикнула:

– Даже если б я дала согласие, вам пришлось бы сначала отвести меня к старой госпоже и попросить у нее разрешения!

Старший брат и его жена решили, что Юань-ян одумалась, и были очень довольны. Вань-ян тотчас повела Юань-ян к матушке Цзя.

В это время в комнате матушки Цзя собрались госпожа Ван, тетушка Сюэ, Ли Вань, Фын-цзе, Бао-чай с сестрами, несколько пожилых женщин-экономок, чтобы поболтать и развлечься. Вдруг все увидели Юань-ян, вошедшую в сопровождении жены своего старшего брата; девушка опустилась на колени перед матушкой Цзя и стала рассказывать, как с ней говорила госпожа Син, как беседовала в саду жена ее брата и что ей сказал сегодня брат.

– Так как я не дала согласия старшему господину Цзя Шэ, – продолжала она, – он заявил, что я либо влюбилась в Бао-юйя, либо только ожидаю, что меня выдадут замуж на стороне. Он пригрозил мне, что, если даже я скроюсь на небе, все равно не уйду из его рук и он будет мне мстить! Но я пойду наперекор ему! В присутствии всех, кто здесь есть, я клянусь, что никогда не выйду замуж не только за Бао-юйя, но и за Бао-цзиня, Бао-иня[154], драгоценного небесного владыку или яшмового владыку. Даже если вы захотите этого, почтенная госпожа, можете резать меня, но вашего приказания я не выполню! Я буду служить вам до тех пор, пока вы не уйдете на запад[155]. Но и после этого я не стану жить с отцом, матерью или со старшим братом! Я покончу с собой или постригусь в монахини! Пусть у меня язык отсохнет, если я вру! Призываю в свидетели Солнце и Луну, всех добрых и злых духов, Небо и Землю – пусть они подтвердят, что я все это говорю совершенно искренне!

Надо сказать, что, идя сюда, Юань-ян спрятала в рукаве ножницы. Как только она произнесла последние слова своей клятвы, она выхватила ножницы и стала резать волосы. Служанки бросились удерживать ее и отняли ножницы, хотя она успела вырезать целую прядь. К счастью, волосы у нее были густые, поэтому отрезанная прядь была не слишком заметна.

Матушка Цзя вся затряслась от гнева и закричала:

– У меня осталась только одна надежная служанка, а они вздумали строить против нее козни!

Не разбирая, кто находится перед нею, она ткнула пальцем в сторону госпожи Ван:

– Все вы меня обманываете! Только делаете вид, что уважаете меня, а при всяком удобном случае готовы меня надуть! Стоит мне приобрести какую-нибудь ценную вещь, как вы просите, чтобы я отдала ее вам! Появился у меня хороший человек, вы сразу же норовите забрать его! Вы заметили, что я хорошо отношусь к этой девочке, и вас разобрала злость, хотите оторвать ее от меня, чтобы потом помыкать мною как вам угодно!

Госпожа Вай поспешно встала, не осмеливаясь ни слова произнести в ответ. Тетушке Сюэ неудобно было за нее вступаться, а что касается Ли Вань, то она при первых же словах Юань-ян поспешила увести из комнаты сестер.

Тань-чунь была умной девушкой, она сразу поняла, что госпожа Ван не посмеет оправдываться, хотя ее и обижают несправедливо, а тетушке Сюэ, приходившейся родной сестрой госпоже Ван, неудобно было перечить матушке Цзя. Бао-чай тоже было неприлично вступаться за тетку, а Ли Вань, Фын-цзе и Бао-юй вообще не смели вмешиваться. Поэтому настало время вмешаться девушкам.

Подумав, что Ин-чунь слишком скромна, а Си-чунь – слишком молода, Тань-чунь, стоявшая под окном и слышавшая все, о чем говорилось в комнате, наконец, не вытерпев, вбежала туда.

– Какое отношение это дело имеет к госпоже? – спросила она. – Ведь все это затеял старший дядя Цзя Шэ, бабушка, откуда же об этом могла знать наша младшая тетя Ван?

Гнев матушки Цзя мгновенно остыл, и она улыбнулась.

– Какой же я стала глупой на старости лет! – воскликнула она и, обращаясь к тетушке Сюэ, добавила: – Вы уж не смейтесь надо мной! Ваша сестра куда лучше моей старшей невестки Син! Та только мужа своего боится, а передо мной делает вид, что почтительна к старшим. Напрасно я обидела вашу сестру.

– Вы просто питаете слабость к своей младшей невестке, – ответила ей тетушка Сюэ, – всегда жалеете ее.

– Никакой слабости я к ней не питаю, – возразила матушка Цзя и обратилась к Бао-юйю: – Я по ошибке начала бранить твою мать, Бао-юй! Почему ты мне не сказал об этом, а стоял и слушал, как она незаслуженно терпит обиду?

– Разве мне было удобно, защищая матушку, упрекать старшего дядю Цзя Шэ и старшую тетю Син? – возразил Бао-юй. – Ведь провинность совершена только одна, и если всю вину моя матушка не примет на себя, на кого ж тогда ее свалить? Я сам готов заявить, что виноват, но вы мне не поверите.

– Разумно, – согласилась матушка Цзя. – Скорее встань на колени перед матерью и скажи ей: «Мама, не обижайся! Бабушка стара, и ты прости ее ради меня».

Бао-юй подбежал к госпоже Ван и опустился перед ней на колени. Не давая ему произнести ни слова, госпожа Ван подняла его и с улыбкой промолвила:

– Ладно, встань! Не нужно за бабушку просить прощения!

Бао-юй тотчас встал.

– Фын-цзе тоже не указала мне, что я не права! – продолжала между тем матушка Цзя.

– Я умышленно не упомянула о вашей вине, бабушка! – возразила Фын-цзе. – Почему вы теперь упрекаете меня?

Матушка Цзя засмеялась. Засмеялись и другие.

– Странно, но мне все-таки хочется узнать, чья здесь вина? – вновь проговорила матушка Цзя.

– Кто же может быть виноват, если вы так хорошо умеете подбирать себе людей? – заметила Фын-цзе. – У вас служанки одна к одной, поэтому нечего удивляться, что каждому хотелось бы заполучить их. Хорошо, что я только жена вашего внука! Если б я была вашим внуком, я бы давно попросила у вас Юань-ян!

– Выходит, я сама виновата? – улыбнулась матушка Цзя.

– Конечно, вы, – ответила Фын-цзе.

– Ну в таком случае Юань-ян мне не нужна, можешь взять ее себе, – заметила матушка Цзя.

– Вот если в своей будущей жизни я перевоплощусь в мужчину, я ее у вас попрошу, – пошутила Фын-цзе.

– Тогда возьми ее для Цзя Ляня, и посмотрим, осмелится ли твой бессовестный свекор потребовать ее для себя! – предложила матушка Цзя.

– Цзя Лянь для нее не подходит, – возразила Фын-цзе. – Это только мы с Пин-эр – друзья по несчастью – кое-как с ним справляемся!

При этих словах все расхохотались.

– Пришла старшая госпожа Син, – доложила девочка-служанка.

Госпожа Ван поднялась навстречу жене Цзя Шэ.

Если вас интересует, что происходило в дальнейшем, прочтите следующую главу.

章节结束