Итак, при виде цилиня Бао-юйя охватила бурная радость. Он обеими руками схватил его и воскликнул:

– Какое счастье, что он снова у меня! Где ты его нашла?

– Хорошо, что это только игрушка! – улыбнулась в ответ Сян-юнь. – А если б ты был чиновником и потерял казенную печать?

– Печать – пустяки! – воскликнул Бао-юй. – Но за то, что я потерял этого цилиня, я заслуживаю смерти!

Си-жэнь налила чаю и, подавая его Сян-юнь, с улыбкой сказала:

– Барышня, я недавно слышала, что у вас великая радость – выходите замуж.

Сян-юнь покраснела, молча отвернулась и стала пить чай.

– Почему вы смущаетесь? – спросила ее Си-жэнь. – Неужели вы не помните, как несколько лет назад, когда мы жили в западных покоях дворца, мы почти каждый вечер об этом беседовали? Тогда вы говорили об этом спокойно.

Сян-юнь еще гуще покраснела, но все же улыбнулась:

– Еще чего скажешь? Ведь тогда мы с тобой дружили! А потом, когда умерла моя мать, я уехала домой, а тебя отдали Бао-юйю, и ты сама стала относиться ко мне по-иному.

– Что ж делать! – вздохнула Си-жэнь. – Прежде вы всегда называли меня сестрой, просили, чтоб я помогала вам причесываться и умываться, а сейчас стали гордой барышней. Как же я могу мечтать о дружбе с вами?

– Зачем ты меня обижаешь! – воскликнула Сян-юнь. – Я готова умереть на твоих глазах, если у меня есть что-нибудь подобное в мыслях. Ты же сама видишь, какой сегодня жаркий день, и все же, не успев приехать, я сразу поспешила навестить тебя! Если не веришь, спроси у Цуй-люй. А дома? Разве был хоть момент, чтоб я не думала о тебе?

– Это была шутка, – примирительно сказали Си-жэнь и Бао-юй. – Зачем расстраиваться?!

– Неужели ты не понимаешь, как ты меня обидела? – недовольным тоном произнесла Сян-юнь. – А еще говоришь: «Зачем расстраиваться?!»

С этими словами она развернула платок и подала Си-жэнь кольцо. Си-жэнь была растрогана.

– Я уже получила подарки из тех, что вы присылали барышням! – воскликнула она. – И то, что вы сами привезли мне это кольцо, доказывает, что вы меня не забыли! Теперь я убедилась, что вы меня любите так же, как прежде! Ну сколько может стоить такое кольцо? Однако это пустяки, главное – внимание!

– А скажи мне, от кого ты получила часть подарков, которые я присылала в последний раз? – поинтересовалась Сян-юнь.

– От барышни Бао-чай, – ответила та.

– Вот оно что, – вздохнула Сян-юнь. – А мне показалось, что от барышни Линь Дай-юй. Ваших барышень я давно знаю, но все больше и больше убеждаюсь в том, что ни одной из них не сравниться с Бао-чай. Как жаль, что мы с нею не родные сестры! Если б у меня была такая сестра, мне и без родителей жить было бы легче!

Глаза ее покраснели, на них навернулись слезы.

– Ну ладно, хватит! – принялся утешать ее Бао-юй. – Не нужно об этом вспоминать.

– А если я уже вспомнила? – сказала Сян-юнь. – Я прекрасно тебя понимаю: ты боишься, что твоя сестрица Линь Дай-юй узнает, как я хвалила Бао-чай, и будет недовольна! Права я?

– Барышня Сян-юнь с каждым годом становится все более прямой и откровенной! – воскликнула Си-жэнь.

– Недавно я говорил, что с вами очень трудно разговаривать, – заметил Бао-юй, – и я действительно не ошибся.

– Милый братец, лучше б ты помолчал, а то мне станет тошно, – с усмешкой сказала Сян-юнь. – Ведь ты со мной можешь разговаривать лишь до тех пор, пока нет барышни Линь Дай-юй, а как только она появляется, ты сразу теряешься.

– Хватит шутить! – прервала их Си-жэнь. – Я хочу вас попросить об одном деле, барышня.

– О каком? – спросила Сян-юнь.

– Я шила туфли, но не успела сделать прорези для вставки цветных лент, – сказала Си-жэнь, – а потом два дня проболела и не смогла закончить работу. Может быть, вы мне поможете?

– Странно! – воскликнула Сян-юнь. – У вас в доме столько людей, которые умеют и кроить, и вышивать! Почему тебе вздумалось просить об этом меня? Ведь эту работу обязаны делать служанки, и стоит тебе распорядиться, как сейчас же все будет исполнено!

– К сожалению, это не так! – покачала головой Си-жэнь. – Неужели вы не знаете, что не все, что мы шьем, можно поручать другим?

Ши Сян-юнь догадалась, что туфли предназначаются для Бао-юйя, и улыбнулась:

– Хорошо, я за тебя доделаю. Но только при условии, что эти туфли твои! Иначе я отказываюсь!

– Опять вы за свое! – упрекнула ее Си-жэнь. – Неужели я осмелилась бы вас беспокоить, если б туфли предназначались для меня? Открыто признаюсь, что туфли не мои, и если вы перестанете допытываться, я буду очень благодарна.

– Ну, если говорить по совести, я для тебя делала много вещей, – возразила Сян-юнь, – и ты должна понять, почему я сейчас отказываюсь.

– Не понимаю? – удивилась Си-жэнь.

– И ты еще хочешь меня обмануть? – воскликнула Сян-юнь. – Думаешь, я не знаю, как несколько дней назад ты показала кое-кому сшитый мною чехол для веера, а та разозлилась и изрезала его ножницами? Может быть, ты считаешь, что я рабыня и меня можно заставлять делать что угодно?

– Я не знал тогда, что чехол сшила ты, – вмешался в разговор Бао-юй.

– Он в самом деле не знал, – подтвердила Си-жэнь, – я его просто обманула. Я сказала ему, что недавно мы нашли замечательного мастера, который вышивает удивительные цветы, и велела принести чехол для веера, чтобы сравнить. Когда мы принесли вашу вышивку под видом образца, он показал ее своей сестрице, а та неожиданно рассердилась и изрезала ее. Вернувшись домой, он потребовал сделать снова такую же вышивку, и только потом я призналась, что этот чехол вышили вы. Как он тогда раскаивался!

– Тем более странно! – возразила Сян-юнь. – Но на барышню Линь Дай-юй сердиться не стоит – раз она умеет резать, пусть и делает.

– Вот сделать-то она и не сможет! – заметила Си-жэнь. – Но даже если б и могла, бабушка не разрешит ей чересчур утомляться! Да и доктор считает, что ей нужен покой. Кто же после этого решится ее беспокоить? За весь прошлый год она сшила только мешочек для благовоний, а в этом году вообще не притрагивалась к рукоделию. Разве я осмелюсь ее тревожить?

Во время этого разговора на пороге появился слуга.

– Прибыл господин с улицы Синлун, – доложил он, – и наш старший господин зовет к себе второго господина Бао-юйя.

Бао-юй сразу понял, что приехал Цзя Юй-цунь, и ему стало не по себе.

Си-жэнь принесла выходную одежду. Натягивая сапоги, Бао-юй недовольно ворчал:

– Пусть бы отец сам с ним разговаривал, а то всякий раз непременно требуют меня!

– Ты умеешь принимать гостей! – засмеялась Сян-юнь, обмахиваясь веером. – Только поэтому отец зовет тебя!

– Да разве это отец? – вздохнул Бао-юй. – Это Цзя Юй-цуню хочется меня повидать!

– «Когда хозяин радушен, гости охотно приходят», – заметила Сян-юнь. – Если бы ты не обладал выдающимися талантами, господин Цзя Юй-цунь не стал бы особенно стремиться повидаться с тобой!

– Ладно, ладно! – оборвал ее Бао-юй. – Я самый заурядный человек среди всех смертных, и мне не хочется поддерживать знакомство с такими людьми, как он!

– Характер у тебя все тот же, не меняется! – пришла к убеждению Сян-юнь. – Ведь ты уже взрослый, и если не хочешь сдавать экзамены на цзюйжэня[126] или на цзиньши, то по крайней мере должен встречаться со служилыми людьми, беседовать с ними о карьере, о государственных делах, что поможет тебе в будущем в твоей служебной деятельности и даст возможность приобрести верных друзей! Чему ты можешь научиться, все время находясь в нашем женском кругу?

Слова Сян-юнь произвели неприятное впечатление на Бао-юйя, и он ехидно усмехнулся:

– Барышня, лучше б ты посидела в соседней комнате! Ведь я своим присутствием оскверняю такого многоопытного в житейских делах человека, как ты!

– Не убеждайте его, барышня! – вмешалась в разговор Си-жэнь. – Как-то недавно барышня Бао-чай сделала ему замечание, но он даже не подумал, что может оскорбить ее, кашлянул с досады и ушел. Да так быстро, что барышня Бао-чай не успела окончить фразу и покраснела от смущения. Счастье еще, что это была барышня Бао-чай, а если б на ее месте оказалась барышня Линь Дай-юй! Представляю себе, как бы она расплакалась! Уже за одно то, что барышня Бао-чай сдержалась и ушла, она достойна уважения! Я думала, она рассердится, но мои опасения оказались напрасными. Как великодушна барышня Бао-чай! И кто бы подумал, что Бао-юй не оценит этого и будет ее сторониться! Если же он рассердит барышню Линь Дай-юй, он по нескольку раз бегает к ней просить прощения.

– Разве Дай-юй говорила когда-нибудь подобные глупости? – усомнился Бао-юй. – Если б Дай-юй несла такой же вздор, я с нею давно поссорился бы!

– Значит, ты считаешь, что все это «вздор»? – спросили Сян-юнь и Си-жэнь.

Должен заметить, что Дай-юй знала о приезде Сян-юнь и были уверена, что Бао-юй побежит к ней и заведет разговор о цилине.

В связи с этим Дай-юй подумала:

«В последнее время Бао-юй увлекается чтением частных жизнеописаний и неофициальных историй выдающихся людей и знаменитых красавиц, которые соединяли свою судьбу благодаря различным безделушкам: утке с селезнем, фениксам, яшмовым кольцам и золотым подвескам либо платкам и поясам. Такие пустяковые вещи способствовали соединению влюбленных!»

Заметив у Бао-юйя золотого цилиня, Дай-юй испугалась, что эта безделушка может посеять чувство отчуждения между нею и Бао-юйем и Бао-юй может вместе с Сян-юнь совершить то, о чем рассказывается в легкомысленных романах. Поэтому она тоже незаметно пришла к Си-жэнь, чтобы выведать намерения Бао-юйя и Сян-юнь. Она вовсе не ожидала, что Сян-юнь заведет речь о житейских делах, а Бао-юй скажет: «Если б Дай-юй несла такой же вздор, я с нею давно поссорился бы!»

Эти слова обрадовали и вместе с тем встревожили Дай-юй, заставили ее печалиться и вздыхать. Радовалась она тому, что не ошиблась в Бао-юйе, что он оказался настоящим другом, каким она всегда его считала. Встревожилась она потому, что он открыто говорил о самых заветных и горячих чувствах. Вздыхала она потому, что думала: Бао-юй может быть ее другом, но в то же время может дружить и с другими девушками и почему, если он ее, Дай-юй, друг, идут все эти разговоры о «золоте» и «яшме»? Поскольку же такие разговоры идут, значит, «золото» и «яшма» должны быть и у нее, и у него и зачем сюда вмешивают Бао-чай? Опечалило ее то, что родители ее умерли слишком рано и, несмотря на обещания родственников, которые она хорошо помнила, за нее некому было заступиться.

Все это порождало в душе Дай-юй смутную тревогу, и болезнь ее постепенно усиливалась. Кроме того, врач говорил: «У нее слабое дыхание и малокровие, дело может дойти до чахотки». А это, в свою очередь, заставляло ее думать, что хотя она и подруга Бао-юйя, но долго ей не прожить, и если бы Бао-юйю было суждено стать другом всей ее жизни, разве у нее была бы столь несчастная судьба!

Все эти мысли, сразу нахлынувшие на нее, вызвали на ее глазах слезы. Она не решилась войти в комнату, где находился Бао-юй, вытерла слезы и ушла.

Между тем Бао-юй оделся и вышел из дому. Заметив Дай-юй, медленно идущую впереди и утирающую слезы, он подбежал к ней.

– Куда направляешься, сестрица? – спросил он. – Почему ты опять плачешь, кто тебя обидел?

Дай-юй повернула голову и, увидев перед собой Бао-юйя, принужденно улыбнулась:

– Я не плачу.

– Неправда! У тебя глаза еще мокрые! – воскликнул Бао-юй и, не удержавшись, протянул руку, чтобы вытереть ей глаза.

Дай-юй попятилась от него.

– Опять, видимо, собираешься умирать! – заметила она. – Уж слишком распустил руки!

– Прости меня, сестрица, – произнес Бао-юй, – я забылся, и рука невольно потянулась к тебе. Я не предполагал, что дело может касаться жизни и смерти.

– Да что говорить о смерти! – язвительно заметила Дай-юй. – Меня интересует, каково было бы, если бы ты потерял золото или цилиня!

Слова Дай-юй вывели Бао-юйя из себя, он приблизился к девушке и спросил:

– Зачем ты все время говоришь об одном и том же? Чтобы рассердить меня или накликать на мою голову проклятие?

Вспомнив о том, что между ними произошло недавно, Дай-юй уже стала раскаиваться, что хватила через край.

– Не сердись, я вовсе не это хотела сказать, – произнесла она. – Ну что в этом особенного? Погляди, у тебя от волнения все жилы вздулись и на лице выступил пот!

Она вытащила платочек и стала вытирать вспотевшее лицо Бао-юйя. Тот долго в упор смотрел на нее и вдруг сказал:

– Не беспокойся!

– А разве я о чем-нибудь беспокоюсь? – спросила удивленная Дай-юй, совершенно не понимая, в чем дело. – Объясни мне, почему я должна беспокоиться?

– Неужто ты действительно меня не поняла? – вздохнул Бао-юй. – Неужели все мои чувства к тебе были напрасны? Если я не сумел разобраться в твоих мыслях, нечего удивляться, что ты постоянно на меня сердишься!..

– Я на самом деле не поняла, о каком беспокойстве ты говоришь, – уверяла Дай-юй.

– Эх, сестрица! – покачал головой Бао-юй. – Уж лучше ты не обманывала бы меня! Если ты действительно не поняла, о чем идет речь, значит, я не только понапрасну расточал свои чувства, но и обманулся в твоих чувствах. Ведь ты же болеешь только потому, что все время беспокоишься обо мне. Если б ты не волновалась, твоя болезнь не обострялась бы с каждым днем.

Дай-юй на мгновение показалось, что над нею разразился удар грома, – так искренни были эти слова, исторгнутые из глубины души. Ей хотелось что-то ответить, но она не могла произнести ни слова и будто помешанная стояла, вперив в Бао-юйя взгляд своих широко раскрытых глаз. Бао-юйю тоже хотелось о многом сказать ей, но он не знал, с чего начать, и безмолвно смотрел на Дай-юй.

Молчание длилось долго, но потом Дай-юй неожиданно кашлянула, из глаз ее покатились слезы, и она зашагала прочь.

Бао-юй бросился за ней.

– Дорогая сестрица, постой! – крикнул он, удерживая ее. – Дай мне сказать тебе хоть одно слово, а потом можешь идти!

Вытирая слезы, Дай-юй оттолкнула его:

– Что ты можешь сказать? Я давно уже знаю все!

И, даже не оглянувшись, она продолжила путь. Оторопевший Бао-юй с глупым видом смотрел ей вслед.

Дальше произошло вот что. Бао-юй ушел из дому так поспешно, что даже забыл захватить веер, и Си-жэнь, опасаясь, что ему будет жарко, схватила веер и бросилась вдогонку. Вдруг она заметила, что Бао-юй о чем-то беседует с Дай-юй, потом неожиданно Дай-юй ушла, а он остался. Тогда она приблизилась к нему и сказала:

– Как же ты ушел из дому без веера? Хорошо, что я заметила и догнала тебя!

Бао-юй был настолько поглощен своими мыслями, что даже не понял, кто к нему обращается, и задумчиво произнес:

– Дорогая сестрица! Я никогда не решался говорить о своих чувствах к тебе, но сейчас набрался смелости и хочу сказать – пусть даже за это мне грозит смерть! Я тоже болею из-за тебя, хотя никому об этом не осмеливаюсь сказать. И, видимо, излечусь от своей болезни только тогда, когда выздоровеешь ты. Даже во сне мысли о тебе не покидают меня!

Эти слова удивили Си-жэнь, но вместе с тем она испугалась, беспокойство и смущение охватили ее, она слегка толкнула Бао-юйя и воскликнула:

– Что ты говоришь? Что с тобой? Почему ты до сих пор стоишь здесь?

Увидев, что перед ним Си-жэнь, Бао-юй словно очнулся от глубокого сна. Густая краска стыда залила ему лицо, но он, по-прежнему оставаясь задумчивым, взял веер из рук служанки и удалился, не промолвив ни слова.

Си-жэнь сразу поняла, что слова Бао-юйя были обращены к Дай-юй и из-за них могут возникнуть неприятности, которые всем окружающим доставят немало волнений. Но что она могла предпринять, чтобы предотвратить грозящую беду?

– О чем ты так задумалась? – раздался голос неожиданно появившейся рядом с нею Бао-чай. – Почему стоишь на самом солнцепеке?

– Я наблюдала, как дрались два воробья, – мгновенно нашлась Си-жэнь и улыбнулась. – Это было так интересно, что я загляделась.

– Куда это с такой поспешностью ушел брат Бао-юй? – снова спросила Бао-чай. – Я хотела остановить его, но он был взволнован и растерян, и я не решилась ни о чем спросить.

– Его позвал отец, – сказала Си-жэнь.

– Ай-я-яй! – воскликнула Бао-чай. – И зачем он ему понадобился в такую жару? Наверное, отец опять что-то вспомнил, рассердился на него и решил дать нагоняй!

– Не думаю, – возразила Си-жэнь. – Вероятно, приехал какой-нибудь гость.

– Значит, гость бестолковый, если он приехал в такой жаркий день вместо того, чтобы сидеть дома и наслаждаться прохладой, – заключила Бао-чай.

– Я согласна с вами, – заметила Си-жэнь.

– Что поделывает Сян-юнь? – снова спросила Бао-чай.

– Ничего особенного. Мы немного поболтали с ней, и я попросила ее доделать туфли, которые недавно начала шить.

Бао-чай оглянулась и, не обнаружив вокруг никого, сказала:

– Ведь ты умная девушка, неужели ты не сумела сразу понять барышню Сян-юнь? Я и то заметила по ее манере держаться, что дома с нею совершенно не считаются. У них в семье слишком боятся чрезмерных расходов, а поэтому своих вышивальщиц не держат и почти все обиходные вещи вышивают сами. Иначе почему Сян-юнь в последнее время украдкой намекает мне, что дома она слишком утомляется? А когда я попыталась прямо спросить, как они живут, она пробормотала в ответ что-то невразумительное, и на глаза ее навернулись слезы. Да это и понятно. Уже одно то, что в раннем детстве она потеряла родителей, показывает, как ей тяжело живется. Мне всегда становится грустно, когда я вижу ее!

– Верно, вы правы! – воскликнула Си-жэнь, всплеснув руками. – Теперь я не удивляюсь, что, когда в прошлом месяце попросила ее завязать для меня несколько бантов в форме бабочек, она лишь через несколько дней прислала их мне со служанкой и при этом велела передать: «Прости, что сделала плохо. Правда, в скромном месте они сойдут, но если нужно получше, подожди, пока я приеду к вам в гости – тогда сделаю». После ваших слов я поняла, что она согласилась выполнить мою просьбу только потому, что ей неудобно было отказать. Я и не представляла себе, что ей дома приходится иногда работать до полуночи! Как я глупа! Если бы я знала об этом раньше, мне и в голову не пришло бы просить ее!

– Кроме того, в прошлый раз она мне сказала, – продолжала Бао-чай, – «Дома мне приходится работать до поздней ночи, и если я что-нибудь делаю для других, родственники мои недовольны».

– А вот наш господин очень упрям. Он желает, чтобы все до самых мелочей ему делали служанки, – сказала Си-жэнь, – никого другого он не признает. Но у меня не хватает времени!

– А ты не слушай его! – посоветовала Бао-чай. – Все, что нужно, заказывай вышивальщицам!

– Да разве его обманешь? – безнадежно махнула рукой Си-жэнь. – Он сразу все узнает! Нет уж, лучше я сама буду делать, как бы мне ни было трудно.

– Не торопись, я тебе помогу, – предложила Бао-чай.

– Правда? Какое счастье! – радостно воскликнула Си-жэнь. – Я вечером сама к вам зайду.

Разговор был прерван появлением старухи, которая казалась очень взволнованной.

– Ну как это называется! – воскликнула она. – Барышня Цзинь-чуань ни с того ни с сего бросилась в колодец!

– Какая Цзинь-чуань? – испуганно вздрогнув, в один голос вскричали Бао-чай и Си-жэнь.

– Какая! Неужто у нас две Цзинь-чуань? – возмутилась старуха. – Конечно, служанка нашей госпожи. Позавчера госпожа ее прогнала. Она вернулась домой и целый день убивалась, но никто ее не пожалел. А сегодня она вдруг исчезла. Несколько минут назад одна служанка пошла за водой и случайно в колодце, который находится в юго-восточном углу сада, заметила труп. Она позвала людей, труп вытащили из колодца, и оказалось, что это Цзинь-чуань! Поднялась суматоха, стали кричать, что ее нужно спасти, да куда уж там!..

– Странно! – покачала головой Бао-чай.

Си-жэнь сразу вспомнила о своей прежней дружбе с Цзинь-чуань. Она тяжело вздохнула, и глаза ее увлажнились слезами.

Выслушав старуху, Бао-чай поспешила к госпоже Ван, а Си-жэнь возвратилась домой.

Когда Бао-чай вошла в дом госпожи Ван, там стояла мертвая тишина. Госпожа Ван сидела во внутренней комнате и плакала. Бао-чай сочла неудобным заводить разговор о Цзинь-чуань и села на стул поодаль.

– Ты откуда? – спросила ее вдруг госпожа Ван.

– Из сада.

– Бао-юйя видела?

– Видела, он только что оделся и куда-то ушел.

– Ты, наверное, уже знаешь о том, что произошло? – со вздохом проговорила госпожа Ван. – Цзинь-чуань бросилась в колодец.

Поскольку госпожа Ван завела разговор на эту тему, Бао-чай сказала:

– Не пойму, с чего это вдруг ей вздумалось броситься в колодец? Мне это кажется странным!

– Недавно она испортила мне одну вещь, я ударила ее и выгнала, – стала рассказывать госпожа Ван. – Сначала я на нее сердилась, но потом гнев прошел, и я решила вновь взять ее к себе через несколько дней. Кто бы мог предположить, что она бросится в колодец?! Разве не я в этом виновата?!

– Тетушка, вы всегда тепло относились к своим служанкам! – принялась успокаивать ее Бао-чай. – Только поэтому вы так думаете! Я же считаю, что она не могла умышленно броситься в колодец, а просто играла там, оступилась и сорвалась вниз. Ведь служа у вас, она всегда чувствовала себя стесненной, а ныне, обретя свободу, позабыла о всякой осторожности. Ей захотелось побывать всюду, все осмотреть. При чем здесь ее расстройство? Но пусть даже она рассердилась, все равно не нужно было так поступать. А если она поступила так, значит, она глупа и не стоит о ней сокрушаться.

– Хоть это так, – со вздохом сказала госпожа Ван, – все же на душе у меня неспокойно!

– Не принимайте все это близко к сердцу, тетушка! – продолжала убеждать ее Бао-чай. – Но если уж вам так тяжело, подарите на ее похороны несколько лян серебра, и ваш долг по отношению к служанке будет выполнен.

– Я только что дала ее матери пятьдесят лян, – проговорила госпожа Ван. – Кроме того, мне хотелось подарить еще одно или два платья из тех, которые шили для твоих сестер, чтобы обрядить покойницу, но, как назло, не нашлось ни одного нового. Правда, было два платья, которые сшили Линь Дай-юй ко дню рождения, но я побоялась отдавать их, потому что Дай-юй очень мнительная и, кроме того, уже было объявлено, что платья сшиты для нее. Разве после этого можно было заявить, что эти платья будут служить погребальным нарядом? Поэтому я велела сшить для Цзинь-чуань новое платье. Если бы эта была какая-нибудь другая служанка, нескольких лян серебра оказалось бы достаточно. Однако Цзинь-чуань всегда находилась при мне, и я относилась к ней как к своей дочери!

По щекам ее все время ручьем катились слезы.

– Тетушка, зачем вы приказали шить новое платье? – спросила Бао-чай. – Я недавно сделала себе два платья, и если отдам одно из них, вам будет меньше хлопот. Тем более что Цзинь-чуань часто носила мои старые платья, ведь мы одинакового роста.

– Все это так, – возразила госпожа Ван. – Но неужели ты не боишься навлечь на себя несчастье, отдав свое платье покойнице?

– Можете не беспокоиться, тетушка, я никогда не верила в такие пустяки, – заявила Бао-чай.

С этими словами она встала и покинула комнату, а госпожа Ван послала следом за нею двух служанок.

Вскоре Бао-чай вернулась с платьем и увидела, что возле госпожи Ван сидит Бао-юй и плачет. Госпожа Ван бранила его, но при появлении Бао-чай умолкла. По их виду Бао-чай сразу догадалась, в чем дело, но ничего не сказала и только молча протянула платье госпоже Ван.

Госпожа Ван тотчас же велела позвать мать Цзинь-чуань.

О том, что произошло после этого, вы узнаете из следующей главы.

章节结束