Бао-чай слышала насмешку Дай-юй, но так как мысли ее были заняты матерью и братом, она даже не повернула головы. Дай-юй по-прежнему стояла в тени, устремив свой взгляд в направлении «двора Наслаждения розами». Она видела, как туда вошли и вскоре вышли Ли Вань, Ин-чунь, Тань-чунь и Си-чунь со своими служанками, не появлялась только Фын-цзе.

«Почему она не пришла навестить Бао-юйя? – подумала Дай-юй. – Может быть, ее задержали дела? Иначе она непременно явилась бы поболтать, чтобы лишний раз снискать милость старой госпожи и матери Бао-юйя. Если она не пришла, этому несомненно есть какая-то причина».

Строя такие предположения, она случайно подняла голову и вдруг увидела целую толпу женщин в ярких платьях. Они входили в ворота «двора Наслаждения розами». Дай-юй присмотрелась: это была матушка Цзя, которая опиралась на руку Фын-цзе, за нею следовали госпожа Син, госпожа Ван, а также девочки и женщины-служанки.

При виде их Дай-юй невольно подумала: как хорошо тем, у кого есть отец и мать. И крупные, как жемчужины, слезы покатились по ее лицу.

Вслед за тем в ворота вошли тетушка Сюэ и Бао-чай.

Вдруг сзади подошла Цзы-цзюань и окликнула Дай-юй:

– Барышня, идите принимать лекарство – остынет!

– Что тебе от меня нужно? – раздраженно сказала Дай-юй. – Только и знаешь все время подгонять! Какое тебе дело, буду ли я принимать лекарство?

– У вас только что прошел кашель, а вы опять не хотите принимать лекарство, – не унималась Цзы-цзюань. – Хотя сейчас пятый месяц и погода стоит жаркая, все равно надо быть осторожнее! Вы встали на самой заре и до сих пор стоите на сырой земле! Пора вернуться домой и отдохнуть!

Эта фраза словно пробудила Дай-юй, только теперь она почувствовала, как у нее от усталости ноют ноги. Помедлив немного, она, опираясь на руку Цзы-цзюань, вернулась в «павильон реки Сяосян»

Едва она миновала ворота, как в глаза ей бросились причудливые тени бамбука на земле, покрытой густым мохом, и на память пришли слова из пьесы «Западный флигель»:

«Шуан-вэнь не посчастливилось в жизни, зато она имела мать и младенца-брата», – подумала про себя Дай-юй, и ей снова захотелось плакать.

Неожиданно попугай, висевший в клетке под карнизом террасы, при появлении Дай-юй закричал «га-га-га» и спрыгнул с шестка.

– Ах, чтоб тебя! – рассердилась на него Дай-юй, вздрогнув от испуга. – Опять засыпал меня пылью!

Попугай прыгнул на жердочку и закричал:

– Сюэ-янь, скорее открывай занавеску, барышня пришла!

Дай-юй подошла к нему и постучала рукой о жердочку.

– Корму тебе положили, воды налили?

Попугай вздрогнул, потом вздохнул, подражая Дай-юй, и прокричал:

– Цветы хороню я – смеется народ над глупой затеей такой, но кто ж согласится меня хоронить, коль явится смерть за мной?

Дай-юй и Цзы-цзюань рассмеялись.

– Вы каждый день повторяете эти слова, барышня, – проговорила Цзы-цзюань, – неудивительно, что он их запомнил.

Дай-юй приказала ей снять клетку и повесить возле окна, а сама отправилась в комнату и опустилась на стоявший у окна стул.

Выпив лекарство, Дай-юй заметила, что тени растущего во дворе бамбука постепенно стали удлиняться, вырисовываясь на шелке, которым было затянуто окно, комната погрузилась в полумрак, столик и циновка стали прохладными. Не зная, чем рассеять охватившую ее тоску, Дай-юй принялась дразнить попугая и учить его своим любимым стихам. Но об этом мы подробно рассказывать не будем.

Лучше возвратимся к Бао-чай. Она пришла домой и увидела, что мать ее причесывается.

– Что это ты так рано? – удивилась мать, увидев Бао-чай.

– Хотела узнать, как вы себя чувствуете, мама, – ответила девушка. – Вчера, после моего ухода, брат продолжал скандалить?

Она села рядом с матерью и заплакала. На глаза тетушки Сюэ тоже навернулись слезы, но она сдержалась и стала уговаривать дочь:

– Ты на него не обижайся, дитя мое! Я накажу этого дурака! Но если с тобой что-нибудь случится, на кого мне тогда надеяться?

Сюэ Пань в это время находился во дворе. Услышав слова матери, он вбежал в комнату, направо и налево отвесил поклоны и, обращаясь к Бао-чай, произнес:

– Милая сестрица, прости меня! Вчера в гостях я выпил лишнего и даже сам не понимаю, каких глупостей тебе наговорил! Недаром ты рассердилась!

Бао-чай плакала, закрыв лицо руками, но сейчас она улыбнулась и вскинула голову.

– Не строй из себя невинного младенца! – вскричала она и плюнула на пол. – Я давно знаю, что ты недоволен тем, что мы с мамой тебе мешаем безобразничать! Вот и изыскиваешь всевозможные способы, чтобы отделаться от нас.

– С чего ты все это взяла, сестрица? – засмеялся Сюэ Пань. – Прежде ты никогда не была такой подозрительной.

– Тебе все мерещится, что сестра на тебя наговаривает, – вмешалась в разговор тетушка Сюэ. – А ты подумал о том, какие глупости говорил вчера вечером? Мне казалось, что ты сошел с ума!

– Не сердись, мама, – стал просить Сюэ Пань. – И сестренке не стоит раздражаться! Хотите, я больше не буду пить?

– Наконец-то! – с улыбкой сказала Бао-чай.

– А я этому не верю! – решительно заявила тетушка Сюэ. – Если ты себя пересилишь, это будет такое же чудо, как если бы дракон снес яйцо!

– Если я еще буду пить с ними в компании и сестра узнает, пусть называет меня скотиной и не считает за человека! – воскликнул Сюэ Пань. – Для чего мне все это? Ведь из-за меня ты и сестра день и ночь беспокоитесь! Если ты тревожишься, это вполне естественно, но если сестра начинает беспокоиться, значит, я действительно нехороший! Вместо того чтобы проявлять по отношению к тебе сыновнее послушание и любить сестру, я только доставляю вам хлопоты и беспокойство! Я хуже скотины!

Сюэ Пань так расчувствовался, что не выдержал и заплакал. Тетушка Сюэ не плакала, но от слов сына у нее было тяжело на душе.

– Ну хватит, – остановила брата Бао-чай. – Вот видишь? Опять мама сейчас заплачет.

– Когда я доводил ее до слез? – вытирая глаза, произнес Сюэ Пань. – Ну ладно! Не будем больше об этом говорить! Позовите Сян-лин, пусть она нальет сестренке чаю.

– Не хочу чаю, – ответила Бао-чай. – Мама сейчас умоется, и мы уйдем.

– Сестренка, – сказал тогда Сюэ Пань, – обруч, который ты носишь на шее, потускнел, его следовало бы почистить.

– Зачем? – спросила Бао-чай. – Он и так достаточно блестит.

– И платьев тебе нужно добавить, – продолжал Сюэ Пань. – Скажи, какой тебе нравится цвет или рисунок ткани, и я достану.

– Я еще старые платья не износила, – возразила Бао-чай, – зачем мне новые?

Между тем тетушка Сюэ переоделась, и она вместе с Бао-чай ушла. Сюэ Пань вышел из комнаты следом за ними.

Тетушка Сюэ и Бао-чай отправились в сад навестить Бао-юйя. Добравшись до «двора Наслаждения розами», они увидели на террасах боковых пристроек множество девочек-служанок, женщин и старух и поняли, что здесь находится матушка Цзя.

Мать и дочь вошли в дом и поздоровались со всеми присутствующими.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила тетушка Сюэ, обращаясь к Бао-юйю, лежавшему на тахте.

– Лучше, – ответил Бао-юй и попытался приподняться. – Право, тетушка, я не заслуживаю того, чтобы вы и сестра Бао-чай обо мне беспокоились.

– Если тебе чего-нибудь захочется, говори, не стесняйся, – сказала тетушка Сюэ, помогая ему лечь.

– Разумеется, тетушка, – обещал Бао-юй.

– А может быть, ты хотел бы поесть чего-либо вкусного? – вмешалась госпожа Ван. – Как только я вернусь, велю приготовить.

– Ничего не хочется, – покачал головой Бао-юй. – Разве того супа из листьев и цветов лотоса, который вы мне присылали в прошлый раз, – он мне понравился.

– Нет, вы только послушайте, – засмеялась Фын-цзе. – Болтает он много, а вкус у него не очень изысканный! Он заявил, что хочет этого супа только для того, чтобы хоть что-нибудь сказать!

Но матушка Цзя тут же несколько раз повторила приказание служанкам, чтобы суп был немедленно приготовлен.

– Не волнуйтесь, бабушка, я сама распоряжусь, – сказала Фын-цзе. – Только никак не припомню, где формочки.

Она обратилась к одной из женщин-служанок, приказав ей пойти на кухню и попросить формочки у старшего повара, однако женщина через некоторое время возвратилась со словами:

– Старший повар говорит, что формочки, которые он брал, возвращены вам.

– Я тоже припоминаю, что он мне вернул их, – немного подумав, согласилась Фын-цзе, – но только никак не могу вспомнить, кому их отдавали еще. Скорее всего, смотрителю чайной.

Она послала служанку к смотрителю чайной, но оказалось, что и тот ничего не знает. В конце концов выяснилось, что все кулинарные формочки находятся у хранителя золотой и серебряной посуды. Вскоре все было доставлено.

Из рук служанки приняла формочки тетушка Сюэ. Это был небольшой ящичек, в котором в четыре ряда лежали серебряные пластинки длиною около одного чи и шириною в вершок. В них были вырезаны отверстия величиною с боб. По форме они напоминали цветы хризантемы, цветы сливы, цветы лотоса, цветы водяного ореха. Таких отверстий на пластинке насчитывалось около трех десятков, они были сделаны великолепно, отличались тонкостью и изяществом.

– У вас предусмотрено все до самых мелочей! – восхищенно сказала тетушка Сюэ, обращаясь к матушке Цзя и госпоже Ван. – Даже для того, чтобы съесть чашку супа, существуют формочки! А я и не догадалась бы, что это такое, если б мне не сказали заранее!

Не дожидаясь, пока заговорят другие, Фын-цзе с улыбкой промолвила:

– Вы не знаете, тетушка, в чем здесь дело! Способы приготовления всех этих блюд были в прошлом году придуманы специально на случай приезда нашей государыни. Я даже сама не помню точно, как приготовляется понравившийся Бао-юйю суп, но только знаю, что в него нужно добавлять для аромата молодые листья лотоса. Я пробовала этот суп один раз, и, надо признаться, он мне не понравился. Неужели кто-нибудь станет есть его постоянно? Поэтому его и приготовили всего один раз. Никак не могу понять, почему брату Бао-юйю захотелось именно этого супа?

Она взяла коробочку из рук тетушки Сюэ, передала ее служанке и приказала ей немедленно пойти на кухню и распорядиться, чтобы все было приготовлено. Кроме того, она велела передать на кухню, чтобы достали десять кур и приготовили десять чашек куриного бульона.

– Зачем так много? – поинтересовалась госпожа Ван.

– На это есть причина, – улыбнулась Фын-цзе. – Ведь такие блюда у нас в доме готовят не часто, и поскольку Бао-юй о нем вспомнил, я надеюсь, что вы, госпожа, а также бабушка и тетушка тоже не откажетесь попробовать. Зачем упускать случай? Кстати, и я сама с удовольствием отведаю новое блюдо.

– Ну и хитра же ты, обезьянка! – засмеялась матушка Цзя. – Хочешь доставить себе удовольствие за чужой счет!

Все рассмеялись.

– Пустяки, – невозмутимо продолжала Фын-цзе, – я охотно возьму на себя все расходы.

Она повернулась к служанке:

– Пойди на кухню и скажи, чтобы все было приготовлено как следует. Да пусть не скупятся на приправы! Все расходы оплачу я!

Служанка почтительно поддакнула и удалилась.

Стоявшая рядом Бао-чай улыбнулась:

– Я уже несколько лет живу здесь и убедилась, что, как ни остра на язык вторая госпожа Фын-цзе, ей не превзойти бабушку!

– Дитя мое, – ответила ей матушка Цзя, – я уже состарилась, разве я могу состязаться с ней в остроумии?! То ли дело, когда я была в ее возрасте! Не знаю, уступает ли она мне, как ты утверждаешь, но только я уверена, что твою матушку она превосходит. Ведь на твою матушку жалко смотреть, она точно бревно – поговорить не умеет, свекру со свекровью не угодит! А вот Фын-цзе остроумна, неудивительно, что все ее любят!

– Значит, если судить по вашим словам, никто не любит людей, которые не умеют говорить? – спросил Бао-юй.

– У тех, которые не умеют красиво говорить, есть свои достоинства, – возразила матушка Цзя, – а у тех, кто остер на язык, имеются и недостатки. Так что те, кто остер на язык, ничем не лучше тех, которые не умеют поговорить.

– Это действительно так! – воскликнул Бао-юй. – Теперь я понимаю, почему вы любите тетушку Сюэ не меньше, чем Фын-цзе, хотя она и не блещет остроумием. Ведь если любить только тех, кто умеет говорить, вам должны нравиться только Фын-цзе да сестрица Дай-юй!

– Если уж речь зашла о девочках, пусть госпожа Сюэ не сочтет это за лесть, но мне кажется, что в нашей семье не найти никого лучше ее дочери Бао-чай! – промолвила матушка Цзя.

– Вы не правы, почтенная госпожа, – возразила тетушка, Сюэ, – и слова ваши идут не от чистого сердца.

– Старая госпожа и за глаза всегда хвалит Бао-чай, – подтвердила госпожа Ван. – Так что можете поверить, что это не лесть.

Бао-юй ожидал, что матушка Цзя похвалит Дай-юй, поэтому ее слова оказались для него неожиданностью. Он поглядел на Бао-чай и засмеялся, а та в смущении отвернулась и стала разговаривать с Си-жэнь.

В это время вошла служанка и пригласила всех обедать. Матушка Цзя встала со своего места и сказала Бао-юйю:

– Смотри хорошенько лечись!

Затем она сделала несколько указаний служанкам и, опираясь на плечо Фын-цзе, направилась к выходу, пригласив с собою тетушку Сюэ.

– Суп готов? – спросила она на ходу, а затем обратилась к тетушке Сюэ: – Если вам понравилось какое-нибудь блюдо, скажите мне; уж я знаю, как заставить эту девчонку Фын-цзе приготовить все, что нужно.

– Почтенная госпожа, вы тоже поддеваете ее! – с улыбкой сказала тетушка Сюэ матушке Цзя. – Ведь она часто в знак уважения присылает вам вкусные блюда, а вы их даже не пробуете.

– Что вы, тетушка! – воскликнула Фын-цзе. – Бабушка ест все без разбору, и меня она до сих пор не съела только потому, что убеждена, будто человеческое мясо кислое!

Все так и покатились со смеху. Бао-юй тоже не мог удержаться от смеха.

– В самом деле, вторая госпожа своим языком может убить человека! – тоже смеясь, заметила Си-жэнь, но в этот момент Бао-юй схватил ее за руку и заставил сесть возле него.

– Ты уже долго на ногах, – сказал он. – Наверное, устала?

– Да, кстати, я совсем забыла! – вдруг воскликнула Си-жэнь. – Надо воспользоваться, пока барышня Бао-чай не ушла, и попросить ее, чтобы она прислала Ин-эр сплести сетку.

– Вот хорошо, что ты об этом напомнила! – обрадовался Бао-юй и, приподнявшись на постели, крикнул в окно: – Сестра Бао-чай, скажи Ин-эр, если она свободна, пусть после обеда придет к нам и поможет сплести сетку!

– Хорошо, я пришлю, – ответила Бао-чай.

Матушка Цзя не расслышала, в чем дело, и спросила у Бао-чай. Та тотчас передала ей просьбу Бао-юйя.

– Сделай так, как он просит, милое дитя! – сказала она, – пришли к нему Ин-эр. Если же тебе самой нужна служанка, у меня много свободных, можешь взять любую.

– Мы непременно пришлем Ин-эр, – пообещали тетушка Сюэ и Бао-чай. – Зачем она нам сейчас? Она и так целыми днями балуется от безделья!

Разговаривая между собой, они продолжали путь и вдруг увидели Сян-юнь, Пин-эр и Сян-лин, которые возле каменной скалы рвали цветы бальзамина. Завидев приближающуюся матушку Цзя, девушки бросились ей навстречу.

Вскоре все подошли к воротам сада. Опасаясь, что матушка Цзя устала, госпожа Ван предложила ей зайти отдохнуть. Матушка Цзя чувствовала боль в ногах, поэтому она охотно согласилась.

Госпожа Ван приказала служанкам бежать вперед и приготовить для матушки Цзя сиденье. Наложница Чжао поспешила удалиться, сославшись на усталость. Возле матушки Цзя хлопотали только наложница Чжоу да служанки.

Опираясь на руку Фын-цзе, матушка Цзя вошла в дом и уселась на хозяйское место, предложив тетушке Сюэ место для гостя. Бао-чай и Сян-юнь сели возле их ног. Госпожа Ван поднесла матушке Цзя чай, а Ли Вань подала чай тетушке Сюэ.

– Пусть прислуживают невестки, – сказала матушка Цзя госпоже Ван, – а ты садись. Поговорим немного!

Госпожа Ван опустилась на скамеечку и сказала Фын-цзе:

– Пусть рис для старой госпожи принесут сюда! Да вели подать еще что-нибудь!

Фын-цзе вышла и распорядилась, чтобы все было сделано как следует, и служанки бросились исполнять.

Тогда госпожа Ван велела позвать барышень. Но пришли только Тань-чунь и Си-чунь, Ин-чунь сослалась на нездоровье, а о Дай-юй и говорить не приходится: из десяти обедов, на которые ее приглашали, она приходила только на пять, поэтому никто не стал о ней беспокоиться.

Вскоре принесли обед и поставили на стол. Фын-цзе, держа в руках палочки из слоновой кости, завернутые в полотенце, с улыбкой сказала:

– Бабушка и тетушка, не угощайте друг друга, сегодня угощаю я!

– Пусть будет так, – согласилась матушка Цзя, поглядев на тетушку Сюэ.

Тетушка Сюэ кивнула головой.

Тогда Фын-цзе разложила на столе четыре пары палочек для еды: две пары для матушки Цзя и тетушки Сюэ – в середине и две пары по сторонам – для Бао-чай и Сян-юнь. Госпожа Ван и Ли Вань стояли по обе стороны стола и наблюдали, как служанки подают кушанья. Фын-цзе первым долгом распорядилась отложить часть кушаний для Бао-юйя.

Принесли суп из листьев лотоса. Его попробовала матушка Цзя, после чего госпожа Ван подозвала Юй-чуань и велела ей отнести суп Бао-юйю.

– Одной ей нести, пожалуй, будет трудно, – заметила Фын-цзе.

В это время вошли Ин-эр и Тун-си. Зная, что они уже обедали, Бао-чай сказала Ин-эр:

– Тебя зовет второй господин Бао-юй, чтобы ты помогла сплести сетку. Вот и пойди туда вместе с Юй-чуань.

– Слушаюсь! – ответила Ин-эр и последовала за Юй-чуань.

Но когда они вышли из дому, Ин-эр сказала:

– Как же мы понесем? Ведь это далеко, да и день жаркий.

– Не беспокойся, я знаю, что делать, – ответила ей Юй-чуань.

Она подозвала одну из женщин-служанок, велела ей поставить кушанья на поднос, а сама вместе с Ин-эр отправилась следом. Как только они достигли «двора Наслаждения розами», Юй-чуань взяла у служанки поднос и вместе с Ин-эр вошла в дом.

Си-жэнь, Шэ-юэ и Цю-вэнь, забавлявшиеся с Бао-юйем, при их появлении поспешно встали.

– Как хорошо, что вы пришли! – воскликнули они. – Да кстати и вместе!

Они приняли поднос с кушаньями. Юй-чуань уселась на маленькую скамеечку, а Ин-эр не осмелилась сесть, даже когда Си-жэнь подала ей скамеечку, обычно служившую подставкой для ног.

При виде Ин-эр радость Бао-юйя не знала границ. А появление Юй-чуань сразу напомнило ему о ее старшей сестре Цзинь-чуань. Он смутился и расстроился и, позабыв об Ин-эр, завел разговор с Юй-чуань. Си-жэнь сочла неудобным оставлять Ин-эр без внимания, увела ее в другую комнату и стала угощать чаем.

Между тем Шэ-юэ приготовила чашки и палочки для еды и подала Бао-юйю. Тот еще не принимался есть.

– Как поживает твоя мать? – спросил он Юй-чуань.

Юй-чуань вспыхнула от гнева и, даже не глядя в сторону Бао-юйя, коротко бросила в ответ:

– Хорошо!..

Бао-юйю стало не по себе, он немного помолчал, затем снова спросил:

– Кто послал тебя сюда с обедом?

– Кто? Конечно, госпожа Фын-цзе и твоя матушка, – ответила Юй-чуань.

Она выглядела грустной, и на лице ее были заметны следы слез. Бао-юй понял, что она скорбит о Цзинь-чуань. Ему захотелось искренне утешить ее, но, стесняясь служанок, он счел неудобным открыто проявлять свои чувства. Наконец, под разными предлогами он выпроводил всех и, оставшись наедине с Юй-чуань, стал расспрашивать ее о том о сем.

Сначала Юй-чуань почти не отвечала ему, но убедившись, что Бао-юй держится учтиво и ласково, без тени гордости и надменности, она почувствовала себя неудобно. Она предпочитала, чтобы он был хмур и неласков, но кротость и покорность Бао-юйя обезоруживали ее, и на лице ее, наконец, появилась еле заметная улыбка.

– Дорогая сестра, – попросил Бао-юй, – налей мне супа!

– Я еще никогда никого не кормила, – возразила Юй-чуань. – Подожди, пока придут служанки, они и накормят тебя.

– А я и не прошу, чтобы меня кормили! Я только хочу, чтобы ты подала мне суп, так как я не могу сам ходить. А потом и ты можешь пойти кушать. Задерживать я тебя не стану и морить голодом тоже не собираюсь. Но если тебе лень двигаться, придется превозмочь боль и встать самому.

С этими словами он сделал над собой усилие, приподнялся на кровати и хотел спуститься на пол, но тут же вскрикнул и упал на подушку.

– Лежи, лежи! – воскликнула Юй-чуань, вскакивая с места. – Видимо, в своей прежней жизни ты совершил грехи, и сейчас пришло возмездие! Разве я могу допустить, чтоб ты вставал?

Она усмехнулась и подала ему суп.

– Если ты хочешь сердиться на меня, сестрица, сердись на здоровье, когда никто не видит, – сказал Бао-юй. – Но в присутствии бабушки или матушки будь со мной поласковее, иначе тебе не миновать выговора!

– Ешь, ешь! – стала торопить его Юй-чуань. – Не заговаривай зубы! Без тебя все знаю!

Бао-юй отпил несколько глотков, потом поставил чашку и заявил:

– Невкусно!

– Амитофо! – удивилась Юй-чуань, скорчив гримасу. – Если это невкусно, что же вкусно?

– Совсем невкусно, – повторил Бао-юй. – Если не веришь, попробуй!

Юй-чуань рассердилась не на шутку, взяла чашку и отпила несколько глотков.

– Ну вот, теперь и мне будет вкусно! – воскликнул Бао-юй.

Только сейчас Юй-чуань поняла, что Бао-юй подшутил над ней, желая заставить ее поесть.

– Ты сказал, что есть не будешь, – улыбнулась она. – Теперь пеняй на себя! Пусть даже вкусно, я все равно тебе не дам!

Бао-юй засмеялся и стал упрашивать ее, но Юй-чуань заупрямилась и приказала служанкам подать ему другие кушанья. В этот момент на пороге появилась одна из служанок и доложила:

– Из дома второго господина Фу пришли две мамки. Они желают справиться о вашем здоровье и просят разрешения повидать вас, второй господин!

Бао-юй сразу понял, что мамок прислал судья Фу Ши.

Фу Ши был когда-то учеником Цзя Чжэна и добился высокого положения лишь благодаря влиянию семьи Цзя. Цзя Чжэн относился к нему не так, как к другим ученикам и приверженцам, поэтому Фу Ши постоянно посылал своих людей с визитами во дворец Жунго.

И как ни странно, Бао-юй, который больше всего на свете ненавидел нахальных мужчин и глупых женщин, на сей раз приказал впустить мамок. На это была своя причина.

Бао-юй знал, что у Фу Ши есть младшая сестра по имени Фу Цю-фан, о которой говорили, что красота и таланты ее являются пределом совершенства. Бао-юй никогда не видел ее, но был преисполнен к ней симпатией и уважением. Он считал, что не впустить мамок – значит обидеть Фу Цю-фан. Вот почему он разрешил мамкам войти.

Собственно говоря, Фу Ши разбогател лишь недавно, и его считали выскочкой. Но благодаря достоинствам Фу Цю-фан он надеялся породниться с какой-нибудь знатной семьей и поэтому все время оттягивал сватовство. Фу Цю-фан минуло уже двадцать три года, но до сих пор она не была просватана, так как в знатных и богатых семьях считали Фу Ши малосостоятельным, зато чересчур гордым и заносчивым. Сам Фу Ши поддерживал близкие отношения с семьей Цзя, лелея мысль когда-нибудь породниться с нею.

И вот сейчас он прислал во дворец Жунго двух женщин, причем самых глупых. Услышав, что Бао-юй желает их видеть, они вошли, справились о его здоровье и больше не могли произнести ни слова.

В присутствии посторонних Юй-чуань перестала шутить с Бао-юйем и, держа в руках чашку с супом, внимательно прислушивалась к словам Бао-юйя. Протянув руку и продолжая говорить что-то женщинам, Бао-юй хотел взять у нее чашку. Юй-чуань смотрела на пришедших и не заметила движения Бао-юйя. Неожиданно чашка опрокинулась, и суп вылился на руки Бао-юйя. Юй-чуань не обварилась, но сильно перепугалась.

– Ай-я! – вскричала она, вскочив с места.

Переполошившиеся служанки подбежали к ним и забрали чашку.

– Ты не обварила себе руки? – торопливо спросил Бао-юй, который сам обжег руки, но еще не замечал этого. – Тебе больно?

Юй-чуань и остальные служанки рассмеялись.

– Ты сам ошпарился, а беспокоишься обо мне! – воскликнула Юй-чуань.

Только теперь Бао-юй ощутил боль. Служанки стали вытирать ему руки.

Бао-юй не стал больше есть, вымыл руки и принялся за чай. Посидев немного, женщины попрощались; Цин-вэнь проводила их до мостика.

Женщины направились к выходу из сада, по пути рассуждая между собой.

– Не приходится удивляться, когда люди утверждают, что Бао-юй красив, но глуп, – заметила одна из них. – Он напоминает плод, на который «можно смотреть, но нельзя есть»! Он в самом деле глуп! Как можно ошпарить себе руки и спрашивать у других, больно ли им?

– Когда я приходила сюда в прошлый раз, я слышала, что все в доме считают его странным, – ответила другая. – Как-то во время дождя он промок до нитки, но, не обращая на это внимания, кричал другим: «Скорее прячьтесь!» Как тут не смеяться? И всякий раз, когда возле него никого нет, он вдруг ни с того ни с сего то смеется, то плачет. Увидит ласточку, принимается с ней разговаривать; заметит в речке рыбку и с ней говорит; глянет на луну и звезды, начинает вздыхать или что-нибудь бормочет себе под нос. И характера у него нет никакого, во всем подчиняется этим неотесанным девчонкам. Если ему что-нибудь нравится, пусть даже самая мелочь, он очень дорожит ею, но если ему вещь не по душе, он бьет и ломает ее, хоть бы она стоила тысячу или десять тысяч лян серебра.

Так, продолжая беседовать, женщины миновали ворота и вышли из сада.

Между тем Си-жэнь после ухода женщин вновь привела Ин-эр к Бао-юйю и спросила его, какие сетки необходимо сплести.

– Я заговорился и позабыл о тебе, – извиняющимся тоном произнес Бао-юй, обращаясь к Ин-эр. – Я побеспокоил тебя только ради того, чтобы ты сплела мне несколько шелковых сеток.

– Для чего? Что вы собираетесь в них класть? – спросила Ин-эр.

– Не важно, – с улыбкой ответил Бао-юй. – Сплети несколько сеток для разных вещей!

– Здорово! – всплеснула руками Ин-эр. – Так я за десять лет не успею всего сделать!

– Милая девушка, ведь ты сейчас свободна! – стал просить Бао-юй. – Уж постарайся для меня!

– Но как же можно сделать все сразу? – изумилась Си-жэнь. – Выберите, для чего больше всего необходимо.

– Правда, для чего больше всего необходимо? – спросила Ин-эр. – Может быть, для веера, четок или платка?

– Сначала для платка, – решил Бао-юй.

– А какого цвета у вас платок? – поинтересовалась Ин-эр.

– Ярко-красного.

– Для ярко-красного лучше всего подходит черная сетка или темно-синяя. Тогда цвет платка будет выделяться на фоне сетки, и получится очень красиво.

– С чем больше всего гармонирует цвет сосновых цветов? – спросил Бао-юй.

– Цвет сосновых цветов лучше всего сочетается с цветом румяного персика.

– Вот и прекрасно! Мне нужно, чтобы все выглядело просто и красиво!

– Сетка цвета зеленого лука или желтой ивы была бы намного изящнее, – заметила Ин-эр.

– Ну что ж! – согласился Бао-юй. – Тогда сделай одну сетку цвета зеленого лука, а другую – цвета румяного персика.

– С каким узором?

– А разве есть разные узоры? – удивился Бао-юй.

– Да, – ответила Ин-эр. – Можно сделать узор в виде курительных свеч, слоновых глаз либо в виде цепи из квадратиков или кружочков, сливовых цветов или листьев ивы.

– С каким узором ты в прошлый раз плела сетку для своей барышни? – спросил Бао-юй.

– С букетиком цветов сливы.

– Вот и хорошо, сделай так же для меня, – сказал Бао-юй и попросил Си-жэнь принести нитки.

– Принесли обед для девушек! – послышался голос за окном.

– Идите обедать, – велел Бао-юй служанкам.

– Разве мы можем уйти, если у нас гостья? – возразила Си-жэнь.

– К чему ты это говоришь? – сказала Ин-эр, разбирая нитки. – Идите себе и ешьте!

Си жэнь вышла, оставив в комнате двух девочек-служанок на случай, если Бао-юйю что-нибудь понадобится.

Наблюдая, как Ин-эр плетет сетку, Бао-юй стал болтать с ней.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Пятнадцать, – ответила девушка.

– Как твоя фамилия?

– Хуан[128].

– Фамилия подходит к имени! – засмеялся Бао-юй. – Ты в самом деле настоящая «желтая иволга»!

– Прежде у меня было имя из двух слогов – Цзинь-ин – Золотая иволга, – улыбнулась Ин-эр, – но потом барышня сократила его и стала звать меня просто Ин-эр, и все к этому привыкли.

– Барышня Бао-чай, наверное, тебя любит? – поинтересовался Бао-юй. – Я уверен, что, когда она будет выходить замуж, непременно возьмет тебя с собой.

Ин-эр рассмеялась, зажимая себе рот рукой.

– Я часто говорю сестре Си-жэнь, что завидую тому, кому достанется счастье иметь в своем доме тебя и твою барышню, – продолжал Бао-юй.

– А ведь вы еще не знаете, какими редкими достоинствами обладает моя барышня, – сказала Ин-эр. – Я уж не говорю о красоте, это второстепенное.

Слушая нежный, певучий голос Ин-эр, Бао-юй казался зачарованным, но когда та стала говорить о достоинствах Бао-чай, он не вытерпел.

– Какими же достоинствами обладает твоя барышня? – спросил он. – Расскажи мне!

– Ладно, – согласилась Ин-эр, – но только не говорите ей.

– Ну разумеется! – пообещал Бао-юй.

– Что это вы вдруг притихли? – неожиданно раздался голос из-за двери, и на пороге появилась не кто иная, как сама Бао-чай. Бао-юй заволновался и предложил ей сесть.

– Что ты делаешь? – спросила Бао-чай, глядя на сетку в руках Ин-эр, которая была уже наполовину готова. – Какой интерес плести сетку? Лучше сплести пояс и украсить его яшмой.

Бао-юй захлопал в ладоши и засмеялся:

– Сестра Бао-чай права, я совсем об этом позабыл. Вот только не знаю, какой цвет для него лучше подойдет!

– Цвет вороного крыла, пожалуй, не годится, – промолвила Бао-чай, – ярко-красный тоже не совсем в тон, желтый режет глаза, а синий слишком мрачен. Поэтому, чтобы было красиво, нужно золотистую нитку переплести с черной.

Обрадованный Бао-юй приподнялся на постели и крикнул, чтобы Си-жэнь принесла золотые нитки, но в это время Си-жэнь появилась на пороге с двумя чашками в руках.

– Что за странные дела сегодня творятся! – воскликнула она. – Только что обедали, а госпожа прислала еще два кушанья!

– Наверное, приготовили слишком много, – высказал предположение Бао-юй, – поэтому прислали вам.

– Не совсем так, – возразила Си-жэнь. – Прислали только мне одной и не велели даже благодарить! Как тут не удивляться?

– Если прислали тебе, ты и ешь, – улыбнулся Бао-юй. – К чему строить догадки?

– Мне неудобно, – призналась Си-жэнь. – Ведь раньше ничего подобного не случалось!

– Неудобно? – засмеялась Бао-чай, прикрыв рот рукой. – А если случится что-нибудь еще более неудобное, как ты себя будешь чувствовать?

Уловив в этих словах скрытый смысл и зная, что Бао-чай никогда не говорит попусту, Си-жэнь вспомнила о вчерашнем разговоре с госпожой Ван и обо всем догадалась.

– Сейчас я вымою руки и принесу нитки, – сказала она Бао-юйю и поставила чашки на стол.

Си-жэнь вышла, вымыла руки. Потом поела, принесла нитки и отдала их Ин-эр, продолжавшей плести сетку. Бао-чай уже ушла, так как за нею прислал Сюэ Пань.

Бао-юй лежал в постели и наблюдал за работой Ин-эр. Неожиданно вошли две служанки госпожи Син и принесли ему фрукты.

– Вы уже можете ходить? – спросили они. – Наша госпожа приглашает вас на завтра к себе. Она очень о вас беспокоится.

– Когда смогу ходить, непременно приду, – обещал Бао-юй. – Передайте от меня поклон своей госпоже и скажите ей, что мне лучше, пусть не беспокоится.

Он пригласил служанок сесть, а сам позвал Цю-вэнь и велел ей отнести половину присланных ему фруктов барышне Линь Дай-юй.

Но только Цю-вэнь собралась уходить, как во дворе послышался голос Дай-юй. Бао-юй поспешно приказал просить ее.

Если вам любопытно узнать, что произошло после этого, прочтите следующую главу!

章节结束