При появлении Пин-эр все бросились к ней с расспросами:

– Что делает твоя госпожа? Почему она не пришла?

– Откуда у нее может быть свободное время? – улыбаясь, сказала Пин-эр. – Ей даже не удалось поесть! Сама она прийти не может, поэтому велела мне спросить у вас, есть ли еще крабы.

– Конечно есть, даже много, – ответила Сян-юнь и тут же приказала служанкам положить в короб десяток самых крупных крабов.

– Побольше жирных, с круглым брюшком, – наставляла Пин-эр.

Ее пригласили к столу, но она отказалась.

– Приказываю тебе – садись! – в упор глядя на нее, сказала Ли Вань.

Она усадила Пин-эр рядом с собой, налила кубок вина и поднесла к ее губам. Пин-эр быстро отпила глоток и вновь собралась идти.

– Не разрешаю тебе уходить! – удержала ее Ли Вань. – Теперь я вижу, что Фын-цзе для тебя всё, а меня ты и слушать не желаешь!

Обратившись затем к служанкам, она коротко приказала:

– Короб с крабами отнесете второй госпоже Фын-цзе и скажете, что я оставила Пин-эр у себя!

Женщины взяли короб и удалились. Через некоторое время они возвратились и доложили:

– Вторая госпожа велит вам и всем барышням во время еды не смеяться и не болтать. В этом коробе она прислала немного печенья из муки водяного ореха и хворост на курином жиру, которые только что получила от жены младшего дяди.

Потом, обратившись к Пин-эр, продолжала:

– А вам, барышня, госпожа велела передать, что поскольку она послала вас с поручением, а вы не хотите возвращаться домой, можете оставаться здесь, только не увлекайтесь вином.

– А что она со мной сделает, если я выпью много? – с улыбкой проговорила Пин-эр, продолжая пить и закусывать крабами.

– Как жаль, что тебе с такой внешностью выпала жалкая доля служанки! – засмеялась Ли Вань, обнимая Пин-эр. – Ведь всякий, кто тебя не знает, может легко принять тебя за госпожу!

Пин-эр, болтая с Бао-чай и Сян-юнь, неожиданно повернулась в сторону Ли Вань.

– Не прижимайте меня, госпожа, – попросила она, – щекотно!

– Ай-я! – воскликнула Ли Вань. – Что это у тебя такое твердое?

– Ключ, – ответила Пин-эр.

– Неужели у тебя есть какая-нибудь драгоценность и ты запираешь ее на замок, чтобы ее не украли, а ключ носишь при себе? – рассмеялась Ли Вань. – Я постоянно говорю, что когда Танский монах[133] отправлялся в путь за священными книгами, у него был белый конь; когда Лю Чжи-юань[134] завоевывал Поднебесную, у него были волшебные доспехи, подаренные духом тыквы, а у Фын-цзе есть ты. Ведь ты сама ключ своей госпожи! Зачем тебе еще и этот ключ?

– Вы выпили, госпожа, и насмехаетесь надо мной! – смущенно улыбнулась Пин-эр.

– Она говорит вполне серьезно, – подтвердила Бао-чай. – Недавно на досуге мы стали рассуждать о достоинствах и недостатках служанок и решили, что таких, как ты, на сотню едва ли найдется одна. Госпожа Фын-цзе прекрасно подобрала себе служанок. Но самое замечательное то, что каждая из них обладает особыми качествами.

– Все подчиняется законам Неба, – изрекла Ли Вань. – Представьте себе, что получилось бы, если бы в комнатах старой госпожи не прислуживала барышня Юань-ян? Начиная от самой госпожи Ван, кто осмеливается возражать в чем-либо старой госпоже? Никто. А вот Юань-ян иногда возражает ей, и, как это ни странно, старая госпожа только ее одну слушает. Сколько одежды у старой госпожи – никто не знает точно, а Юань-ян помнит все до мелочей, и если бы она не присматривала за вещами, многие из них давно, наверное, пропали бы. К тому же она великодушна. Если какая-нибудь служанка допустит промах, она не станет ее обижать, а, наоборот, пользуясь своим положением, замолвит за нее словечко.

– Старая госпожа вчера только говорила, что Юань-ян лучше всех нас! – вмешалась в разговор Си-чунь.

– Она действительно хорошая, – согласилась Пин-эр. – Разве мы можем сравниться с нею?

– Цай-ся из комнат моей матушки – тоже честная и скромная девушка, – вставил Бао-юй.

– А кто это отрицает? – проговорила Тань-чунь. – Она очень старательна и расчетлива. Наша госпожа живет словно святая, не интересуется делами, а Цай-ся все знает и в случае какого-нибудь важного дела всегда подсказывает госпоже, что и как нужно сделать. Она даже знает точно, что полагается делать при таких крупных событиях, как выезд старого господина! И как только госпожа что-нибудь забудет, Цай-ся всегда тут как тут, смотришь, и подскажет ей потихоньку.

– Ну хватит, – прервала Ли Вань и, указывая пальцем на Бао-юйя, сказала: – А вы представляете себе, до чего дошел бы этот молодой господин, если бы за ним не присматривала Си-жэнь? Что же касается Фыи-цзе, то пусть она была бы хоть самим Чуским деспотом[135], все равно ей нужен был бы помощник, обладающий такой силой, чтобы быть в состоянии поднять треножник в тысячу цзиней весом! И если бы не Пин-эр, разве сумела бы она все предусмотреть?

– Прежде у моей госпожи было четыре служанки, – сказала Пин-эр, – потом одна умерла, другие ушли, и сейчас осталась только я, как сирота.

– И все же ты счастливая, – заметила Ли Вань, – и Фын-цзе тоже счастливая. Я вспоминаю о тех временах, когда был жив мой муж – старший господин Цзя Чжу. Разве у меня тогда не было двух служанок?! Разве я не достойна, чтобы мне прислуживали? Но эти служанки все делали не так, как мне нравилось, поэтому, когда муж умер, я отпустила их – я еще молода и здорова и могу все делать сама. Ах, если б я имела хоть одну преданную служанку!

Слезы невольно покатились из глаз Ли Вань.

– Ну зачем так сокрушаться? – принялись утешать ее домашние. – Не надо расстраиваться!

Все встали из-за стола, вымыли руки и договорились пойти справиться о здоровье матушки Цзя и госпожи Ван.

Когда все ушли, женщины и девочки-служанки подмели павильон, убрали столы, вымыли кубки и блюда. После этого Си-жэнь и Пин-эр вместе вышли из павильона. Си-жэнь пригласила Пин-эр зайти к ней, немного посидеть и выпить чаю.

– Я не хочу, – отказалась Пин-эр, – а к тебе зайду как-нибудь в другой раз, когда будет свободное время.

С этими словами она попрощалась и хотела уйти, но Си-жэнь снова окликнула ее и спросила:

– Ты не знаешь, что с нашим жалованьем? Почему до сих пор не выдали денег даже служанкам старой госпожи?

Пин-эр круто повернулась, подошла вплотную к Си-жэнь и, убедившись, что поблизости никого нет, прошептала ей на ухо:

– И не спрашивай! Дня через два выдадут!

– А почему? – удивилась Си-жэнь. – Что тебя так напугало?

– Деньги на вас за этот месяц моя госпожа уже получила, но отдала их в рост под большие проценты, – тихо сообщила Пин-эр. – Теперь придется ждать, пока она соберет проценты в других местах, чтобы получилась необходимая сумма, и тогда выдадут всем сразу. Я рассказала это только тебе, смотри, никому ни слова!

– Разве у твоей госпожи не хватает денег на расходы? – удивилась Си-жэнь. – Неужели она все еще чем-нибудь недовольна? Для чего она берет на себя лишние хлопоты?

– Ты, конечно, права! – кивнула Пин-эр и улыбнулась. – Но надо сказать, что за последние годы моя госпожа только на одних этих деньгах заработала несколько сот лян серебра! Да и свои личные деньги, которые ей выдают из общей казны на содержание, она не расходует, а собирает по мелочам и отдает в рост. Только на свои личные сбережения она получает в виде процентов до тысячи лян серебра в год!

– Вы с хозяйкой на наших деньгах зарабатываете проценты, а мы как дураки ждем! – воскликнула Си-жэнь. – Здорово, нечего сказать!

– Ну и бессовестная же ты! – возмутилась Пин-эр. – Неужели тебе еще денег не хватает?

– Мне-то хватает, – ответила Си-жэнь, – только мне тратить их не на что – разве что хранить, пока не потребуются.

– Что ж, если тебе потребуются деньги, можешь взять у меня – я скопила несколько лян, – а потом я вычту из твоих, – предложила Пин-эр.

– Сейчас мне деньги не нужны, – покачала головой Си-жэнь. – Но если понадобятся, непременно пришлю кого-нибудь к тебе.

Пин-эр кивнула и направилась к воротам сада. Здесь она столкнулась со служанкой, посланной за ней Фын-цзе.

– У госпожи очень важное дело, и она ждет вас, – сказала ей служанка.

– Какое такое дело? – спросила Пин-эр. – Меня задержала старшая госпожа Ли Вань, наша госпожа об этом знает. Неужели я куда-нибудь сбежала, что она шлет на поиски служанку?!

– Меня это не касается, – возразила девочка. – Можете об этом сказать госпоже сами!

– Ты еще будешь огрызаться! – прикрикнула на нее Пин-эр и даже плюнула с досады.

Когда она добралась до дому, Фын-цзе в комнате не оказалось, зато она увидела бабушку Лю, которая когда-то приходила выпрашивать подачку, и ее внука Бань-эра. Они сидели в комнате, и с ними тут же находились жена Чжан Цая, жена Чжоу Жуя и несколько девочек-служанок. На полу лежали высыпанные из мешка жужубы, маленькие тыквы и еще какие-то овощи и зелень.

При появлении Пин-эр все поспешно встали. Бабушка Лю, которая еще в прошлый раз узнала о положении, занимаемом Пин-эр в доме, спрыгнула с кана на пол.

– Как ваше здоровье, барышня? – спросила она, а затем добавила: – Я уже давно собиралась прийти справиться о здоровье вашей госпожи, повидать барышень, но все не хватало времени, слишком была занята по хозяйству. В нынешнем году выдался хороший урожай зерна, фруктов и овощей тоже уродилось немало. Как только мы начали их собирать, я даже продать не осмелилась и подумала: оставлю самые лучшие и отнесу попробовать вашей госпоже и барышням. Барышням что ни день все приходится есть редкие и дорогие кушанья, и, наверно, они им приелись. Пускай попробуют малость зелени и овощей! Это мой подарок от чистого сердца!

– Большое тебе спасибо за заботу! – поспешно сказала Пин-эр, сделав знак бабушке Лю сесть.

Затем она села сама, предложила сесть жене Чжан Цая и жене Чжоу Жуя и приказала девочкам подать чаю.

– У вас, барышня, сегодня такое веселое и румяное лицо! – заметили жена Чжан Цая и жена Чжоу Жуя. – Даже глаза покраснели!

– В самом деле? – спросила Пин-эр. – Правда, я никогда не пью вина, но только что старшая невестка Ли Вань и барышни заставили меня выпить. Пришлось осушить две чарки, видимо, поэтому и раскраснелась.

– А я думаю, где бы мне выпить! – воскликнула со смехом жена Чжан Цая. – Только никто меня не угощает! Если вас пригласят еще раз, барышня, уж вы и меня заодно прихватите с собой!

Все рассмеялись, а жена Чжоу Жуя добавила:

– Сегодня утром я видела тех крабов, которых вы ели! Пожалуй, на один цзинь их пойдет два-три, не больше! А две-три корзины потянут не меньше семидесяти-восьмидесяти цзиней!

– Если это рассчитано на всех, кто живет у нас во дворце, пожалуй, еще не хватит! – заметила жена Чжан Цая.

– Да какое там на всех! – воскликнула Пин-эр. – Хозяева съели только по парочке! Что касается служанок, то перепало лишь кое-кому, большинству не досталось ничего.

– Такие крабы нынче стоят по крайней мере пять фэней[136] за один цзинь, – вставила бабушка Лю, – а значит, десять цзиней обойдутся в пять цяней серебра. Пятью пять – двадцать пять, да еще трижды пять – пятнадцать, да еще накинуть на вино и закуски, и выйдет больше двадцати лян серебра! Амитофо! Тех денег, которые истрачены на одно только это угощение, у нас в деревне хватило бы на целый год!

– Бабушка, вы уже видели госпожу Фын-цзе? – перебила ее Пин-эр.

– Видела, – ответила старуха, – она велела подождать.

С этими словами бабушка Лю выглянула в окно, посмотрела на небо и сказала:

– Поздно уже! Мы пойдем. А то не успеем засветло выбраться из города.

– Погоди, – остановила ее жена Чжоу Жуя, – я сейчас разузнаю.

Она вышла, но через некоторое время вернулась и, обращаясь к бабушке Лю, сказала:

– Однако же тебе повезло! Ты понравилась госпоже!

Пин-эр спросила, что это значит.

– Вторая госпожа Фын-цзе сейчас у старой госпожи, – объяснила жена Чжоу Жуя. – Я потихоньку шепнула второй госпоже, что бабушка Лю собирается уходить, боясь, что не успеет засветло выйти из города. И тогда вторая госпожа сказала мне: «Идти ей очень далеко, а сюда она несла на себе тяжелую ношу. Уже поздно, пусть она переночует у нас, завтра успеет уйти». Разве это не означает, что она понравилась второй госпоже? Но это еще не всё! Как только старая госпожа об этом услышала, она сразу заинтересовалась и спросила, кто такая бабушка Лю. Вторая госпожа все ей объяснила. Тогда старая госпожа говорит: «Я как раз хотела поговорить с пожилым и опытным человеком! Пригласите ее ко мне!» Это ли не значит, что бабушке повезло вдвойне?

Она стала торопить бабушку Лю поскорее пойти представиться матушке Цзя.

– Куда уж мне, такой неуклюжей и неотесанной, соваться к знатной госпоже! – переполошилась старушка. – Уж лучше, сестрица, скажи, что я ушла!

– Идите, идите скорее, все это пустяки! – заторопила Пин-эр. – Наша старая госпожа очень жалеет старых и бедных людей и не любит только тех, кто притворяется и обманывает. Если вы боитесь идти, тетушка Чжоу вас проводит.

Жена Чжоу Жуя взяла бабушку Лю за руку и повела ее к матушке Цзя. Когда они подошли ко вторым воротам, один из мальчиков-слуг, дежуривших там, окликнул Пин-эр:

– Барышня!..

– Что еще? – спросила Пин-эр.

– Время сейчас позднее, а у меня заболела мать, нужно позвать лекаря. Может быть, вы меня отпустите? Добрая барышня, не откажите!

– Все вы хороши, словно сговорились! – проворчала Пин-эр. – Каждый день кто-нибудь из вас приходит отпрашиваться, и никто не идет к госпоже, а все пристают ко мне! Недавно Чжу-эр ушел, а потом он неожиданно понадобился второму господину Цзя Ляню, и мне пришлось оправдываться и выгораживать его! Второй господин рассердился и заявил, что я распускаю слуг! А тут еще ты просишься!

– Его мать в самом деле заболела, – подтвердила жена Чжоу Жуя. – Сделайте одолжение, отпустите его!

– Ладно, – согласилась Пин-эр. – Но только смотри, утром приходи пораньше! Ты мне можешь понадобиться. Будь на месте к тому времени, когда солнце начнет припекать. А сейчас передай Ван-эру, что вторая госпожа требует, чтобы он немедленно принес ей проценты на занятые деньги. Если же завтра не принесет, пусть ими подавится, вторая госпожа напоминать ему больше не будет!

Мальчик был на седьмом небе от радости. Пообещав Пин-эр в точности исполнить все, что она наказывала, он убежал.

Наконец Пин-эр и все сопровождавшие ее добрались до дома матушки Цзя. В это время там находились девушки, жившие в «саду Роскошных зрелищ».

Войдя в комнату, бабушка Лю была ослеплена сверканием жемчугов и бирюзы и никак не могла понять, куда она попала. Но неожиданно она увидела перед собой на невысокой тахте почтенного вида старуху, возле которой сидела на корточках красавица, одетая с ног до головы в шелка, и растирала ей ноги. Напротив старухи стояла Фын-цзе, разговаривала с нею и беззаботно смеялась. Бабушка Лю поняла, что это и есть матушка Цзя.

– Желаю вам много лет здравствовать! – поспешно сказала бабушка Лю, многократно кланяясь.

Матушка Цзя слегка приподнялась на тахте и справилась о здоровье бабушки Лю, затем приказала жене Чжоу Жуя подать стул и пригласила старуху сесть. Бань-эр настолько оробел, что спрятался за спину бабушки и позабыл справиться о здоровье хозяев дома.

– Почтенная родственница, сколько тебе лет нынче исполнилось? – спросила матушка Цзя у бабушки Лю.

– Семьдесят пять, – поспешно ответила та, вставая.

– Так много, а ты еще такая крепкая! – удивилась матушка Цзя. – Если я доживу до твоего возраста, не знаю, буду ли в состоянии передвигать ноги!

– Мы все время живем в нужде, а вы, почтенная госпожа, наслаждаетесь счастьем, – промолвила в ответ бабушка Лю. – Если бы у нас в деревне все были такими, как вы, некому было бы работать!

– Видишь еще хорошо? – поинтересовалась матушка Цзя. – Как зубы?

– Зубы целы, – ответила бабушка Лю. – Только вот в этом году левый коренной немного расшатался.

– А вот я состарилась, и всё у меня уже никуда не годится, – с сожалением проговорила матушка Цзя. – И оглохла я, и глаза испортились, и память пропала. Даже своих старых родственников упомнить не могу. Если родственники к нам приходят, я стараюсь с ними не встречаться, чтобы они потом надо мной не потешались. Даже мягкую пищу я разжевываю с трудом! Все время стараюсь спать, когда скучно – забавляюсь с внуками и внучками, и только.

– Как вы счастливы, почтенная госпожа! – воскликнула бабушка Лю. – Если бы у нас в деревне кто-нибудь и захотел жить так, как вы, все равно не смог бы!

– Да какое ж это счастье?! – вскричала в ответ матушка Цзя. – Ведь я превратилась в старый хлам, в развалину!

При этих словах все рассмеялись.

– Я только что слышала от Фын-цзе, что ты принесла тыкв и овощей, – продолжала между тем матушка Цзя, – и я велела принять их у тебя. Мне очень захотелось попробовать чего-нибудь свеженького, ведь все то, что мы покупаем, не так вкусно, как возросшее на вашей земле!..

– Для нас это все обычное, простое, – проговорила бабушка Лю. – А если б мы захотели отведать рыбы или мяса, это невозможно – не по карману.

– Раз уж ты наша родственница, ты не уйдешь от нас с пустыми руками, – заявила матушка Цзя. – Если не брезгуешь, погости у нас денька два! В нашем саду тоже есть фрукты, завтра ты их попробуешь и захватишь домой немного. По крайней мере будешь вспоминать, что навещала родственников!

Когда Фын-цзе заметила, что матушка Цзя в хорошем настроении, она поспешно стала предлагать бабушке Лю остаться на ночь.

– У нас, правда, не так свободно, как в деревне, – шутливо проговорила она, – но все же две комнаты пустуют. Поживите у нас несколько дней, расскажите нашей почтенной госпоже деревенские новости, интересные истории.

– Девочка моя, – сказала матушка Цзя, обращаясь к Фын-цзе, – ты уж не смейся над нею! Ведь она человек деревенский, разве она сможет понять твои шутки?

Затем матушка Цзя обернулась к служанкам и приказала принести фруктов, чтобы угостить Бань-эра. Однако Бань-эр, смущенный присутствием множества людей, не отважился к ним прикоснуться. Тогда матушка Цзя распорядилась дать ему денег и приказала отвести его играть с мальчиками-слугами.

Между тем бабушка Лю выпила чаю и рассказала матушке Цзя несколько историй, о которых приходилось слышать в деревне или быть очевидицей. Матушка Цзя заинтересовалась.

В это время служанки, по распоряжению Фын-цзе, пригласили гостью к ужину. Матушка Цзя выбрала несколько наиболее вкусных блюд из того, что подали ей, и отослала старухе.

Фын-цзе сразу догадалась, что угодила матушке Цзя, приведя к ней бабушку Лю, и после ужина послала служанку узнать, какие будут распоряжения насчет старухи.

Тогда Юань-ян приказала отвести бабушку Лю искупаться, выбрала первую попавшуюся под руку одежду и велела отнести старухе переодеться.

Бабушка Лю в жизни не видела ничего подобного. Она поспешно искупалась, переоделась в новое платье и снова отправилась к матушке Цзя, придумывая на ходу, о чем бы еще рассказать ей.

В это время пришел Бао-юй с сестрами. Разве им приходилось когда-нибудь слышать то, о чем рассказывала бабушка Лю? Конечно нет! Они слушали гостью с большим удовольствием, чем самых опытных слепых рассказчиков!

Хотя бабушка Лю была неграмотная деревенская старуха, на своем долгом веку она видела многое и приобрела немалый жизненный опыт. Поэтому, обнаружив, что матушка Цзя заинтересовалась ее рассказами, а молодые девушки вообще любительницы послушать занимательные истории, она обрадовалась и, чтобы позабавить хозяев, готова была говорить обо всем – и о том, что знает, и о том, чего не знает.

– Мы в деревне обрабатываем землю, – начала она, – пашем, сажаем овощи, и так каждый год, каждый день, весной, летом, осенью, зимой, во время ветра и снега. Разве у нас выпадает свободное время, чтобы, как вы, посидеть и посудачить? У нас на поле есть только шалаш, в котором мы скрываемся от жары, когда наша лошадь отдыхает. Но зато каких в это время мы не наслушаемся историй?! Вот, например, в прошлую зиму несколько дней подряд шел снег и покрыл землю толщиной в три-четыре чи. В тот день я встала рано, еще не успела выйти из дому, как вдруг слышу возле нашего дома треск!.. Мне показалось, будто кто-то ломает хворост. Сначала я подумала, что это вор, но потом прильнула к окну и выглянула наружу… Оказалось, кто-то незнакомый, не из наших деревенских.

– Это, наверное, был прохожий, – высказала предположение матушка Цзя. – Видимо, он озяб, а согреться было негде, вот он и решил наломать хворосту и развести костер. Такое бывает, это не удивительно.

– В том-то и дело, что это оказался не прохожий, а то и удивляться было бы нечему, – возразила бабушка Лю. – Вы представляете себе, кто это был? Барышня лет семнадцати-восемнадцати! Волосы ее были гладко причесаны и блестели, будто смазанные жиром! Одета она была в ярко-красную кофту и белую юбку из узорчатого шелка…

– Не тревожьте старую госпожу, не пугайте ее! – послышался в этот момент крик снаружи.

– В чем дело? – торопливо спросила матушка Цзя.

– В конюшне на южном дворе произошел пожар, – доложила девочка-служанка. – Но беспокоиться нечего, его уже потушили.

Матушка Цзя была труслива от природы. Услышав слова служанки, она поспешно вскочила с места и, опираясь на руки девушек, вышла на террасу. В юго-восточной стороне виднелось зарево. Матушка Цзя приказала поскорее зажечь благовония и молиться богу огня.

– Пожар уже потушили, не беспокойтесь, почтенная госпожа, – сказала, торопливо подбегая к ней, госпожа Ван, – идите к себе!

Бао-юй между тем спросил бабушку Лю:

– Зачем эта девушка среди снега ломала хворост? Может быть, она замерзла или простудилась?

– Помолчи! – прикрикнула на него матушка Цзя. – Только заговорили о хворосте, вспыхнул пожар! А ты опять вздумал расспрашивать! Лучше поговорим о чем-нибудь другом!

Бао-юй был недоволен, что его прервали, но пришлось повиноваться.

Между тем бабушка Лю немного подумала и продолжала рассказывать:

– К востоку от нашей деревни живет одна старушка, которой сейчас девяносто лет. Она ест только постную пищу, каждый день читает молитвы и этим растрогала богиню Гуань-инь[137]. Однажды богиня явилась к ней во сне и сказала: «Ты такая богомольная, но тебе было суждено не иметь потомства! Я доложила о тебе Яшмовому владыке, и он сказал, что у тебя будет внук!» У этой старушки был один сын, а у сына тоже был сын, который умер в возрасте семнадцати или восемнадцати лет. Как его оплакивали!.. Но потом через некоторое время родился другой сын – в нынешнем году ему исполнилось тринадцать, а то и четырнадцать лет. Какой же он румяный, пышный, здоровый да умный! Ну скажите после этого, что нет всемогущего Будды!

На матушку Цзя этот рассказ произвел поразительное впечатление, даже госпожа Ван, не особенно верившая в чудеса, внимательно слушала.

Однако на Бао-юйя сильнее подействовала история с девушкой, собиравшей хворост, и он задумался. Тань-чунь поняла его состояние.

– Недавно мы создали поэтическое общество и ради этого пригласили сестрицу Ши Сян-юнь, – сказала она, обращаясь к Бао-юйю. – А что, если созвать собрание и пригласить твою матушку полюбоваться хризантемами?

– Бабушка говорила, что в ответ на приглашение сестрицы Сян-юнь она сама устроит угощение и позовет всех нас, – ответил Бао-юй. – Сначала отведаем угощения старой госпожи, потом подумаем, что делать.

– С каждым днем становится все холоднее, – заметила Тань-чунь. – Не надо затягивать, а то старая госпожа будет недовольна.

– Старая госпожа очень любит дождь и снег, – проговорил Бао-юй. – Вот выпадет первый снег, мы и пригласим ее полюбоваться хлопьями! Разве плохая мысль? А во время снегопада будем писать стихи! Это еще интереснее!

– Во время снегопада сочинять стихи? – удивилась Дай-юй. – Лучше устроить костер и ломать хворост!

Бао-чай, а за ней и все остальные рассмеялись. Бао-юй нахмурился.

Вскоре все разошлись. Бао-юй незаметно отвел в сторону бабушку Лю и стал подробно расспрашивать о девушке, которую она видела зимой.

Бабушка Лю попала в затруднительное положение, но быстро нашлась:

– Правда, это была не святая, но в честь ее на северной стороне деревни устроили кумирню… Когда-то жил человек по фамилии…

Старуха стала вспоминать.

– Фамилия меня не интересует, – перебил Бао-юй, – вы только доскажите самую историю.

– У этого господина сыновей не было, – продолжала бабушка Лю, – но была единственная дочь, которую звали Жо-юй, не то вроде этого. Она была очень грамотна и начитанна, и родители лелеяли ее точно жемчужину. Но как жаль! Едва девочке исполнилось семнадцать лет, она заболела и умерла!

Бао-юй даже поперхнулся, но собрался с духом и спросил:

– А потом что?

– Потом? – переспросила бабушка Лю. – Родители ее любили и построили в честь ее кумирню, заказали вылепить из глины ее статую и поставили людей, чтобы возле этой статуи воскуривали благовония. Но это уже было давно, те люди умерли, кумирня пришла в запустение, а сама глиняная статуя обратилась в духа.

– Она не могла обратиться в духа, – заметил Бао-юй, – такие люди бессмертны.

– Амитофо! – воскликнула бабушка Лю. – Неужели? Если б не твои слова, я действительно думала бы, что эта девочка просто приняла другой облик! Ведь она часто гуляет, принимая человеческий образ, и когда я рассказывала о девушке, ломавшей хворост, я имела в виду ее. А у нас в деревне все возмущаются и хотят разбить ее статую дубиной!

– Не делайте этого! – вскричал Бао-юй. – Если вы разрушите храм, вы совершите величайшее преступление!

– Какое счастье, что ты меня предупредил! – воскликнула бабушка Лю, притворяясь обрадованной. – Завтра я вернусь в деревню и помешаю им это сделать!

– Моя бабушка и матушка – очень добрые люди, – продолжал Бао-юй, – да и все наши родственники думают только о том, как бы творить добро; больше всего они любят строить храмы и ставить статуи богов! Я завтра же сделаю пожертвование и попрошу, чтобы вас назначили воскуривать благовония перед статуей девушки! Мы отстроим этот храм, восстановим статую и будем жертвовать деньги на благовония святой деве!

– Если так, я тоже буду всегда иметь несколько монет благодаря этой девушке! – обрадовалась бабушка Лю.

Бао-юй спросил у нее название места, где находится храм, название деревни, осведомился, далеко ли туда, и бабушка Лю подробно ему рассказала, сочиняя при этом все, что приходило ей в голову.

Бао-юй принял ее рассказ за чистую монету и, возвратившись к себе, размышлял над ним всю ночь.

А на следующее утро он дал Бэй-мину несколько сот медных монет, объяснил ему со слов старушки, куда ехать, и решил действовать в зависимости от того, что ему принесет в ответ Бэй-мин.

Бао-юй стал ждать слугу, но тот все не возвращался. От волнения Бао-юй не находил себе места. Лишь на закате он увидел Бэй-мина, возвращавшегося в веселом настроении.

– Ну как, нашел? – поспешно спросил он.

– Вы неправильно поняли, – с улыбкой проговорил Бэй-мин. – Заставили меня искать! И все потому, что место это находится не там, где вы указали! Разрушенный храм я увидел у северо-восточного угла деревни!..

– Бабушка Лю человек старый, и она могла спутать, – произнес Бао-юй, который при словах Бэй-мина весь засиял. – Лучше расскажи, что ты видел.

– Ворота того храма выходят на юг – они сломаны. Я готов был от злости лопнуть, пока их нашел. И вообще собирался даже отказаться от поисков! Но, увидев кумирню, я воскликнул: «Прекрасно!» Потом я вошел, увидел глиняную статую и от страха чуть не упал. Статуя действительно как живая!

– Ведь она может превращаться в человека! – воскликнул Бао-юй. – В ней и должно быть что-то живое!

– Но ведь это же не девочка! – вскричал Бэй-мин, всплеснув руками. – Это же богиня оспы, с черным лицом и рыжими волосами!

– Дурак! – крикнул на него Бао-юй, плюнув с досады. – Даже не сумел выполнить то, что я приказал!

– Вы, наверное, прочли какую-нибудь книгу или наслушались всяких бредней, господин, и приняли все за правду, – возразил Бэй-мин, – а теперь меня обвиняете!

– Ну, ладно, не сердись, – примирительно сказал Бао-юй, – будет у тебя свободное время, поищешь еще. Если старуха нас обманула, то, конечно, ничего не найдешь, но если она сказала правду, неужели ты не захочешь совершить доброе дело, которое зачтется тебе в будущем? Сделай все так, как я говорю, и получишь награду!

Едва он успел вымолвить эти слова, как на пороге появился мальчик-слуга, дежуривший у вторых ворот, и доложил:

– У ворот стоит барышня из комнат старой госпожи и спрашивает вас, второй господин!

Если тебя разбирает любопытство узнать, кто это пришел, дорогой читатель, прочти следующую главу!

章节结束