16

Утром, несмотря на странный сон, вчерашнее чувство преследования постепенно стало растворяться. Хотя иногда она ощущала его отголоски. Пообещав себе быть внимательнее и осторожнее, она вышла на прогулку к океану перед завтраком. Тем более спала она некрепко, и ей хотелось подышать свежим морским воздухом, набраться сил для нового дня.

Софи хотела встретиться с Филом, мужем Элизабет. Она заранее понимала, что вряд ли услышит или увидит что-то важное. Обычно первыми принято подозревать близких жертвы, хотя это точно не тот случай. Но для «протокола» ей нужно было встретиться с Филом. К тому же эту встречу лучше организовать без присутствия Элизабет, чтобы Фил в своих мыслях не отражал зеркально эмоции своей жены.

Ей ничего не оставалось, как позвонить Стиву и попросить его помощи. Тем более что он еще не передал ей список сотрудников фирмы, которые были уволены за последние пять лет, и список тех, кому выдавались пропуска для визита в их Кейптаунский офис.

Стив достаточно быстро прочитал ее сообщение и сразу же перезвонил с предложением встретиться около ее отеля и посидеть в небольшом кафе в районе гавани. Он также позвал туда Фила, чтобы она могла с ним поговорить.

Встретившись со Стивеном, Софи отнесла списки в номер. Их она просмотрит одна вечером и, может быть, что-то увидит за этими фамилиями.

Он привез ее в небольшое пляжное кафе на краю гавани. Городская жизнь, казалось, остановилась, волны океана плескались очень близко от них, а вокруг летали чайки. Они взяли бутылку вина и заказали морепродукты, говорили о разных пустяках. Стив выбрал лосось, а Софи заказала кальмары во фритюре.

– Послушай, мне не кажется, что кто-то из наших бывших сотрудников мог это сделать. Это должен быть первоклассный специалист, способный провернуть подобное. А мы таких не теряли. Был один переход к конкурентам, и еще одна дама переехала в Новую Зеландию, получив отличный рабочий контракт. Но остальные люди… не думаю, что они способны.

– Стив, но ведь ты лично почти не знаешь никого из уволившихся сотрудников.

– Да, но разговоры я могу услышать. Мы не потеряли ни одного квалифицированного кадра. Тем более экономиста, финансиста или бухгалтера.

– Я рада за вас, но все равно хотела бы проверить эти списки.

Стив пожал плечами, тем самым намекнул на то, что это пустая трата времени. А вот обед в хорошем ресторане – более полезное времяпрепровождение.

Через полчаса он неожиданно задал вопрос, ответ на который Софи не могла дать. Даже себе самой.

– Могу я задать тебе вопрос? Кристофер – он кто для тебя? – спросил Стив.

– Кристофер – мой друг, наставник. Я знаю его уже давно и очень многим обязана ему, – сказала Софи, заправив одну прядь волос за ухо. Она нервничала, если кто-то спрашивал ее о Кристофере и особенно о том, кем именно он является для нее.

– И все? Просто друг и наставник? – выразил свои логичные сомнения Стив. – Но ведь ты проводишь у него так много времени в Канаде.

– Да, я провожу с ним много времени, потому что мне он важен, и я дорожу теми отношениями, которые у нас есть.

– Сугубо дружескими? – с сомнением в голосе произнес Стив.

– Да, между нами нет того, о чем ты спрашиваешь. Нет, – и она немного резко замотала головой. А Стив поднял брови, выражая удивление и недопонимание.

– Так почему же ты все-таки с ним?

Она поняла, что Стиву это так легко не объяснишь и решила уйти в сторону от прямого ответа на вопрос.

– Ну, например, он очень вкусно готовит и кормит меня. И у него большой, огромный погреб с винами. Там имеются, не побоюсь этого слова, легендарные экземпляры. Его коллекция вин невероятна! А знаешь, какое у него фирменное блюдо? – продолжила она в тот момент, когда Стив в очередной раз закатывал глаза. – Запеченная ветчина в кленовом сиропе. А по утрам он готовит круассаны с той самой ветчиной и расплавленным сыром. Потрясающе вкусно! – сказала она и продолжила с аппетитом есть кальмары, с озорной улыбкой поглядывая на Стива и следя за его реакцией.

Кажется, ей удалось смягчить его недоверие или, по крайней мере, оставить по-настоящему серьезный разговор на тему Кристофера до лучших времен.

Пару минут она ела в тишине, Стив смотрел в сторону порта, наблюдал за проходящими людьми, а потом вдруг резко сказал:

– Так, что еще тебе заказать? Что бы ты хотела?

– Я почти сыта, кальмары были великолепными.

– Нет, давай еще что-нибудь закажем! Посмотри меню, – и он раскрыл его перед ней.

Она закрыла лицо, изучая меню и улыбалась.

– Может быть, дюжину устриц?

– Да, устрицы – это отлично, и еще я бы взял запеченного осьминога с картошкой. Что скажешь?

– Мы это все разделим на двоих, я надеюсь?

– Безусловно! – уверенно сказал он.

– Ну ладно, пусть будет еще и осьминог.

Ближе к кофе к Софи и Стиву присоединился Фил. Приятный мужчина, одного возраста с Элизабет, около сорока лет.

– Моя жена много рассказывала о тебе, Софи. Я надеюсь, скоро вы раскроете это дело. Элизабет сама не своя от того, что с ней случилось.

Было заметно, как Фил старательно избегал таких слов, как отравление и покушение на убийство. То, что произошло с его женой, для него тоже стало настоящим потрясением, которое еще нескоро канет в прошлое. Будто затянувшаяся, но зудящая рана, расчесав которую, снова пойдет кровь.

Он выпил кофе вместе с ними, немного рассказал об их жизни с Элизабет до печального события.

– Знаете, когда она обнаружила, что деньги компании украдены, то сразу мне рассказала. Я помню тот вечер, Элизабет была очень расстроена. Сначала я, конечно, подумал, что они найдут пропавшие деньги, и это просто досадная ошибка. Но с каждым днем она мрачнела все больше, потому что находила потерю денег в отчетах за другой год, а потом еще за один и так далее. Выяснили, что это подставная фирма, и никакого строительства не было, липовые имена, все документы подделаны. Сущий кошмар!

Ход тех событий Софи уже примерно знала и выстроила цепочку в голове. Она хотела увидеть Фила и удостовериться, что в отравлении Элизабет нет личного мотива, семейного или какой-то измены в прошлом.

Фил был открытым человеком и легко читался, у него нет никаких скрытых тайн. Он искренне любил свою семью и дорожил ею больше своей жизни.

– Ты не помнишь никого в окружении Элизабет, кто бы мог желать ей зла? Может быть, давно-давно, даже лет десять назад?

Этот вопрос каждый раз звучит банально, но без него расследовать покушение на убийство все равно невозможно. Софи должна развеять все свои сомнения, чтобы двигаться дальше.

Фил, как и ожидалось, лишь покачал головой. Он допил кофе и встал из-за стола, надо везти девочек на танцы. Перед уходом он сказал Софи:

– У Элизабет сейчас трудный период, я как могу поддерживаю ее. Иногда мне все же кажется, что этого недостаточно. Но после знакомства с тобой, Софи, ей стало лучше. В ней опять появился оптимизм. С виду это не так заметно, но я знаю, она начала верить в то, что страшное уже позади. Приезжай к нам как-нибудь еще на обед, ужин, в любое время! Не нужно никакого повода, заходи, поболтай с ней по-дружески.

Софи не могла скрыть улыбки. Она знала, что Элизабет испытывает к ней теплые чувства, и это взаимно. Но ей вдвойне приятно услышать это от ее мужа.

– Ты думаешь, у того, кто пытался убить Элизабет, мог быть личный мотив? – спросил Стив у Софи по дороге в отель.

– Меня не отпускает чувство, что за этим стоит женская рука. Я уже говорила тебе об этом.

– Но кто мог это сделать? Ни у Элизабет, ни у Фила нет врагов.

– Я это вижу, но согласись, мне следовало самой в этом убедиться.

– Не сомневаюсь, это сделал именно тот же человек, который украл деньги.

Софи пожала плечами, потому что вовсе не была в этом так уверена, в отличие от Стива.

Стив отвез ее в отель, и она, быстро попрощавшись с ним, поднялась в номер. Ей хотелось скорее приступить к работе. Она взяла переданные ей списки и пошла на крышу. Софи нравилось находиться там, ощущать воздух, наполненный влагой океана, слышать шуршание шин с дороги, постепенно погружаться в проблему, из-за которой она здесь.

Но и тут Софи ожидало разочарование. Закончив просматривать все списки, она вновь поняла, что это тупик. Второй тупик за день. Но она не сдавалась и перебирала в своих мыслях один вопрос за другим в надежде увидеть в конце туннеля какую-нибудь зацепку.

Необходимо было расположить события одно за другим, чтобы ответить на вопрос «Почему?».

Почему человек совершил это, почему он украл эти деньги?

Почему кто-то отравил Элизабет?

Ответ заключался не в банальном мошенничестве и не в алчности, желании разбогатеть или взять себе легкие деньги. Как ей кажется, причина этих событий крылась в более глубокой и старой проблеме.

Вся история была продумана до мельчащих деталей. Но вот покушение на Элизабет скорее было спонтанным, это не похоже на того, кто так ювелирно украл деньги.

Солнце уже зашло за горизонт, температура воздуха медленно падала, Софи плотнее куталась в шаль и оттягивала время, не хотела возвращаться в свой номер. Наступивший вечер вновь принес ей вчерашнее беспокойство. Что же она почувствовала вчера?

Крышу и территорию бассейна закрывали в семь часов вечера, и Софи не осталось ничего другого, как спуститься в свой номер и продолжить там изучать документы.

Перед входом в номер она замялась у двери. Боялась открывать, ей вдруг показалось, что за порогом ее может кто-то ждать. Тот, кто следит за ней. Она с минуту постояла в борьбе с этим безотчетным страхом и, наконец, взяв себя в руки, поднесла электронный ключ к замку.

Войдя, Софи быстро включила свет, увидела, пустую комнату и смогла облегченно выдохнуть. Оглядевшись, она не заметила ничего необычного, ее вещи выглядели такими же, как она их оставила. Кажется, она вновь ошиблась. Может быть, ей вчера просто показалось?

17

На следующий день Стивен пригласил Софи на небольшую закрытую вечеринку в ресторан на крыше Цайц-музея – галереи современного изобразительного искусства Африки. Туда должны были прийти победившие на выборах кандидаты, в том числе и Табо Каботи с Дэвидом Лонго.

Для этого случая Софи пришлось сменить ее простую неприметную одежду на что-то более официальное.

Но она не возила с собой много вещей, так что выбор был один – черные брюки, черная блузка и желтый пиджак. В таком виде она не хотела прогуливаться по улицам Кейптауна, но для выхода в свет подойдет.

За Софи заехал Стивен. Он сказал, что они пойдут вдвоем; Элизабет пока предпочитает проводить больше времени дома, а Форест уже давно запланировал с друзьями и некоторыми коллегами брааи на эту пятницу.

– Брааи? – Софи, кажется, в первый раз слышала это слово.

– Барбекю, мы называем это брааи. Форест приглашал нас с тобой тоже. Но я подумал, что тебе важнее познакомиться с Дэвидом Лонго.

И в этом Стивен был прав.

Софи очень волновалась по поводу этой вечеринки, сколько там будет людей, кто они и как ее воспримут.

Доехав до нужного этажа на лифте, Софи зашла в фойе ресторана на крыше, и ее встретил гул голосов. Она неосознанно бросила взгляд на себя в зеркало и снова поймала в образе временами свойственную ей неуверенность. Хотя она была одета со вкусом и элегантно, не могла избавиться от опасения, что до этой вечеринки все равно недотягивает.

Внутри ресторана стояла атмосфера радости и легкого праздника. Стильно одетые люди с бокалами игристого вина, разного возраста, но с хорошим достатком, стояли около панорамных окон с видом на гавань. Они непринужденно общались между собой, смеялись и наслаждались приятным вечером.

Друзья Стивена тепло встретили их пару улыбками и с неподдельным любопытством разглядывали Софи. В их глазах она читала многочисленные вопросы и искреннее удивление, что Стив привел с собой девушку сегодня.

Игристое позволило Софи постепенно расслабиться, и она смогла вздохнуть свободно. Большинство окружающих людей были настроены к ней дружелюбно. Она ожидала некого высокомерия, надменности от этого класса, типичное для Европы или Северной Америки, но теперь понимала, что южноафриканцы по своей природе простые. Она попала под их обаяние и ощутила невероятное тепло. Это напомнило ей Латинскую Америку.

Стивен подвел ее к небольшому мужскому кругу, стоящему в углу ресторана, и представил всем. Софи осмотрелась, но внимательнее всего изучала Табо Каботи с Дэвидом Лонго.

Табо сразу перешел к разговору со Стивом, спросил, почему он один пришел из всей их знаменитой команды. Он говорил быстро и не дослушивал ответов Стива. Рассказывал что-то про свою новую большую ответственность перед обществом, как он гордится ею. А Дэвид стоял чуть в стороне и пристально смотрел, переводя взгляд то на Стива, то на Софи.

Она всего пару минут наблюдала за Табо, но этого хватило, чтобы понять: он точно не подставлял Эмерсона. Табо казался настоящим балаболом, но не представлял опасности. В это время Дэвид пригласил ее отойти с ним в место потише. Его заинтересованность удивила Софи.

Высокий респектабельный мужчина с властным выражением строгого лица и зорким взглядом. Он занимал серьезный пост, а сейчас еще получил место в нижней палате Парламента ЮАР. Достойный противник для Эмерсона.

– Я рад, что Стивен нашел себе девушку, – достаточно прямо начал разговор Дэвид.

– Но я не его девушка, – смущенно улыбнувшись, ответила Софи.

– Тогда какова причина вашего приезда?

– Я приехала по работе.

Дэвид удивленно смотрел на нее, сомневаясь в ответе Софи. Между ними началась легкая игра. Она чувствовала его любопытство к ней, которое нарастало с каждым словом и переходило в заинтересованность. Но и ей самой необходимо понять этого мужчину. Действительно ли были серьезные противоречия между ним и Эмерсоном?

– Как дела у Эмерсона? – будто прочитав ее мысли, спросил Дэвид.

Софи растерялась, не ожидая такого вопроса, и немного помрачнела, вспомнила их последнюю встречу.

– Что случилось?

– Я ему не понравилась.

Этот странный разговор натолкнул Софи на откровенность, несвойственную ей для первой встречи с незнакомым мужчиной. Она что-то чувствовала в Дэвиде и посчитала, что должна говорить с ним более открыто – это позволит узнать его лучше.

– Я не удивлен. Эмерсон непредсказуемый и сложный человек, – и тут он внезапно протянул Софи свою визитку. – Я бы хотел встретиться с вами еще раз, думаю, нам есть, что обсудить. Позвоните или напишите мне, это мой личный номер. А сейчас верну вас Стивену, вижу, он уже направляется в нашу сторону. Приятного вам вчера!

Этот разговор оставил неоднозначное и интригующее впечатление у Софи. О чем хотел поговорить с ней Дэвид?

18

В субботу Софи позвонила Стиву и спросила про его планы на вечер.

– Никаких! У тебя есть предложение? – он был рад и заинтригован, это слышалось в его голосе.

«Да, у меня для тебя шикарное предложение», – подумала Софи: поедем в офис вечером. Но Стиву она сказала, что объяснит по дороге, когда они встретятся, иначе он будет отговаривать ее. Она чувствовала, что ему явно хочется сводить ее в ресторан, съездить на красивый пляж, сходить в бар, но уж точно не идти на работу.

– Ни стыда, ни совести у тебя нет! Я, как наивный мальчик, повелся, думал, мы погуляем, а мы тащимся на работу в выходной, – выговаривал ей жалостливо Стив по дороге в центр. – Какое-то извращение, честное слово. Мы что там, в темноте будем гулять среди пустых столов?

Она кивнула ему и поняла: Стив скоро отыграется на ней за эту затею. Стиву пришло какое-то сообщение, он проверил его и присвистнул.

– Нас ждет потрясающий вечер! Мы как раз все успеем по времени.

– Что ты задумал? Мне уже стоит начинать волноваться? – что-то в голосе и поведении Стива начало настораживать Софи.

Он снова хмыкнул и тронул ее за плечо.

– Тебе это точно понравится! Увидишь скоро!

Теперь ее, казалось бы, блестящая затея уже не выглядела столь удачной. Что задумал Стив?

Когда они зашли в здание, охранники на посту удивились. Стив сразу сделал рукой какой-то знак и подошел к ним. Софи стояла в стороне и не могла услышать их слов. Мужчины дружно рассмеялись, пожали руки, и Стивен кивнул в направлении лифта. Она лишь услышала, как один из охранников крикнул им:

– Вы там поосторожнее! Удачи, ребята!

Они ехали в лифте, и Софи наблюдала за Стивеном. Он действительно был слишком возбужденным, словно в предвкушении чего-то.

– Стивен, что происходит?

Скрывать свои эмоции он, конечно, мог, но сейчас выглядел таким радостным и довольным, будто затеял шалость и ждет ее реакции.

– Мы приедем на сороковой этаж и пойдем погуляем по пустым офисам, все, как ты хотела, – иронично ответил он.

– Что за пакость, скажи, ты придумал?

– Просто маленькая шалость, но все вопросы не ко мне, а к правительству.

Софи с громким театральным вздохом откинулась на стенку лифта и недовольно посмотрела на Стива. Он стойко выдержал этот укоризненный взгляд.

Они вышли из лифта, внутри действительно не было никого. Ну, а что она, собственно, ожидала? Везде горел свет, будто специально только для них двоих. Царила тишина, пустые отсеки и комнаты пребывали в полном покое. Слышались только их тихие шаги по коврам.

Софи почувствовала странное напряжение и волнение. Рассеянно оглянулась вокруг, в чем же подвох?

Черные экраны компьютеров, будто пустые глазницы, бесстрастно наблюдали за ней. «Сосредоточься! Ты же не зря пришла сюда, ты точно найдешь зацепку», – говорил ее внутренний голос. Со стороны все выглядело таким же, как и в прошлый раз.

– Что именно ты хочешь найти? – прервал ее раздумья Стив.

– Когда я приходила в рабочие дни, было слишком много фонового шума. Я пыталась почувствовать мысли, настроения людей, но не смогла многого заметить. Подумала, может быть, это от большого количества сотрудников. Решила походить здесь в тишине, ведь любое здание хранит в памяти определенные события, настроения. Есть надежда, что сегодня смогу получить информацию, – рассеянно говорила Софи, пока шла по коридору и заглядывала в офисы разных отделов.

Где-то в ее мысли проникали ничего не значащие образы: кто-то спешит с документами на следующий этаж, кто-то строит планы на выходные. Один мужчина средних лет жалуется коллеге на дорогое образование и не знает, как оплатить хорошую частную школу для младшего ребенка, на которую он рассчитывал.

В конце коридора в окнах от пола открывался обзор на соседний деловой центр. Софи подошла и полюбовалась видом. В этих зданиях тоже на нескольких этажах горел свет, видна была Столовая гора.

– Как красиво!

Стив приобнял ее за плечи и тоже любовался видом, хоть и привычным для него. Она смогла чуть-чуть расслабиться и надеялась, что дальше ее разум будет более восприимчив к образам, и получится найти что-то еще.

Они поднялись на следующий этаж по лестнице, и там ее взгляд сразу притянул один офис. Софи спросила, чей он.

– Тут я не помогу, Форест лучше знает наших сотрудников. Но я спрошу его позже.

В этом месте аура была сильнее, она источала чувство ревности и несправедливости. Всеми невидимыми красками проявлялась сильная натура женщины, которая здесь работала. Эта сотрудница испытывала сильную ненависть. Но к кому – Софи не смогла увидеть, как и ее лицо. Просто след сильных эмоций, окрашенных гневом.

– Ты точно не знаешь, кто здесь работает? – Стивен в ответ снова покачал головой. – Вам следует приглядеться к этой даме, она нехороший человек и может быть опасной. Я не помню, чтобы Форест или Элизабет знакомили меня с ней, я бы обязательно почувствовала ее гнев при встрече.

– Не волнуйся, я узнаю, кто это.

– Возможно, это ее личные эмоции. Как будто ее недавно оставил мужчина. Да, вероятнее всего, это касается ее личной жизни, а не работы, – продолжила Софи.

Стивен, пораженный, смотрел на нее и не верил своим глазам: как она все это видит. Он действительно наблюдал очень интимный момент, когда Софи в открытую пользовалась своим даром, заглядывая в другой мир, скрытый от него.

– Тебе придется привыкнуть к этому, Стив.

– Я в восхищении! Этот дар подсказывает тебе правильное направление, – честно сказал он, и она понимала, что он не обманывает ее. Его прежнее игривое настроение сменилось на серьезное и настороженное.

Затем был следующий этаж и все те же бесконечные коридоры темно-коричневого цвета, бежевые ковры, смягчающие звук их шагов. Потом другой этаж, где мебель уже дороже. Она помнила из рассказа Фореста, что здесь работают сотрудники выше рангом.

Стивен стал чаще посматривать на свои часы, будто ждал кого-то.

– Кто-то придет к нам?

– Нет, мы здесь совсем одни. Романтично, да? Пустой офис в небоскребе, и только мы с тобой…

– Действительно. А ты романтик, Стив?

– Будто бы ты не знала об этой слабости моей натуры.

Его игривый настрой снова вернулся, и это огорчило Софи. Ей-то надо сосредоточиться, а не флиртовать с ним.

В еще одном кабинете она почувствовала нехорошие сильные эмоции. Софи спросила Стивена, может ли она сесть за стол, и он, конечно, ей разрешил, но сам остался стоять в дверях.

На рабочем столе был беспорядок, разбросанные бумаги, ручки, карандаши, маркеры… «Откуда здесь столько всего взялось», – думала она. Затем обратила внимание на доску сзади, исписанную числами и формулами. Софи начала собирать разбросанные предметы, заметила, что некоторые карандаши сломаны пополам. Ее руки двигались почти машинально, словно сами управляли ею сейчас. А вот разум искал точную информацию для расследования среди этого хаоса на столе. Прибрав канцелярские принадлежности, она начала складывать бумаги в стопку, предвидя, какой скандал в понедельник закатит хозяин этого кабинета. Но ей это необходимо, чтобы почувствовать причину его эмоций.

Все это принадлежало мужчине, руководителю отдела, но связано было с его личным проектом. Что-то пошло не так, и он прогорел, потерял все свои деньги, а также друзей и знакомых, всех, кто был вовлечен в это дело. Он хотел создать что-то, но у него не получилось. И название странное…

– Стив, помоги мне, перечисли планеты Солнечной системы, пожалуйста.

– Меркурий, Венера, Земля. Кстати, я знаю, чей это кабинет. Дальше вроде Марс, Юпитер, Сатурн…

– Стоп. Достаточно. Сатурн, тебе это о чем-то говорит?

– Сын Питера Гай Осс разрабатывает свою криптовалюту с названием, созвучным Сатурну.

– Он потерял все деньги.

– Как? Вот черт! Как это глупо.

– Ну, вы же здесь увлекаетесь криптобиржами, вот и он попробовал, вложил не туда, и решил создать новое.

– Вот это и глупо. Конечно, крипта здесь популярна, а как иначе, ранд ненадежен, никто не уверен в будущем экономики, все вертятся как могут. Но я все-таки надеялся, у Гая что-то получится.

Значит, у него не получилось. Это был мотив Гая и его отца – взять деньги фирмы. Возможно, он планировал их вернуть, ведь он был так уверен, что его ждет успех. Но что-то подсказывало Софи: не они украли средства. Может быть, она спешит с выводами, ведь лично еще не знакома с Оссами, и странно, что Питер пока отказывается от встречи с ней. А это беспокоит Софи и наводит на определенные мысли.

Пора подняться на верхний этаж, где расположены кабинеты начальства. Они со Стивом пошли дальше. Софи продолжала надеяться, что через пару дней ей все-таки организуют встречу с Питером Оссом.

Тишина словно заняла все пространство. Софи чувствовала ее, дышала ею, время будто замерло, и минуты тянулись, распадаясь на медленные секунды. Это место принадлежало только им двоим.

Она завороженно смотрела на пустой офис, без людей он стал волшебно прекрасным. Софи с детства любила гулять по ночным пустым библиотекам, кинотеатрам, она выросла в них, хотя сейчас уже с трудом вспоминала это. В своих мечтах ей нравилось ходить на свидания в закрытые галереи и музеи поздно ночью, ей казалось это верхом романтизма. Что может быть лучше пустых залов, наполненных произведениями искусства, а рядом воображаемый возлюбленный?

Стивен бросил быстрый взгляд на часы и подошел к ней, непринужденно приобнял за плечи и повел к окну. Перед ними снова был весь центр делового квартала, а над ним – фиолетовое небо после заката. Наступала ночь.

Вдруг в соседних зданиях начал выключаться свет: один этаж, через долю секунды второй и дальше, будто рассыпающийся карточный домик. А затем и у них в офисе погас свет! Софи вздрогнула всем телом и чуть не подпрыгнула.

Дьявол, это же блэкаут!

– Стив, ты совсем чокнутый! – эмоции захлестнули ее.

Пробираться наощупь в темноте было проблематично, даже несмотря на включенные телефонные фонарики. Софи периодически врезалась и стукалась не пойми обо что. Почти все ее шаги сопровождались проклятиями и чертыханьем. Слыша, как она в очередной раз врезалась в дверь, Стив крепко взял ее за руку.

– Чувствую себя агентом-республиканцем, застрявшим ночью в штабе демократической партии в Уотергейте! Что за бред, Стив! У вас что, генераторов в офисе нет?

– Не хочу я играть за республиканцев, да еще и при Никсоне! Давай лучше будем репортерами The Washington Post – Бернстейном и Вудвортом!

– Ну да, конечно, и кто из нас кто?

– Мне кажется, я больше похож на Вудворта. Не переживай, мы уже дошли до моего офиса. Выпить хочешь? Уверен, у меня в шкафу обязательно что-нибудь найдется!

– Стив, честное слово, ты невыносим! Может, у тебя еще и свечки имеются? Ты же наверняка готовился к такому романтическому свиданию в лучших традициях африканского блэкаута.

Он остановился, видимо, задумавшись.

– Нет, свечек нет, – с разочарованием в голосе сказал Стив, – но я понял твой тонкий намек, в следующий раз будут. Прошу вас, миссис Кэтрин Грэм, входите, – открыл перед ней дверь и посветил фонариком внутрь своего кабинет.

– Господи! Что на тебя нашло?

– А чем тебе не угодила владелица The Washington Post?

Софи лишь качала головой, порядком устав от дурачеств Стива. А он стал рыться в шкафу, видимо, в поисках вина.

– Кофе не предлагаю, кофемашина не работает. Но зато есть бутылка Пинотажа, будешь? Может быть, это немного загладит мое поведение?

– Мне по гороскопу однажды выпал Пинотаж – будто это мой сорт винограда.

– А что, есть винные гороскопы? – спросил Стив, разливая вино по чашкам.

– Это просто вид рекламы. Зато звучит оригинально.

Они сидели на полу в его угловом кабинете и смотрели из окна на город. Свет горел только на набережной Виктории и Альфреда. Разговор перешел на личные темы, темнота способствовала этому, и они обсуждали прошлое, где проскальзывали имена Лорейн и Райана.

– Нам всегда удавалось легко строить грандиозные планы, но гораздо сложнее было воплотить их, – говорил Стив. – Чаще всего от этих задумок приходилось отказываться по тем или иным причинам. Мечты стали для нас своеобразной отдушиной, которой мы по глупости и недальновидности не воспользовались, пока было время. Я все силы тратил на работу в компании, Лорейн тоже, а на остальное нам не хватало времени и решительности. Не передать словами, как я об этом потом пожалел!

– Я очень хорошо тебя понимаю. Людям свойственно мечтать, много мечтать! Но, пока идешь к этим грезам, время ускользает, и ты не замечаешь, что на этом пути уже потерял часть задуманного. Мы забываем о том, что надо не просто задумывать, а воплощать свои мечты, иначе будет упущено время, а к прошлому возврата может не быть.

– Ох уж эти иллюзии! Мы учимся понимать и принимать себя на протяжении всей этой чертовой жизни, прости за грубость!

– Но вы ведь были счастливы с Лорейн. Это так! Сколько лет вы были вместе?

– Семь лет.

– Семь умножить на триста шестьдесят пять дней – это две тысячи пятьсот пятьдесят пять дней, ночей и доброго утра с кофе, – сказала она, подсчитав на калькуляторе в телефоне. – Это много, действительно много. Настоящее счастье – иметь столько ночей рядом с любимым! Даже если вычесть, например, твои командировки, все равно остается немало.

Про себя же она думала, что ей выпало гораздо меньше… Но какой смысл говорить об этом Стивену.

– Да, но я очень скучаю по Лорейн, и мне не хватает того, что могло бы быть у нас с ней сейчас и в будущем, – безрадостно сказал он и зачем-то проверил время на часах, хотя явно не запомнил цифр. – Будущее… вот о чем мы мечтали.

Через короткую паузу с грустью в голосе продолжил:

– Знаешь, я даже рад, что у нас не было детей. Не представляю, какими словами я бы объяснял ребенку смерть мамы и как бы остался с ним один, без Лорейн.

Эта фраза звучала отрепетировано, Стив много раз уже ее произносил. Он как будто уверен в том, что его собеседник обязательно поднимет эту тему или будет ждать этих слов. Но в действительности Стивен думал иначе, и Софи это чувствовала.

Он сожалел о детях, но его пугала воображаемая картина: он в детской читает книгу ребенку перед сном и говорит, что Лорейн на небесах; как малыш спрашивает его, неужели и Стив тоже может умереть и оставить его совсем одного. И тогда Стивен обещает жить до ста лет.

Эта сцена часто приходила ему в голову и каждый раз пугала, поэтому было проще отрицать эту несбыточную мечту о детях.

Они молча сидели еще некоторое время, вспоминая каждый свою боль.

Через пару минут после того, как зажегся свет, они услышали движение лифта. Кто-то поднимался к ним на этаж. А затем они увидели шедшего по коридору в их сторону Эмерсона.

– Какого черта вы здесь делаете? – на его лице было такое удивление, будто он увидел пришельцев в его офисе.

– Лично я соскучился по любимой работе, а Софи взял за компанию. А вот что ты здесь делаешь? Кстати, ты ходил вчера на браай к Форесту?

Стивен уже поднялся с пола и пожал руку своему начальнику. Эмерсон казался еще более потерянным и даже осунувшимся с их последней встречи.

– Да, я был у него, заглянул на полчаса. И все-таки я не понимаю, что вы здесь вдвоем делаете? – его явно раздражало присутствие Софи как в офисе, так и в компании Стива.

– Пинотаж пьем. Ты выглядишь уставшим, когда поедешь в отпуск? – участливо спросил Стив.

Сначала Эмерсон чуть замешкался с ответом, ведь он не ожидал их здесь застать. Он пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве. Усилием воли он натянул на лицо дежурную улыбку и произнес отрепетированные слова:

– На следующей неделе полечу в Майами. Жена думает, зима будет холодная, и ей захотелось на пляж и шопинг. Флорида – место что надо. Если еще не были в Майами, я вам рекомендую. Девушкам очень нравится этот город, – последние фразы он сказал, обращаясь к Софи. Будто показывал, что у него все хорошо.

– Спасибо за совет. Да, в Майами я не была, – она постаралась как можно тактичнее и спокойнее ответить.

– Обязательно слетайте! Вам точно понравится! Ну что ж, мне пора идти, я как раз зашел распечатать пару документов до нашего отлета. Кто знает, может быть, к моему возвращению вы уже разгадаете каверзную загадку. Я был бы рад! – и снова Эмерсон говорил с Софи как ни в чем не бывало, будто не устраивал ей скандальной сцены в ресторане. Но она чувствовала, что внутри он натянут как струна.

Он ушел и оставил множество новых вопросов. Такой человек как Эмерсон не ходит на работу распечатывать документы. То, как он говорил о Флориде, смущало и настораживало ее. Софи уловила явную ложь в его словах. Майами? Нет. Все слова были произнесены правильно, но интонация и подтекст – она терялась в своих предположениях. Что же это могло значить?

Спустившись на лифте, Софи мысленно поблагодарила того, кто придумал генераторы, иначе бы им пришлось сорок этажей пройти пешком.

– Ну, что скажешь? – обратился к ней Стив.

– Мне все это очень не нравится. Эмерсон едет не в Майами. Вроде бы мелочь, но что-то здесь не то, и он скрывает это ото всех.

– Когда он вылетит, я через пару своих знакомых в аэропорту смогу узнать место назначения. Но только если билет именно в этот город.

Затем последовали предложения от Стивена поехать куда-нибудь поужинать. Но день был насыщенный, и еще больше усложнять ситуацию она не хотела, поэтому попросила отвезти ее обратно в отель.

В номере она раз за разом воспроизводила разговор с Эмерсоном. Когда он произнес «Флорида» – это слово отозвалось острой болью в сердце. Райан провел там детство, на Ки-Уэсте, в доме бабушки. Но Софи так и не успела съездить вместе с ним туда. И теперь каждый раз, услышав что-то о Флориде, она вновь думала о Райане.

Но куда же на самом деле уезжает Эмерсон? И зачем?

19

Что-то в разговоре со Стивеном о Лорейн беспокоило Софи. Она решила поговорить с кем-нибудь об этом. Это личный разговор, и у нее только одна кандидатура – это Элизабет. Софи позвонила ей и предложила встретиться.

Услышав в ответ звонкий радостный голос Элизабет, она почувствовала, что приняла верное решение.

– С удовольствием! Может быть, сегодня? Я почти закончила дела в СиБиДи. Подхвачу тебя где-нибудь и поедем на ранний ужин. Ты о чем-то конкретном хочешь поговорить?

Внезапно Софи растерялась и не знала, как лучше поступить. Сказать ли сейчас Элизабет о цели их встречи или как будто случайно повернуть разговор в этом направлении. Но в случайностях она несильна, да и Элизабет может все раскусить. Нет смысла скрывать причину их встречи.

– В этот раз я не планировала обсуждать дела компании, по крайней мере, это не цель моей встречи с тобой. Если честно, я подумала, что именно ты можешь рассказать мне больше про Стивена и Лорейн. Конечно, только если ты согласна, я приму любое твое решение.

В телефоне воцарилось молчание, но потом Элизабет ответила:

– Да, это не то, что я ожидала услышать. Впрочем… ладно. Мы должны встретиться и поговорить, и я знаю конкретное место, куда мы поедем. Позвоню, как буду подъезжать.

– Отлично! До встречи! – и Софи облегченно выдохнула. Все оказалось чуть проще, чем она предполагала.

Они встретились через час, и Элизабет повезла их в район Клифтон – к милому ресторанчику с видом на пляж.

– Здесь раньше было наше с Лорейн любимое кафе. Мы часто заезжали сюда. Но через год после ее смерти то зведение закрыли, а недавно открыли вот это, новое. Меню стало даже лучше предыдущего. Скажу честно, я была немного рада закрытию. Мы с Лорейн провели там много часов, и каждый раз, проезжая мимо, я вспоминала ее, – Элизабет отпила из бокала и задумчиво посмотрела в сторону пляжа, вспоминая подругу.

Через пару минут они обсудили меню и сделали заказ.

– Я удивилась, когда ты сказала о Лорейн, и моей первой мыслью было отказаться. Но ты нравишься Стивену, и, думаю, поэтому нам с тобой нужно поговорить. Может быть, он не столь явно это показывает, но я давно знаю Стива и вижу определенные сигналы. И не отрицай, по тебе вижу, что это взаимно.

– Ты права, – тихо сказала Софи, а Элизабет торжествующе улыбнулась и снова подняла бокал. Софи рассказала, как вчера вечером вместе со Стивом гуляла по пустому офису, как сидела в темноте с ним в кабинете и пила вино.

– Я права! Как я рада! Знаешь, пару дней назад Стив мне позвонил, – смеясь сообщила Элизабет, – и сказал, что собирается в парикмахерскую подстричься. А я так резко принялась его отговаривать, понимая, что девушкам должны нравиться его немного отросшие волосы, это ведь смотрится очень привлекательно. Помню, каким он обычно возвращается из парикмахерской – с потерянным шармом. Так вот, я его решительно отговаривала. Он был в шоке и отменил свою запись.

Элизабет снова звонко засмеялась.

– Это знак, что я ему нравлюсь? – спросила Софи.

– Конечно – да! Чтобы сразу после нашей первой общей встречи он побежал стричься… я тебя умоляю!

– Хорошо, – смущаясь, ответила Софи.

В это время принесли еду, и они начали есть, на удивление обе чувствовали себя голодными.

– На самом деле Лорейн стала мне близкой подругой уже когда заболела. Мы давно дружили, но по-настоящему сблизились после диагноза.

– А у нее было много друзей? У их пары, я имею в виду? Дело в том, что я не слышу от Стивена упоминаний, он все время говорит только про тебя и Фореста.

– Да, к сожалению, я до сих пор теряюсь в догадках, как так могло случиться. Это было около пяти-шести лет назад. Казалось бы, современному обществу многое известно о раке, и люди уже не стесняются этой болезни, но эта тема до сих пор частично табуирована.

Софи понимающе кивнула, а Элизабет продолжила:

– Не все правильно реагируют на эту новость, когда беда случается с тем, кто в твоем окружении. И что меня вдвойне удивило: друзья Стива и Лорейн были их ровесниками. Взрослые люди, с положением в обществе, но при этом от Лорейн почти все отвернулись.

– Не могу в это поверить, как такое возможно? – поспешила сказать Софи.

– Вот и я тоже, – сказала Элизабет, допивая бокал. – И когда Стив поделился этим со мной, я почувствовала, что должна разделить эти дни с Лорейн. Заезжать к ней, обедать или вывозить ее куда-то. Хотя мне было трудно это начать, но Лорейн очень обрадовалась моему первому визиту. Был ли у меня другой выбор? Наверное, да, но я не принимала его. Мы много общались, обсуждали всякую ерунду, не затрагивая тяжелые темы. Просто были вместе. Стив стал периодически отпускать меня пораньше, в то время я еще работала в его подчинении.

– Но он ведь тоже много времени проводил с женой?

– Стив? Безусловно! Он тогда отменил все командировки, за него ездил Форест. Но вот их друзья выразили сочувствие и будто бы забыли об этом как о незначительном событии. Возможно, случай с Лорейн напугал их, потому что это может произойти с каждым из нас и в любом возрасте. А тут их подруга болеет, и они не знают, как на это реагировать. Проще отойти в сторону и оставить все как есть.

Элизабет взяла бокал с водой, а Софи долила себе вина и продолжила ее слушать.

– Скорее всего, причина в том, что они не хотели огорчать себя этим фактом или смотреть на развитие болезни – отодвинуть Лорейн подальше. Это, пожалуй, мое единственное объяснение такому поведению, – сказала Элизабет.

– Ты права, люди боятся этой болезни, но чтобы так жестоко отнестись к другу…

– Возможно, ты познакомишься с ними, но это уже другая история. Ты знаешь, у меня плохая память на бытовые вещи, например годовщину нашей с Филом свадьбы я каждый год забываю. Но вот кто и как отнесся к Лорейн, буду помнить, я так и сказала мужу на похоронах… Кейптаун – большой город, но в нашем кругу мы знаем всех. Кого-то близко, кого-то чуть меньше, но, так или иначе, они все наши общие знакомые: Стива, Лорейн, Фореста.

Элизабет вздохнула, опустила голову и закрыла глаза. Софи увидела в ее мыслях, как та корит себя за откровенность и злопамятность, и поспешила возразить.

– Ты вовсе не злопамятная, – твердо проговорила Софи. – Ты добрая, отзывчивая и была хорошей подругой для Лорейн в конце ее жизни. А твоя реакция на случившееся тоже логична и понятна. Тебе очень обидно за нее и за то, как с ней поступили друзья. Не хочу вдаваться в подробности, но ты же понимаешь, что я все это вижу и чувствую.

– Это несправедливо! Ей было только сорок два года!

У Элизабет стояли слезы в глазах. Софи потянулась к ней и приобняла.

– Извини, мне следовало больше рассказать о самой Лорейн и Стиве, но в итоге ты слушала одни мои эмоции, – виновато сказала Элизабет, чуть отстранившись от Софи. – Они были такой прекрасной парой, я и не могла подумать, что все так быстро и трагично закончится. Она была прекрасным, светлым человеком. Не все люди, когда тяжело болеют, могут проявлять лучшие качества своего характера, она была одной из немногих. Лорейн до последнего оставалась собой, и тем обиднее мне за нее.

– Это разбило сердце Стива на всю жизнь… – тихо сказала Софи.

– Да, он не был похож на самого себя. Наверное, только в этом году он начал возвращаться к жизни. Поэтому, пожалуйста, если между вами что-то будет, не причиняй ему боль снова. Прошу тебя! – Элизабет посмотрела Софи прямо в глаза.

– Об этом можешь не беспокоиться. Я бережно отношусь к чувствам других людей, – ответила Софи, а в голове у нее промелькнула мысль, лишь бы Стивен сам все не испортил.

– Несмотря на то что я тебе рассказала сейчас об окружающих людях, у нас хорошая страна. И жизнь комфортная, тебе будет легко обосноваться в Южной Африке, – уже в другом тоне продолжила Элизабет.

– Ты рано так далеко загадываешь! – сказала Софи, допивая бокал и пряча в нем улыбку.

– Знаю, но вдруг. Подумай об этом. С ним ты точно не прогадаешь, несмотря на вашу разницу в возрасте. Кстати, сколько лет?

– На самом деле она достаточно существенная, чтобы так легкомысленно об этом думать. Около пятнадцати-шестнадцати лет, мне кажется.

Элизабет пожала плечами и сказала:

– Ну нет, не так чтобы очень много, на грани. Для приличного общества подойдет.

– Спасибо! А ты уже мысленно надела платье подружки невесты и стоишь рядом со мной?

Элизабет лучезарно улыбнулась и откинула назад свои кудрявые волосы, вскинув голову.

– Ты же меня точно позовешь, да? У нас такие красивые локации для свадеб, волшебнее мест не найти! Винодельни, горы и скалы, два океана и красивейшие пляжи. Все, что захочешь! Из твоей самой дикой детской мечты. Можно и к животным поехать. Вы стоите у импровизированного алтаря, а на заднем плане слоны пришли на водопой, разве не чудесно?!

– Элизабет, – с грустью в голосе ответила Софи. Она хотела уйти от этой темы и перевела разговор на собеседницу. – Кстати, я думаю, вам с Филом не помешало бы съездить на выходные куда-нибудь в пригород, на маленькое рандеву только для вас двоих.

– Думаешь? Не знаю, но я возьму это на заметку, – и Элизабет, немного нахмурив лоб, посмотрела на дорогу.

Позже за ними заехал Фил и отвез Софи в отель.

20

Середина июня, африканская зима приближалась к Кейптауну. Утро было холодное, серое, туман наступал с океана, и в воздухе висела морось. Кажется, что предыдущий солнечный теплый день был обманом.

Днем Софи все равно решила прогуляться. Погода была непредсказуемой, и она достала сапоги, теплый свитер и куртку. Зря только сомневалась, брать ли с собой столько теплых вещей.

Она шла вдоль океана, и холодный ветер с Атлантики подталкивал ее в спину и навевал нерадостные мысли. Вчерашний разговор с Элизабет еще стоял перед глазами, и Софи невольно погружалась в собственную печаль.

На камнях пляжа она увидела капского морского котика. Как странно. Они здесь обитают и в большом количестве, но колониями или группой, и не должны заплывать на этот пляж, тем более поодиночке. Софи встала, облокотившись на каменное заграждение, и попыталась присмотреться к морскому котику. Ей показалось, что он болен, поэтому и заплыл сюда. Но она ничего не могла сделать, потому что не понимала морских животных. Проходящие мимо люди тоже обратили внимание на котика и что-то обсуждали между собой.

Софи глубоко вдохнула холодный воздух океана и пошла дальше. Накрапывал дождь, и она накинула капюшон, спрятав руки поглубже в карманы.

Образ одинокого морского котика вернул ее на несколько лет назад, когда она, плавая в океане, увидела морскую черепаху около себя. Та тоже была одна в зоне видимости и подплыла слишком близко к берегу. Софи зашла в воду и поплыла вдоль пляжа, а черепаха все это время находилась возле нее на расстоянии двух-трех метров.

Она спросила о морских черепах знакомую, которая там жила. Девушка сказала, что увидеть черепаху – к счастью, они редко плавают на людном пляже Вайкики.

Образ этой истории остался в памяти вместе с горьким, едва уловимым предчувствием беды. К счастью или к удаче видеть морскую черепаху – возможно, но для девушки все было совсем наоборот. Софи чувствовала, как тучи сгущаются над ней, и что-то плохое скоро случится.

Счастье, которое существовало в ее жизни, быстро растаяло, будто его и не было вовсе. В последующие годы она потеряла любимых людей, друзей, да и себя тоже.

Тяжелее всего Софи переживала потерю Райана. Она несколько раз пыталась его спасти, но смерть подходила к нему вновь и вновь, это было неизбежно. Софи вместе с Кристофером предотвратила аварию, потом она поняла, что Райан серьезно болен.

Месяцы в больничных палатах, которые все как одна похожи друг на друга. Одинаковые голубые занавески на окнах. Одинаковые пикающие мониторы и трубки. Кулеры с водой и пластиковые стаканчики. Неудобные стулья в коридорах. Первые неуверенные прогнозы врачей, что болезнь успели вовремя остановить. Следом более смелые оптимистичные разговоры и шутки лечащего врача, что им с Райаном пора присматривать большой дом рядом со школой для их детей… Для детей, которых у них никогда не будет.

Казалось, что они со всем справились, и беда миновала. Именно в тот момент он погиб. Нелепый случай: разбился, когда катался на лыжах. Тяжелая черепно-мозговая травма. Спуск для новичков, маленькая высота. С ним-то уж точно этого не должно было случится, только не с Райаном.

Все рассыпалось на глазах. Его смерть погасила ее мечты о будущем, о любви, о семье. Ей говорили, что все еще может измениться, и она снова встретит кого-то. Но разве можно этими словами успокоить двадцатипятилетнюю вдову и вернуть ей веру в будущее?

Воспоминания – это настоящая ловушка. Софи остановилась и вернулась из размышлений в настоящее. За это время она ушла уже далеко, дошла до Грин-Пойнт и оказалась около маяка, окрашенного красно-белыми полосами. Большие волны с шумом обрушивались на берег, а затем отступали.

Она зашла в ближайшее кафе и взяла кофе. Руки были холодными, пальцами она теребила салфетку. Скоро Софи принесли заказ, и она обхватила горячую чашку, которая приятно согревала теплом.

В этот момент больше всего на свете она хотела оказаться в Монреале, в доме Кристофера, погладить Шабли и поговорить с ними. Но она на другом конце света и полагала, что нескоро вернется к ним. Ее сегодняшняя работа только-только начала складываться в пазл, а до разгадки еще было далеко.

Пора бы уже признаться себе в том, что та боль, которая гложет ее каждый день, принадлежит иному периоду жизни. Тому периоду, который уже закончился и остался в прошлом. Но Софи никак не могла отпустить это. Она пыталась, отчаянно пыталась, но воспоминания сопротивлялись и каждый день сами приходили к ней. Это могло случиться в любой момент: когда она чистила зубы, шла по улице, разговаривала или читала что-то. Воспоминания настигали тогда, когда она меньше всего ожидала этого.

Софи долго возвращалась обратно, и незаметно наступил вечер. Подойдя к отелю, она будто неосознанно прошла мимо него и, миновав пару кварталов, через несколько минут оказалась возле дома Стивена. Она стояла напротив него, не переходя улицу, и смотрела на горящие окна. Вероятно, гостиная, спальня. Медленным шагом она приблизилась к дому.

Она говорила себе, что оказалась на этой улице из простого любопытства. Хотя кого она обманывала, ведь в глубине души она хотела увидеть Стивена снова и прямо сейчас. Но, стоя около его двери на расстоянии вытянутой руки от домофона, она не нашла в себе смелости позвонить и развернулась к своему отелю.

На обратном пути у Софи снова появилось чувство, что за ней наблюдают. По дороге она несколько раз оборачивалась, но ничего подозрительного не заметила. На улице было тихо, редкие машины проезжали мимо.

В номере она села на край кровати и пару минут не двигалась, прислушивалась к своим ощущениям.

В коридоре кто-то прошел мимо ее номера, а затем под дверь сунули лист бумаги. Софи вскочила с кровати, а когда открыла дверь и выбежала, этот человек уже скрылся в лифте. Она вернулась к своему номеру, но дверь уже захлопнулась. Тогда она вновь прошла к лифту и нервно несколько раз подряд нажала на кнопку вызова, будто это могло его как-то ускорить.

Спустившись на первый этаж, она побежала ко входу, но этого человека уже не было. Это точно был мужчина, но ничего больше она не успела заметить.

Софи подошла на ресепшен и взволновано объяснила ситуацию. Кто-то подбросил ей записку в номер, и это явно не постоялец отеля. Еще дверь в ее номер захлопнулась, и она осталась без ключа.

Перед ней несколько раз извинились, выписали новый ключ. Обещали как можно скорее связаться со службой безопасности и посмотреть вместе с ней камеры. Заботливая девушка довела ее до кафе в отеле, предложила выпить чего-нибудь и подождать, служащие скоро должны были позвать Софи.

Она все никак не могла перевести дух и успокоиться, пульс зашкаливал за сто, и ее пробивала дрожь. Но вскоре к ней подошли из службы безопасности и проводили в отдельную комнату, где показали записи с камер.

Мужчина вошел в отель, зашел с кем-то из постояльцев в лифт и вышел на ее этаже. Подойдя к номеру, подсунул записку и сразу же ушел. На записи появилась сама Софи, было видно, как она бежит за ним к лифту. Темнокожий, в серой куртке. Лицо хоть и было видно, но оно ни о чем ей не говорило. Завтра она попросит Фореста или Стива посмотреть эту запись еще раз, может быть, они смогут узнать его.

Вернувшись в свой номер, она открыла пополам сложенный листок. На нем была написана всего одна фраза:

«Будь осторожнее со Стивеном».

21

На следующий день Софи собиралась поехать на набережную Виктории и Альфреда, хотела побыть в людном месте ради своей иллюзорной безопасности и заодно встретиться со Стивом. Волнение и беспокойство после вчерашнего вечера подспудно следовали за ней, она понимала, что не избавится от них. Софи потеряла то легкое, невесомое чувство безопасности и теперь находилась в еще большом напряжении, чем раньше.

Утром она включила местные новости. Парламент ЮАР избрал президента страны. На экране депутаты подходили к небольшим запечатанным урнам для голосования. Среди них она увидела Дэвида Лонго, он смотрел прямо в камеру. Строгий, сосредоточенный, немигающий взгляд.

Дальше в эфире показали выступление президента:

– Для меня это вновь большая привилегия и ответственность служить нашей великой нации… – говорил президент.

Софи взяла визитку Дэвида и отправила ему короткое сообщение. Она вздрогнула от неожиданности, получив сразу ответ от него. Он написал, что очень ждал ее сообщения и хотел бы увидеться через пару дней. Софи почувствовала, что он много думал о ней, и это насторожило ее. Теперь у нее еще больше вопросов.

Пока ей не удалось понять, кто написал и принес записку. Она подвела сама себя, и от этого ее чувство досады только росло.

Кто за ней следит? Кому она может доверять? Софи вглядывалась в бескрайнее голубое небо и боялась увидеть признаки надвигающейся беды.

Она думала о Стивене и гадала, почему на записке написано его имя. Иногда всматриваясь в его лицо, она пыталась найти в нем черты Райана или Кристофера. Софи хотела разгадать Стивена, но пока не могла этого сделать. Их отношения похожи на странный танец без ритма. Шаг вперед, шаг назад и два шага в сторону.

Софи встретила Стива на набережной, около колеса обозрения. Они неспешно бродили по гавани среди небольших кораблей, парусников, старых перестроенных доков, ярких аутентичных магазинов, ресторанов.

– Для лучшего понимания, я должен кое-что тебе рассказать, – сказал Стив. – В молодости я относил себя к виноватым либералам.

Софи недоуменно посмотрела на него.

– В каком именно смысле?

– Давай пойдем вперед, и я покажу тебе кое-кого, – он махнул рукой в неопределенном направлении и повел ее дальше по мостовой. – Да, я вырос виноватым либералом. Считал, что я, моя семья, и все мы – белые – виноваты перед обществом. Виноваты, потому что получили счастливую судьбу, родившись белыми. И потом я всеми силами хотел заслужить прощение за эту привилегию. Такая ирония. Как будто я сам собственноручно построил апартеид, придумал рабство и все остальное.

Они дошли до Нобелевской площади, где стояли фигуры южноафриканских лауреатов. Стивен подвел ее к одной из бронзовых скульптур в центре. Софи посмотрела на памятник, но никак не могла узнать, кто это.

– Фредерик Вильям де Клерк. Последний африканер, который был президентом ЮАР. Он и его сторонники дали право на голосование коренному населению и право на покупку и приобретение земель. Именно с его приходом апартеид пал, не сразу, конечно, но он сделал невозможное возможным. И видишь, – Стивен указал на другую фигуру рядом с ним, – это Нельсон Мандела. Все великие люди здесь. Я не хочу, чтобы ты думала, что все белые поддерживали апартеид. Были и те, кто добился компромисса, и они изменили нашу страну. Хотя путь был очень долгим.

Софи подошла ближе к воде и огляделась. Солнце начинало садиться и украшало все окрестности позолоченным светом. Вдалеке была видна Столовая гора, и с этого ракурса она действительно напоминала большой длинный стол, соответствующий ее названию. На воде стояли парусные прогулочные лодки, а дальше, за разводным мостом и старыми перестроенными доками, находился Цайц-музей. Софи любовалась старейшей действующей гаванью Южного полушария. Ошеломительное чувство, ты – на краю света. Но почему именно такой красивейшей Земле было уготовано испытать столько боли и трагедий?

Она посмотрела на Стивена и почувствовала, что он еще многое ей хочет рассказать. Эта тема бесконечна, и она будет тонкой нитью еще долго проходить сквозь их разговоры и все предстоящие события в этой стране. ЮАР неотделима от своего прошлого, да и как может быть иначе?

– Пожалуйста, поделись еще со мной своими воспоминаниями, мыслями.

Стивен кивнул и продолжил:

– Знаешь, что меня очень расстраивало и выводило из себя после падения апартеида? В те годы я учился в университете и начинал строить карьеру, формировал себя как личность. Многие люди автоматически причисляли меня к соучастникам апартеида, хоть и не имели обо мне ни малейшего представления. Только потому, что я белый, никто не вдавался в подробности моих английских корней. Я же не потомственный африканер, моя семья переехала в Южную Африку лишь в начале XX века.

Софи молча смотрела на Стивена. Она не знала, какие именно слова должна подобрать в этой ситуации. Тема апартеида, африканеров и коренного черного населения даже спустя тридцать лет оставалась раной на сердце страны. И хотя со временем рана кровоточила меньше, она продолжала напоминать о себе. Слишком много боли и несправедливости. Но было уже поздно, она здесь, и они это будут обсуждать.

– Я тогда часто ездил в Европу и Северную Америку по учебе, работе. Когда меня спрашивали случайные люди, откуда я родом, я всегда говорил: из ЮАР, не видел смысла врать. Случись это сейчас, конечно, соврал бы. Но я был молод. И для многих людей автоматически становился именно соучастником апартеида. Они меня машинально, не думая, причисляли к этому злу из-за цвета кожи.

– Стив, мне так жаль. Но это просто слова.

– Мне было очень обидно тогда, и я всеми силами пытался исправить подобное мнение о себе. Убеждения и идеалы стоят дорого. Пришлось много за них отдать. Поэтому по возвращении в Южную Африку я уговорил отца перестроить наш бизнес. Передать управление рудниками в другие руки и постараться как можно быстрее помочь новому правительству укрепиться у власти.

– И у вас многое получилось благодаря тебе!

– Давай сменим настроение, – через некоторое время сказал Стив. – Пойдем поужинаем, думаю, сейчас самое время.

Они оставили позади себя розовый закат и стали возвращаться по набережной обратно, в сторону ресторанов.

Наступал поздний вечер, и стрелки часов приближались к девяти после полудня. Ресторан начинал понемногу пустеть, столики освобождались. Гости уходили, но официанты и хостес стояли около входных дверей, ожидая возможных посетителей.

Софи оглянулась через плечо и посмотрела на компанию за соседним столиком. Ей показалось, они что-то праздновали, может быть, день рождения или какую-то особую дату. Гости ресторана смеялись и громко разговаривали друг с другом. Наблюдая за ними со стороны, Софи искренне улыбалась. Ей всегда нравилось замечать чужое счастье. Как будто достаточно лишь посмотреть на него, и она тут же чувствовала сопричастность к их состоянию. В этом не было ни капли зависти, только радость за других людей.

Потом она бросила взгляд через стекло на улицу, приглядываясь к прохожим. Кто-то шел в куртке, надев капюшон, кто-то кутался в шарф. Все-таки зима в Африке – удивительное время.

Внезапно на нее нашло странное чувство: непривычное ей спокойствие. Оно окутало ее будто теплым одеялом. Хотя обычно не баловало своим присутствием. Но именно сейчас, в этот вечер, в этом ресторане, в компании Стива она почувствовала спокойствие.

И это было так естественно, непринужденно. Софи не хотела покидать это кафе, возвращаться в отель и уходить от Стива. В мыслях она мечтала продлить этот вечер, чтобы он не заканчивался.

Они со Стивом наслаждались тишиной и ни один из них не решался попросить счет и выйти за пределы этого романтического мгновения. Чувство предвкушения и разные вариации окончания вечера, когда оба хотят сказать «да», но боятся услышать в ответ «нет».

Софи надеялась услышать от Стива простой вопрос-предложение: «Поедем ко мне?» – и ответить ему «да». Но другая часть, та, что на краю сознания, вечно вселяла сомнения. Она слишком хорошо знала себя и свое поведение в подобные вечера: будет тянуть до последнего. Ей нужна такая ситуация, в которой у нее не будет выбора и кто-то примет решение за нее.

– Хочешь еще что-нибудь? – сразу спросил Стив, как Софи допила чашку кофе.

– Нет, спасибо. Думаю, нам пора просить счет, – произнесла она, хотя на самом деле хотела сказать совсем другое.

Стив сделал знак официанту, а она, не зная, куда деть свои глаза, начала перебирала свой браслет, словно четки. Катала деревянные бусины пальцами и продолжала размышлять, делать ставки, кто из них и что скажет дальше.

Принесли счет, и Стив начал расплачиваться, а Софи снова посмотрела на улицу. «Как же похолодало с наступлением темноты», – думала она, снова разглядывая человека в серой куртке и капюшоне. Но в этот момент что-то изменилось, за пару секунд ее настроение резко переменилось. На смену спокойствию пришла тревога.

Этот человек в серой куртке проходил около кафе двадцать минут назад, и, кажется, он даже оглянулся и бросил взгляд на них со Стивом через окно. Она не могла видеть лица этого мужчины, но это точно был мужчина. Чувство страха вновь окутало ее, все внутри напряглось, насторожилось.

В это время Стив отсчитывал чаевые, а потом посмотрел на нее и с улыбкой сказал:

– Ну что, пойдем? Так не хочется выходить на улицу, там адский холод, зима пришла.

Софи в растерянности смотрела на него, не зная, как ей лучше поступить. Сказать ему о своих волнениях? Он же заметит, что она нервничает и может истолковать это иначе. Да, пожалуй, надо ему рассказать.

– Стив, ты только не принимай мои слова сейчас всерьез, может быть, я ошибаюсь. Но похоже за нами, а скорее всего, за мной, кто-то следит.

– Ты уверена? – он поднял бровь и добавил: – И все же если это так, я должен отнестись к этому серьезно. Просто так ты ничего не говоришь и не делаешь. Расскажи, что ты видела? Что-то случилось раньше?

– Я видела одного человека на улице, который уже ушел, но мне кажется, это он. У меня странное чувство: в последние дни, будто кто-то за мной наблюдает.

Софи никак не могла решить, рассказать ли ему про ту записку, которую ей подбросили в номер. Все же на бумаге написано его имя. Хотя она понимала, что может ему доверять, да и кому же еще в этой стране? Странное чувство сомнения беспокоило ее. Но разумно ли это сомнение? Почему ей везде мерещатся какие-то недосказанности и тайны? С другой стороны, сейчас самый правильный момент рассказать Стиву о записке, иначе если она будет дольше утаивать, их доверие друг другу может пошатнуться. И в этом ей будет некого винить, кроме себя.

– Стив, я должна кое-что тебе рассказать. За мной точно следят, а вчера мне в номер подбросили подозрительную записку, – она наблюдала за его реакцией. Стив облокотился на стол и пододвинулся к ней ближе. Зрачки его карих глаз расширились, губы напряженно сжались. Она продолжила:

– В этой записке было написано, что мне следует присмотреться к тебе и что, возможно, именно ты подставил Эмерсона.

Стив шумно вдохнул воздух и выдохнул его через секунду. Опустил взгляд, а затем посмотрел в окно, там отражались они, их столик, и виднелась набережная.

– Это, безусловно, не так, я точно знаю, что это не ты. Но кто-то тебя подозревает и наблюдает за нами.

Он внезапно протянулся к ней и взял ее руки в свои. Ему нужна поддержка, и она обязана убедить его в том, что не сомневается в нем. В ком угодно, только не в нем.

– Ты ведь знаешь, что это не я, так? – сказал он, смотря прямо в глаза Софи.

– Да, знаю. У меня нет сомнений, – ответила она, и ей самой очень хотелось верить в эти слова.

– Тогда что же здесь происходит?

– Ничего особенного, полагаю. Корпоративные игры, происки кого-то, кому это должно быть выгодно. Это же вопрос денег. Кому это выгодно?

– Понятия не имею, – тихо сказал Стив и растерянно смотрел, держа ее руки.

Софи чувствовала его высокий пульс, около ста ударов в минуту. Слишком частный, но Стив сейчас не лжет ей. Или все-таки он скрывает что-то? Он сильно нервничает, ее слова расстроили его.

Стив отвернулся, снова посмотрел в окно и с грустью в голосе заговорил:

– Я думал, мы с Эмерсоном и Форестом создали не просто компанию по добыче полезных ископаемых, а построили большой дом, где всем хорошо, у всех есть работа и есть деньги для существования, хорошего существования. Часть рудников принадлежала моей семье, и я не хотел видеть, как они разрушаются, приходят в негодность или уходят не в те руки. И я предполагал, что сделал все, чтобы избежать этого. Но то, что случилось с нами в последние месяцы… я не знаю, что это – и мне сложно подобрать слова. Кто-то целенаправленно разрушает то, что я строил двадцать лет. И до сих пор у меня нет ответа на вопрос, кто это делает и зачем.

– Здесь надо найти ответ на другой вопрос. Почему? Почему это кто-то делает?

– А разве не ясно, что это из-за денег?

Софи помотала головой, на что Стив пожал плечами и снова дал самый банальный ответ на этот вопрос.

– А я считаю, что причина – деньги. Огромные деньги. И, вероятно, желание увести компанию из наших с Эмерсоном рук. Продать или передать под управление кому-то другому. Так всегда бывает.

– Нет, Стив. В отравлении Элизабет отчетливо виден личностный мотив. Все далеко не так просто. Но я должна признать, что сейчас у меня нет конкретной информации, пока я могу только интерпретировать те данные, которые вы все мне предоставили. А информации вы мне дали немного…

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – Стив посмотрел на Софи и продолжил: – Но я начинаю волноваться о твоей безопасности. У тебя хороший отель, но этот человек, кто б он ни был, знает номер твоей комнаты, и мне это совсем не нравится.

Софи молчала, и ее саму волновало, что кто-то владеет этой информацией. Грозит ли ей это настоящей бедой? А может, подводит интуиция, и разыгравшееся воображение обманывает? Но в последние дни ей стало неуютно в ее прекрасном номере.

– Я думаю, сегодня тебе лучше поехать ко мне домой. По крайней мере, так я буду уверен, что сделал все для твоей безопасности.

Двадцать минут назад Софи очень хотела услышать эти слова, но сейчас она уже не замечала двойного подтекста. Она действительно предпочла бы поехать в дом к Стивену, чем остаться одной в отеле.

– У меня есть прекрасная гостевая комната с ванной. Обещаю, что не намного хуже твоего номера, разве что без балкона. Балкон есть и терраса тоже, но без прямого выхода к гостевой спальне.

Она кивнула в знак согласия и посмотрела на улицу через стекло. Зал ресторана уже окончательно опустел, в окне отражался только их столик. Казалось, что за окном дует сильный ветер с океана, на улице колыхалась неубранная мебель. Не было видно ни одного человека.

Наконец они вышли из ресторана и быстрым шагом прошли к парковке, где Стив оставил машину. По дороге он взял ее за руку. В других обстоятельствах она бы сосредоточилась на этом вполне естественном жесте, на реакции своего тела на это прикосновение, но не сейчас. Она шла и оглядывалась по сторонам, пыталась, как могла, «сканировать» открытое пространство гавани. Ей хотелось как можно скорее оказаться в теплой машине, а затем дома у Стивена, будто это – самое безопасное место на данный момент.

Ресторан Софи покинула в мрачном настроении, и это не смогло ускользнуть от внимания Стивена. Вероятно, оно передалось и ему тоже. Они сели в машину, он положил руки на руль и застыл, не трогаясь с места.

Она искала правильные слова, чтобы нарушить молчание, а он – чтобы подбодрить ее. Софи казалось, что она слышит мысленный монолог Стива с ней.

Он рассказывает ей про свое одиночество, как разлюбил его после потери жены. Это звучит как аксиома. Одиночество стало искусственным, никто не любит одиночество, когда его навязывают таким образом. Первое время тишина по ночам была для него невыносимой, но постепенно он привык к этому. Ведь время идет, все проходит, и ты привыкаешь ко всему, и к плохому тоже. Эта боль останется с ним, и он принял ее навсегда. Но теперь ему хотелось слышать шорохи, тихие звуки шагов и знать, что он не один. Двигаться дальше, но уже вдвоем.

Наверное, поэтому Стивен с такой легкостью пригласил ее к себе сегодня. Как будто мысль созрела у него давно, а в этот вечер она пришлась как раз к месту.

От этих мыслей Стива Софи чувствовала себя еще хуже. Это не похоже на отрепетированный сценарий, но все же что-то смущало ее. С другой стороны, сидеть в молчании в машине она тоже устала и поэтому, не выдержав, сказала:

– Поедем? Мы же не будем вечно сидеть на парковке. Сомневаюсь, что увижу этого человека еще раз сегодня.

Стив кивнул, и они поехали к нему домой.

Много раз Софи представляла себя в доме Стивена. Посмотреть, как он живет, и завершить его мысленный портрет. С другой стороны, она хотела прийти к нему, потому что в той или иной степени влюблена в него, и рано или поздно могла провести ночь с ним. Могла, но не сейчас. И отрицанием этого вероятного события были заняты все мысли Софи в дороге.

Стив же вел себя наигранно, непринужденно открывая дверь в дом и приглашая войти.

– Тебе что-нибудь нужно? Я совсем забыл, если надо забрать какие-то вещи, давай вернемся в отель? Зубная щетка, полотенца, тапочки у меня есть. Но у меня нет никакой женской одежды для тебя. Разумеется, раньше было много вещей Лорейн, но со временем я отдал их в благотворительный магазин. Могу дать разве что несколько своих футболок на выбор.

Софи проверила свою холщевую сумку, с которой ходила сегодня и ответила ему:

– Стив, у меня есть пара необходимых вещей с собой. И не льсти себе, пожалуйста, будто я предполагала остаться у тебя на ночь. Дело в том, что я с этой же сумкой летела и, выложив документы, не разобрала ее дальше. Вот и хожу со своей зубной щеткой каждый день.

Это, конечно, больше говорило о ее лени и безалаберности. Стив удивленно посмотрел на нее и промолчал. Холщевую сумку вряд ли украдут на улицах Кейптауна – еще один довод в ее пользу. С этой сумкой Софи чувствовала себя очень простой провинциалкой и привлекала меньше потенциального внимания, чем с любой другой. А брендовые сумки в стране под большим запретом, только на вечерний выход, когда от двери до двери тебя заберет машина.

Провожая Софи в ее комнату, Стивен мельком показал ей просторный дом. Окрашенные в белый стены, добротная мебель серого и коричневого цвета. Все выглядело функционально, комфортно, но безлико.

Ее гостевая спальня была небольшой. Софи сняла длинный кардиган и повесила его в пустой шкаф, оставшись в легком свитере. Осмотрела ванную комнату, а затем бросила взгляд на кровать.

Она здесь, в его доме, и что же еще нужно? На нее нашла легкая дрожь и робость. Софи боялась, что теперь ее можно легко разоблачить. Вдруг Стив поймет, что девушка сейчас не может испытывать к нему тех чувств, которые тот ждет в ответ.

Ей необходимо было объясниться с ним, и Софи пошла по коридору в гостиную, но Стива там не было. Подойдя к его спальне, она услышала за дверью голос, он с кем-то тихо разговаривал по телефону. Она вернулась в гостиную, скоро Стив вышел к ней и выглядел немного напряженным.

– Стив, я хотела поговорить, – сразу начала Софи. – Мне надо чуть больше времени, чтобы привыкнуть к тебе и освоиться здесь, – на удивление, проговаривая это, она чувствовала понимание в глазах Стивена. Его тоже тревожило развитие их отношений.

– Я… – начал он, но Софи прервала его.

– Подожди, дай мне еще минуту. Знаешь, о чем я мечтаю? Просыпаться рядом с тобой, обнимать тебя. Но я пока не готова, все мои мысли заняты делом. Я боюсь, что если погружусь в наши чувства, то упущу нечто важное.

– А потом выберем самое романтическое место, уедем ненадолго и проведем время вместе. Без мыслей о работе, компании и всех проблем.

Софи знала: в этот момент и ей, и Стиву стало легче, ушло то напряжение, которое витало в воздухе последние дни. Они оба пока не готовы к большему. И каждый по своим причинам.

– Пожалуйста, не думай, что только у тебя есть переживания на этот счет. Я тоже взволнован. Это нелегко признать, но после смерти жены я сознательно не начинал никаких отношений. Не хотел случайных неловких разговоров по утрам. И сейчас, когда я вновь делаю эти шаги, мне все кажется непривычным, – он грустно улыбнулся и продолжил: – Похоже, все мои навыки ухаживания устарели. Я безнадежно старомоден, – он с нежностью посмотрел на Софи и тихим голосом спросил: – Хочешь чего-нибудь выпить? Кофе, чай, воды?

Этим простым вопросом Стив поставил точку в их разговоре. Софи была права, им обоим сегодня не суждено принять судьбоносное решение.

В ее спальне было прохладно, и Софи на ночь надела футболку Стива. Устроившись в кровати, она отметила, что белье чуть пахнет кондиционером для стирки. Значит ли это, что он ждал ее прихода? Какой смысл стелить свежее белье в гостевую спальню, если ты не ждешь гостя? Эта мысль насторожила Софи.

Она сидела на кровати и прислушивалась к звукам, доносящимся из-за окна и другую сторону двери. Кажется, Стивен был на кухне и мыл стаканы. Он выключил воду и осторожными шагами куда-то пошел. Он двигался очень тихо, но Софи все равно уловила его шаги около своей комнаты. Почувствовала, как он прикоснулся к ручке двери. Положил руку, будто хотел открыть ее, а другой рукой постучать. Но костяшки его пальцев замерли, так и не дотронувшись до двери.

Софи сидела и не шевелилась, даже задержала дыхание. Она пристально смотрела на дверь. Но та так и не открылась.

О чем может думать мужчина, стоя перед закрытой дверью спальни девушки? Каким правилам следует Стивен? Он знал, что его не ждут, они только что обо всем поговорили.

Хотя, может быть, все гораздо банальнее: он всего лишь хотел пожелать ей спокойной ночи? А остальное она сама себе придумала.

Софи услышала легкий вздох за дверью и шаги, но уже в противоположную сторону. Стив ушел на свою половину дома. С этого дня есть его половина и ее, она точно здесь задержится, но пока не знает, на сколько. Вероятнее всего, Стив был бы не против, если она задержится навсегда.

Но об этом Софи пока не хотела думать. Сейчас главное уснуть в этой прохладной комнате. Похоже, что в доме нет отопления, а за окном зима.

22

Проснувшись, Софи не сразу поняла, где она находится. Какая-то незнакомая комната, нет привычного ей балкона, а в окне вместо океана Львиная гора.

Через пару мгновений воспоминания стали возвращаться к ней, наслаиваясь одно на другое. Кто-то следил за ней, подбросил записку, разговор со Стивеном. Он увез ее к себе домой. Она в доме Стивена, а это – гостевая спальня.

Софи почувствовала легкое облегчение от того, что восстановила все события. У нее нет провала в памяти.

Она оглядела комнату: побеленные стены, на одной из них, прямо напротив кровати, висели часы с застывшими стрелками, которые указывали на невероятное время: без пяти шесть. Телефон на прикроватном столике утверждал, что сейчас одиннадцать часов утра. Долго же она спала.

Через минуту Софи откинула теплое одеяло, встала с кровати и сразу замерзла. Надевая свитер и джинсы, она поежилась от прохладного прикосновения ткани и ее руки покрылись мурашками.

Она неуверенно приоткрыла дверь в коридор, не услышала никаких звуков и тихо, почти на цыпочках, пошла в гостиную с кухней.

На столе лежала открытка от Стива и пакет со свежей выпечкой. Он написал, что уехал в офис, оставил ей ключи от дома, а она вольна распоряжаться здесь всем как хозяйка. Эти слова звучали довольно двусмысленно, Софи нахмурилась.

Рядом еще стоял стаканчик с остывшим кофе, это более чем устроило ее. Достав круассан, она приступила к завтраку.

Случайно бросив взгляд, она заметила, что циферблат часов на микроволновке тоже обманывал и показывал пять утра. Такое время было сейчас на Восточном побережье США и… в Монреале. Софи поперхнулась глотком кофе.

Какого черта?

Она сразу пошла искать другие часы по дому. В спальне Стивена они показывали на 10 минут позже, чем у нее на телефоне, то есть половину двенадцатого, а в его кабинете стрелки других часов настаивали, что уже без двадцати полдень.

Софи тихо простонала и тяжело вздохнула. Похоже, в этом доме на часы полагаться ей не следовало. Вероятнее всего, циферблат микроволновки тоже сбился. Может быть, во время отключения электричества? Или он изначально был не так настроен? Она пыталась успокоить себя: никакого заговора здесь нет, и время по Монреалю – просто случайность.

Вернувшись в гостиную, Софи подошла к книжному шкафу. Она оглядывала полки и корешки книг в поисках знакомых имен. Похвально, что у Стивена в доме есть книги. А увидев серию детективов о Гарри Босхе Майкла Коннелли, она еще больше обрадовалась. На полке было около двадцати его книг, некоторые экземпляры выглядели зачитанными и немного потрепанными, это были первые романы в серии. Мягкий переплет, издания 1997–2000 годов, значит, скорее всего, Стивен читал их, проживая в Америке. «Черное эхо», «Последний койот», «Ангелов полет». Это были книги детства Софи, она читала их, будучи подростком. А Стивен, очевидно, читал их, когда ему было лет двадцать – двадцать пять.

Она взяла пару книг Коннелли и отложила в сторону. Затем продолжила дальше изучать шкаф. Деннис Лихейн, Джеймс Эллрой, Иэн Рэнкин – детективы, увлекательные триллеры и неонуары.

Там было еще несколько полок, но с другими именами, о которых Софи не знала. Полистав книги, она нашла созвучные для жанра детективов названия южноафриканских авторов, но она не слышала о них раньше. Затем она наткнулась на совсем новые книги, кого бы она могла подумать… Достоевского! «Идиот», «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание». Первый роман выглядел прочитанным, а во втором лежала закладка ближе к середине.

Стивен готовился к ее приезду и очень основательно. «Недурно!» – подумала Софи про себя, но все равно при этом нахмурилась. Что бы все это могло значить?

Допивая кофе, она то и дело бросала взгляд на отложенные книги. Ее что-то тревожило. Совпадение ли это, что она сейчас здесь, в доме Стивена… Не подстроено ли это? Но если да, то кем? Подстроено умело, нужно заметить.

Пожалуй, сегодня она возьмет паузу, зайдет в отель, еще раз посмотрит на записку и попробует что-то почувствовать. Может быть, ей повезет больше, чем в прошлый раз. А завтра попросит Фореста посмотреть вместе с ней камеры наблюдения, он должен узнать этого человека.

По пути в отель ее мучили сомнения, подозрения. Она позвонила Элизабет и договорилась о встрече через пару часов.

– Не волнуйся, все будет в порядке. Ты с нашим Стивом, – сказала Элизабет, когда заметила, в каком нервозном состоянии сегодня Софи.

– С вашим Стивом, он не мой. Пока что.

– Но ты теперь живешь у него, и кто знает, – заговорщически сказала Элизабет, и они обе одновременно рассмеялись.

Этот легкий женский смех сразу разрядил атмосферу. Одновременно с радостью Софи почувствовала грусть. Грусть потому, что у нее нет подруги, с которой она могла бы поделиться тем, что провела ночь у друга. Хотя сейчас у Софи появилась Элизабет, которая всеми силами «болеет» за Стива.

Софи снова прыснула от смеха.

– Ты чего?

– Ничего. Просто это напоминает разговоры подружек, когда они обсуждают, кто у кого провел ночь.

– Нууу… – протянув звук, ответила Элизабет, – фактически у вас со Стивом еще не совсем так, но близко. Все впереди!

И они вновь обе расхохотались.

– Кстати, а ты не знаешь, часто ли Стив ругался с Эмерсоном? Или спорил о чем-то?

– Время от времени это случалось со всеми нами и с Форестом тоже. Но больших споров я не помню. А что? Ты ведь можешь все спросить у него сама, он теперь в полном твоем распоряжении, – лукаво улыбаясь проговорила Элизабет.

– Мне кажется, Стив что-то скрывает от меня. Причем очень профессионально, я бы так сказала.

– Не думаю, что ему есть что скрывать от тебя. Не волнуйся о той записке, этот кто-то хочет вас поссорить.

– Ты считаешь, Эмерсон? Не понимаю, зачем ему это?

– Не знаю, он странно вел себя в последние дни.

Софи думала об этом и заново прокручивала в памяти, как изучала ту злополучную записку.

Сколько она не пыталась увидеть четкий образ человека, он каждый раз уходил от нее. Это было похоже на состояние после сна, когда ты просыпаешься и чувствуешь мысль, идею, которую только что увидел. С каждой минутой картинка все больше теряет краски, и смысл полностью забывается. Так и с этой запиской.

Софи видела образ мужчины. Чернокожий, высокий, но таких больше половины города. Кто стоит за ним? Кажется, что Эмерсон. И вот мысль снова ускользает из ее головы, как тот сон.

Стивен забрал Софи из отеля со всеми вещами, пообещал включить отопление и привез к себе. На подходе к дому ее воображение рисовало Лорейн и их прежнюю жизнь со Стивом.

Лорейн сидит на кухне, и едва заслышав, как поворачивается в двери ключ, вскакивает и стремительно идет навстречу Стивену. Обнимает его, целует и спрашивает, как прошел день, встречно рассказывает о своем.

Но теперь в этом доме он живет один. И дом выглядит как жилище одинокого мужчины. Пусто и аскетично.

Стивен снял картины и фотографии со стен, напоминавшие ему о жене. Ее изображений почти нигде нет, Софи нашла лишь одно на кухне. Кадр, навсегда запечатлевший ее улыбку и счастливые глаза. Сколько в ней жизни и энергии!

Софи вернула фотографию на место, подумав, что у нее самой уже давно потухший взгляд.

Выходя из кухни, она снова обратила внимание на часы микроволновки и поморщилась. В Кейптауне вечер, а в Монреале – разгар дня.

Когда она зашла в свою спальню и стала распаковывать чемодан, развешивая вещи в пустом шкафу, образ Кристофера пришел в ее мысли. Ей хотелось позвонить ему, услышать его голос. Но она этого не сделала. Лишь вновь подумала о нем, уже засыпая, и ей казалось, что она видит его сидящим на небольшом кресле в углу комнаты. Он внимательно смотрел на нее.

23

Наконец Питер Осс ответил согласием на приезд Софи и Фореста к нему на ферму.

Но до поездки у них было еще одно дело. Форест посмотрел камеры наблюдения в отеле и узнал человека, который следил за Софи и подбросил записку. Это был помощник Эмерсона, его звали Селомо.

И почему она была не удивлена этому? Эмерсон, как же он невзлюбил ее!

Они с Форестом приехали к Селомо домой. Он жил в закрытом поселке с охраной на въезде. Одноэтажный дом для семьи.

Хозяин открыл им дверь и провел в гостиную. Из окон был виден осушенный на зиму бассейн с опавшими листьями и еще каким-то мусором. Детские голоса доносились из соседних комнат.

Мужчина не предложил гостям присесть. Он напряженно стоял и барабанил пальцами по столу, на котором хаотично лежали разные бумаги: счета, квитанции и справки из больницы. Селомо избегал взгляда Софи и как будто разговаривал только с Форестом.

Мужчина не скрывал, что это Эмерсон попросил его следить за Софи. И он по мере возможности делал это. Но не круглые сутки, поэтому в некоторые дни ей не удавалось почувствовать его.

– Что скажешь? Как нам теперь быть с Селомо? – спросил Форест, когда за ними захлопнули дверь.

– Не знаю, все это так неприятно. Эмерсон мне не доверят. И эта записка про Стива… У Селома болеет кто-то из детей, сахарный диабет. Он боится потерять работу и медицинскую страховку и готов выполнить любой приказ.

Софи тяжело вздохнула и оглядела тихий район с небольшими симпатичными домами и лужайками. Где-то залаяла собака. А Селомо и его дети наблюдали за ними через окно. Софи, не оборачиваясь, пошла к машине.

Проблема в том, что не только Эмерсон просил Селомо следить за ней, но и еще один человек. Софи чужестранка и, несмотря на радушный прием, ей здесь пока не до конца верили. Пожалуй, пора пересмотреть свое мнение об этой поездке.

До фермы Питера Осса они приехали ближе к обеду. Она располагалась недалеко от Паарла, в живописном месте среди невысоких гор.

Выходя из машины, Форест сказал:

– Места здесь действительно отличные, жаль только, что до ближайшего хорошего ресторана или паба далеко.

Софи в недоумении посмотрела на него и показала рукой на виноградники через дорогу.

– Это все равно не то. Надо сначала вырастить, потом собрать, потом пригласить энолога и так далее, – разочарованно говорил он.

Они подошли к забору с колючей проволокой, окружающей владения и большой дом в голландском стиле по всему периметру. Не успели позвонить в интерком на воротах, как увидели, что к ним вышел мужчина – не то охранник, не то помощник. Он сухо поздоровался и открыл дверь. Проходя по мощеной дорожке к дому, Софи успела заметить, что этот мужчина носит при себе оружие.

Первое, что она увидела, войдя в дом, – шкуры животных, лежащие на полу вместо ковра. Полосатые зебры, сразу несколько – ими был покрыт весь пол в гостиной. На стенах висели головы львов и косуль. Софи в ужасе смотрела на это, и ей хотелось одного – сбежать как можно скорее, но сзади стояли охранник и Форест. Она тяжело вздохнула и дошла до середины холла-гостиной. Бросив взгляд на Фореста, поняла, что ему тоже плохо здесь, но он мужчина и не такой чувствительный, как она. Он заметил ее полные ужаса глаза и тихо сказал:

– Видишь, это то, о чем я тебе говорил, – и еще тише добавил, – он сумасшедший. Мы ненадолго здесь, скоро уедем, не переживай.

В доме будто не чем дышать, воздух был спертый и с нехорошим запахом.

Что за человек живет здесь? Среди мертвых животных, которых сам же и убил. Ей совсем не хотелось заглядывать в душу этого мужчины, творившего ужасные вещи со зверями. Софи уже собралась сказать Форесту, что, как только ей удастся почувствовать какой-либо след в мыслях Питера, она сразу уйдет. Оставаться в этом доме ей просто невыносимо. Но не успела – хозяин сам вышел к ним.

– Приветствую вас, друзья! Прошу прощения, что заставил вас ждать.

Перед Софи стоял совсем другой человек, вовсе не тот, кого она ожидала увидеть. Пожилой мужчина, ближе к восьмидесяти годам. У него остались все еще твердая походка и осанка, что удивляло. В его-то возрасте. А вот твердость духа была чем-то сломлена. Несмотря на всю свою старую, как и он сам, неприязнь к Эмерсону и Форесту, продиктованную лишь их происхождением, сегодня он тепло поприветствовал своего коллегу. И даже ее, Софи, непрошеную гостью.

– Прошу вас, садитесь, располагайтесь, где вам удобно, – он показал рукой на несколько диванов и потом на барную стойку в конце комнаты. – Что вам принести выпить?

Тон его голоса был заискивающим, будто он хотел как можно скорее завоевать их расположение.

Питер ушел куда-то вглубь дома за водой и чаем, и Софи с Форестом быстро переглянулись. Она тихим голосом сказала ему:

– Это не он.

Встреча в поместье Оссов закончилась, когда солнце уже садилось, и в Кейптаун Софи и Форест возвращались почти темной дорогой. По пути они вели оживленную беседу, им хотелось многое обсудить друг с другом и, прежде всего, странное поведение Питера, которое было резко противоположным его обычному, по словам Фореста, конечно.

– Я не верю ему, он льстил нам и пытался умаслить все время. Это не тот Питер, которого я знаю тридцать лет!

– Ну, у него же есть мотив, он защищает сына. А ты – третье лицо в корпорации, и именно от тебя зависит многое в его будущем.

Форест делано и равнодушно пожал плечами.

– Да брось, ты что, Форест! Ты же сам понимаешь, что от тебя, Стивена, да и Эмерсона тоже зависит будущее Гая. Привлекая многих из вашей фирмы к себе в провальный проект, он поставил под удар свою карьеру. И не только в вашей корпорации, но и во всей ЮАР. Ясно, что Питер хочет сгладить углы и перетянуть тебя на свою сторону. Лишь бы его сыну ничего не грозило, и вы замяли дело или просто закрыли на это глаза.

Форест снова пожал плечами.

– Как мне достучаться до тебя? Теперь судьба этой ненавистной семьи в твоих руках, Форест. Питеру нужны деньги, чтобы вернуть долги сына. Вероятнее всего, он продаст свою долю акций и выйдет из совета директоров. Ты можешь выкупить его долю.

– Или Стивен может выкупить тоже.

– Или вы вдвоем со Стивеном, – примирительным тоном проговорила Софи.

– Спрошу тебя еще раз, ты точно уверена, что Питер не замешан в нашем деле, и не он или Гай украли те деньги?

– Абсолютно уверена! Прости, что разочаровываю тебя, Форест, но это не они.

– Жаль, я действительно считал, что это сделали Оссы.

– Гай все равно себя крупно подставил, но отношения к нашему делу он не имеет.

– Я думал, это Питер, а Стивен подозревал Дэвида. И мы оба в пролете…

Софи тоже была разочарована отсутствием виновного. На какое-то время в машине повисло молчание. Софи решила воспользоваться случаем: уж коли она оказалась наедине с Форестом, то ей надо расспросить его о прошлом. Она чувствовала, что там есть что-то такое, что может пролить свет на ее расследование. Но сам Форест, несмотря на свой открытый характер, никак не рассказывал о тех событиях. Видимо, история старая и болезненная для него, и он спрятал ее как можно глубже.

– Форест, давай поговорим еще немного. Расскажи мне, где ты рос, я совсем ничего не знаю о твоем прошлом – до того как ты познакомился с Эмерсоном и Стивом.

– С удовольствием! Но на самом деле рассказывать особо нечего. У меня были хорошее детство и юность, с учетом особенностей того времени. Мне не на что пожаловаться этому миру. Так как я из народа тсвана, моя семья жила ближе к границе с Ботсваной. Наш народ занимал эту территорию столетиями, и это наша земля, но большинство все же проживает в Ботсване.

– Бучерленд…

– Не устаю удивляться твоим знаниям, откуда это все?

– Из романа Хилари Мантел и, конечно, Александра Макколл Смита. Я просто любопытная, ты это уже и так понял.

– Умница! Всем бы быть такими, и мир стал бы лучше! Ну ладно. Итак, я рос недалеко от города Растенбург и Сан-Сити, в бантустане. Это похоже на резервации для индейцев в Северной Америке. Только у нас это были независимые, суверенные области, без статуса государства в международном смысле, при этом мы даже не являлись гражданами ЮАР, но принадлежали к жителям бантустана. Мой назывался Бопутатсвана и был одним из самых независимых и, если можно так выразиться, успешных в те времена. У нас добывали платину, потом еще организовали игорный бизнес, и дела шли неплохо.

– Я раньше не слышала про эти независимые области.

– Да, для нас это все было само собой, никто в детстве не жаловался на такую политику. Мы жили гораздо лучше многих, у нашего бантустана были неплохие школы, больницы и рабочие места. Но многие перебирались в белые области, где, если им везло, могли найти работу и ходить в белые города по пропускам. У нас все было не так. На нашей земле нас в правах не ограничивали.

– А твои родители, чем они занимались?

– Папа служил в полиции, а мама работала учительницей в начальной школе.

Софи удивилась, что родители Фореста были образованными людьми. Она думала, они занимались сельским хозяйством, выращивали скот. Что уж тут говорить, ей тоже не чужды стереотипы о жизни в Африке.

– Для меня сейчас поразительно, что в моем детстве и юности отец при его профессии и той работе, при том, что он видел своими глазами, он никогда не критиковал правительство, страну и африканеров. Он всегда говорил, что мы с сестрой будем жить в другой стране, и именно при нас все поменяется. И он оказался прав, хотя иногда, когда я вижу современные реалии и те проблемы, которые никуда не ушли, а только растут, уже не знаю, изменится ли это. Но в любом случае я полноправный гражданин ЮАР, и жизнь у меня сложилась гораздо лучше, чем я даже мог думать в своих самых смелых мечтах.

– А как вы жили: в доме, в квартире?

– Семья владела маленьким домом, хотя в нем хватало места на всех четверых. Потом к нам переехала бабушка из деревни. Было три крошечных спальни: у нас сестрой у каждого своя комната, комната родителей, а еще гостиная с кухней. Так что жили мы действительно хорошо, были накормлены и чисто одеты, спасибо родителям. Воспитывали нас строго, но с любовью. Я поступил в университет Претории и познакомился с Эмерсоном и Стивом, остальное ты уже знаешь.

Через небольшую паузу Форест снова продолжил, будто последним штрихом завершая свой рассказ и ту историю, в которую сам хотел верить.

– Я действительно счастливый человек. Я не рос в ненависти к этой стране и в осознании несправедливости, поэтому являюсь тем, кто я есть сейчас. Но мне просто повезло, и я не могу судить тех, у кого все сложилось иначе, а таких большинство, – Форест ненадолго замолчал, а потом снова продолжил: – У нас даже был кинотеатр и кафе, и мы с родителями туда ходили, – и при этих словах на его лице заиграла добрая улыбка, он погрузился в теплые воспоминания.

Они уже почти подъехали к дому, сворачивали с шоссе в Си-Пойнт. Ей снова показалось, что Форест о чем-то умалчивает. Есть что-то темное в его прошлом, о чем он не хочет ей говорить. Вероятнее всего, связанное с Эмерсоном, ведь не зря тот подозревал и Фореста тоже. Она решила, что пора задать прямой вопрос.

– Что произошло между тобой и Эмерсоном?

И тут она поняла, что попала в точку. Выведя его на откровенный разговор по дороге, она смогла пробить брешь в стене воспоминаний. Он должен рассказать ей про них с Эмерсоном.

Софи так сосредоточилась на Форесте и его прошлом, что потеряла нить реальности и не заметила приближающейся беды. Машина встала на светофоре, Форест повернулся к Софи и заговорил:

– Знаешь, я должен тебе рассказать…

Софи смотрела на него, и внезапно перед их машиной возникла женщина. Она выглядела как бездомная: спутанные светлые волосы, грязное тело и одежда, где-то видны кровоподтеки. Софи поразил не столько ее вид, сколько то, что эта бродяжка была белой молодой женщиной.

Ни с того ни с сего эта женщина стала яростно стучать в лобовое стекло машины и крутить перед глазами табличку с просьбой дать денег на еду.

Софи в ужасе смотрела на женщину, и ее словно волной окатили воспоминания этой несчастной. Ожидая услышать рассказ Фореста, она раскрыла свой дар и в этот момент была особенно уязвима, все чувства другого человека легко могли проникнуть в ее разум.

Она продолжала оставаться на переднем сиденье машины, но в мыслях видела всю жуткую историю этой женщины, махавшей табличкой перед их стеклом. Софи начала бить дрожь, по лицу катились слезы, и она невнятно бормотала:

– Нет! Пожалуйста, нет! Только не это! Отпусти меня!

Она очнулась и увидела испуганное лицо Фореста. Позади им вовсю сигналили машины, а та женщина исчезла.

– Софи! Очнись! Ты здесь со мной! Ты помнишь меня? Я – Форест, твой друг! Все хорошо, ты в безопасности! Тебя никто не тронет, здесь никого больше нет.

Ее все еще била дрожь, она не могла внятно объяснить ему, что произошло. Он накинул на нее пиджак, держал за плечи, развернул к себе и приговаривал:

– Девочка, все хорошо, ты в безопасности. Мы почти приехали, сейчас я отведу тебя к Стиву. Ты помнишь Стива?

Софи смогла кивнуть ему, но в ее мыслях все еще стояли кошмарные сцены, и она физически ощущала боль, будто ее только что избили. От сильной боли затуманилось сознание и звенело в ушах, как после удара по голове.

– Вот и хорошо. Мы едем к нему, и он обязательно поможет. Потерпи чуть-чуть, и я привезу тебя домой.

Форест успокаивал ее как свою испуганную дочь, которая с криком и слезами пришла к нему после ночного кошмара. Софи ведь действительно годилась ему в дочери и была для него еще юной девушкой, девочкой. Той, о которой надо заботиться и оберегать. Он положил большую ладонь на ее лоб, будто проверял температуру, она до сих пор немного дрожала. Затем погладил ее по голове и стер слезы, которые катились по щекам. Софи смотрела на Фореста, медленно приходя в себя, и вскоре смогла заговорить.

– Мне чуть лучше. Прости, что испугала тебя. Едем домой. Я объясню все попозже.

Форест завел машину и позвонил Стиву, попросил встретить их на улице. Когда они доехали до дома, Стив испуганно выбежал к ним, открыл дверь машины и помог ей выйти.

– Как она?

– Я не знаю, что случилось! Нас на светофоре остановила какая-то бездомная и напугала Софи.

Стив привел ее в дом и усадил на диван. Накрыл пледом и дал воды. Он и Форест стали расспрашивать Софи, благо она теперь могла связно говорить.

– Я увидела эту бедную женщину. Я не хотела, но меня сразу накрыло ее воспоминаниями, и я не успела оказать им сопротивление. Ее прошлое вторглось в меня, будто я – это она.

Софи коротко вдохнула и глубоко выдохнула пару раз.

– Я чувствовала, как ее избивают, совсем еще маленькую девочку. Нещадно бьют! Потом она уже взрослая сбежала из дома и оказалась на улице. Снова много насилия. Я чувствовала все так, точно это происходит со мной. Поэтому мне стало так плохо, и я не смогла совладать с этим.

Стив сел рядом с ней и крепко обнял ее, с другой стороны Форест тоже опустился на диван около нее. Какое-то время они сидели так, ни один не решался заговорить. Софи не успела заметить, как ее веки отяжелели, и она начала засыпать. Последнее, что она помнила, – Стивен вел ее в спальню.

24

Софи проснулась в своей комнате в доме Стивена. Из окна была видна Львиная гора на фоне голубого неба. Несколько первых секунд она боялась пошевелиться, потому что все тело отзывалось болью. Она закрыла глаза и вспомнила вчерашний вечер. Неудивительно, что тело до сих пор чувствует боль той женщины, но эта боль лишь фантомная. Надо просто пережить эти первые часы, и ей станет лучше, такое случалось и раньше.

Глаза снова открылись, и, сфокусировав свой взгляд, она обратила внимание, что ее джинсы и свитер аккуратно сложены на соседнем стуле.

– Проклятье, Стив! – вслух прошептала она.

Ну, конечно, он раздел ее вчера ночью и уложил в кровать. Хотя в таком холоде она прекрасно могла бы спать и в одежде. Ее глаза снова закрылись, и она натянула на себя одеяло, в комнате было градусов 20, не больше.

Дверь тихо отворилась, вошел Стив. Присел к ней на край кровати и дружески похлопал по одеялу.

– Проснулась? Как себя чувствуешь после вчерашнего?

Софи вынула голову и, недовольно на него посмотрев, сказала:

– Ты когда включишь отопление, Стив? За окном зима! В спальне – морозилка, и мало того ты еще и раздел меня. Лучше бы в свитере оставил, я бы хоть не так замерзла! Африка, черт подери, а я мерзну каждую ночь, – раздраженно выпалила Софи.

Он аккуратно дотронулся до нее через ткань одеяла и виновато улыбнулся.

– Прости меня, пожалуйста. Обещаю, сегодня я не забуду и включу отепление. Значит, ты не сильно злишься на меня?

– Иди к черту! Взял и испортил момент. Тебе же самому будет не так интересно в следующей раз, – Софи закатила глаза и, бросив взгляд на вещи, продолжила: – Ну и как, понравилось?

Стив расхохотался.

– Конечно! Только было темно, и я ничего не видел. Видишь ли, я старался поступать как порядочный мужчина и свет не включал. Даже глаза пытался закрыть, чтобы ничего лишнего не видеть.

Его взгляд то блуждал по комнате, то возвращался к ней. Он будто хотел улыбаться, но играл серьезную роль и боролся с этой глупой улыбкой.

– Наверное, все ангелы рыдали, видя твои джентльменские старанья, – с издевкой проговорила Софи и покачала головой от той сцены, которую представила себе в воображении. Да, она крепко уснула и много что пропустила. Обидно.

– Завтрак? Давай я приготовлю тебе что-нибудь. Лично я бы не отказался от яичницы с ветчиной, и ты, наверное, тоже проголодалась.

Они поели и договорились подождать еще какое-то время, пока солнце прогреет воздух, чтобы отправиться на прогулку.

Софи хотела поговорить со Стивом о Форесте, о том, что тот может скрывать от нее. Но не успела она заговорить, как Стив прервал ее мысли.

– Сиди здесь, я хочу кое-что показать тебе! Подожди меня ровно минуту.

И действительно, Стивен ровно через минуту принес в гостиную большую коробку. Он поставил ее на пол, и Софи, повинуясь легкому порыву, тоже села на пол, захватив с собой покрывало. Стив выглядел очень оживленным, и на его лице играла мальчишечья улыбка. Он сидел на коленях, держал руки на коробке, готовый вот-вот ее открыть.

– Ты однажды спросила меня про детство, и я вспомнил, что не показал тебе свою любимую коллекцию. Многие что-нибудь собирают в детстве, так? – говорил Стив, и улыбка не сходила с его лица. Софи даже показалось, что она впервые видит его настолько радостным. Она тоже улыбалась и кивала ему.

– Так вот, о чем я? В детстве я мечтал стать, не поверишь, кем. Я хотел быть космонавтом, астронавтом и считал, что именно я смогу возродить программу Аполлон, и человечество во главе со мной, разумеется, вновь отправится на Луну.

Стивен рассказывал это с таким подлинным азартом, что Софи видела в это мгновение не его взрослого, а того мальчика девяти-десяти лет. Вот он, стоит перед ней и говорит, что хочет полететь на Луну. Это его мечта, и он обязательно ее осуществит, когда вырастет. Ведь мечта – это по-настоящему серьезно, по-взрослому.

– Ты, наверное, знаешь, что в середине семидесятых программу Аполлон закрыли. Это было еще до моего рождения. Но в конце восьмидесятых мы все верили в счастливое будущее, развитие технологий и, конечно, Космос. Поэтому, когда я рос, то был преисполнен решимости приехать в штаб-квартиру НАСА и убедить их возобновить полеты на Луну. Именно Луна была моей главной идеей фикс.

В мыслях Софи увидела старый дом Стивена. Вечер, вся семья в сборе и папа с сыном, затаившим дыхание, ждет начала показа телепередачи про высадку Аполлона-11 на Луну. Как мальчик нетерпеливо ерзает на диване, потом, не выдержав, садится на пол поближе к телевизору, чтобы детальнее все рассмотреть.

– Папа видел мой интерес, всячески поддерживал меня в этом. Он помогал мне собирать все, что так или иначе связано с космосом. Я коллекционировал все журналы и газеты, где были статьи и репортажи об этом.

– А марки?

– Марки и плакаты тоже. У кого что висело в детстве в комнате – у меня плакаты с астронавтами, они были самыми главными героями тех лет. Когда я стал чуть постарше, мы вместе с родителями записывали на видеокассеты все телепередачи, и в выходные по утрам я мог пересматривать самые любимые из них.

Стив мечтательно закатил глаза, потом тепло посмотрел на Софи и сказал:

– Я не стал ни космонавтом, ни астронавтом и сейчас даже не мечтаю отправиться в космос туристом. Но я так рад, что эта мечта была в моей жизни и освещала все мое детство. Это были радостные мгновения.

– Так скорей покажи мне, что в этой коробке!

Стив взял крышку и театрально поиграл с ней в руках, закрыв ей свое смеющиеся лицо. Наконец опустился ближе к Софи на пол и принялся вынимать содержимое коробки.

– Это моя коллекция о космосе, и особенно я горжусь серией журнала TIME с обложками о космосе. Не знаю, как именно, но отец раздобыл мне почти все. А это настоящий раритет для тех, кто ценит подобные вещи.

Стив начал постепенно выкладывать перед ней старые американские журналы TIME.

– Смотри, это ваш космонавт, первый в мире! – с восхищением сказал Стив и едва ли не без акцента произнес правильно имя. – Вы были самыми первыми там, в космосе!

Перед Софи лежал апрельский журнал 1961 года с портретом Юрия Гагарина. Обложка гласила «Первый человек в космосе» с гербом СССР, где вместо молота – космический модуль.

– А это другой номер журнала, через год, август 1962-го и журнал марта 1965 года. Алексей Леонов – первый человек, вышедший в открытый космос. Это было легендарное время! Но я все пропустил, родился позже.

Софи была поражена увлечением Стивена и тем, как правильно он произносил русские имена. С каким восхищением и сильным чувством. Она аккуратно дотрагивалась до журналов, легко, чуть нажимая, проводила пальцами по обложкам. Они казались ей хрупкими, хотя, несмотря на прошедшее время, прекрасно сохранились. Было видно, что Стивен очень бережно их хранил.

– Я разучивал имена всех космонавтов и астронавтов и даже тех, кто, к сожалению, не смог долететь, чьи миссии кончились трагически.

Затем на обложках стали мелькать американские астронавты с миссиями Аполлона. Стивен продолжал называть каждого по имени и рассказывать истории, как впервые получал от отца эти журналы. Завершала серию обложка с марсоходом 1997 года.

– Этот журнал уже я сам купил. Хотя к этому возрасту вырос из детской мечты.

Еще Стивен показал ей пару семейных альбомов, которые он увез из дома своего отца. Софи рассматривала детские фотографии восьмидесятых годов. Стив катается на велосипеде. Стив задувает свечки на праздничном торте, рядом с ним стоят его друзья, а чуть поодаль родители. А вот он кормит жирафа с руки и радостно смеется, глядя в фотоаппарат. Играет на сцене в школьной рождественской пьесе.

– Ты играл в детских спектаклях? – удивленно спросила Софи.

– Да, это был мой дебют. Я был путеводной звездой. Символизировал надежду и свет, – он рассмеялся. – Сложно мне это далось. Мама разве что не подсказывала мне слова из-за кулис.

Софи продолжала рассматривать альбомы. Она видела счастливого мальчика, которого растили в любви и заботе, а он потом вырос в доброго, внимательного мужчину. Много думал о других и забывал о себе, достаточно оглядеть его дом. Очень скромный по меркам его положения в обществе.

В альбомах было еще немного его личных фотографий из США. Когда Софи держала их в руках, Стив исчез на кухне, видимо, не желая рассказывать ей подробности своей учебы и работы в Нью-Йорке.

Это насторожило ее. Он спокойно мог говорить о Лорейн, но о произошедшем в Нью-Йорке отчаянно умалчивает. Он будто поставил мысленную защиту. Софи сомневалась, что Стивен мог научиться так делать без чьей-либо помощи.

На последней странице альбома лежала еще одна фотография. Там была изображена молодая женщина и девочка лет семи-восьми, которая отдаленно напоминала Софи кого-то. Снимок сделан здесь, в Кейптауне, мама и дочь стояли на пляже, на фоне Столовой горы. По времени, скорее всего, начало двухтысячных. Софи пошла на кухню спросить Стива, кто изображен на снимке.

Он смутился, и было заметно, как он подбирает слова и строит фразу, которая позволит сказать что-то, не сказав ничего.

– А, ты об этой фотографии… – он вздохнул и наморщился лоб. – Я знал эту женщину и ее дочь много лет назад, но имя вылетело из памяти. Лет двадцать прошло. Они переехали в Австралию. Ты же понимаешь, из Южной Африки многие уехали в начале века. Кто куда, но чаще всего в Великобританию, Австралию и Новую Зеландию.

– В какой город они переехали?

– Мы давно потеряли связь, – и он отрицательно покачал головой.

Слова Стивена выглядели логичными, но за ними было что-то еще. Почему эта девочка, теперь уже наверняка выросшая во взрослую женщину, кажется Софи смутно знакомой? Где она могла ее видеть? Эта фотография выбила ее из колеи, впрочем, как и вчерашняя ситуация с бездомной. Мысли терялись, видимо, сегодня не ее день.

Софи налила себе стакан воды, ее взгляд упал на микроволновку, часы которой заботливо подсказали, что в Монреале уже утро. Она тяжело вздохнула, взяла Стивена за руку и увела с собой в гостиную. Сосредоточившись, она задала ему вопрос, который давно уже следовала задать.

– Стивен, а вы ругались с Эмерсоном недавно? Вы часто спорите о чем-то?

Услышав этот вопрос, он посмотрел в глаза Софи. Это длилось секунд тридцать, а потом он улыбнулся. Он потянулся рукой к ней, хотел коснуться ее лица, но потом вдруг передумал и опустил руку. Внутри него будто разжалась пружина напряжения.

– И долго ты ждала, чтобы спросить меня об этом?

– Долго, я все думала, ты сам мне расскажешь о том, что между вами произошло.

– Ничего не произошло между мной и Эмерсоном. Ничего. Спорим мы часто. У нас с ним разные взгляды и методы работы. Но я бы назвал это частью рабочего процесса, не более того.

– А ваша последняя ссора из-за чего случилась?

Стивен с улыбкой на лице коротко ответил ей:

– Из-за шахт. Моих. То есть наших, конечно.

– И это все?

Софи мельком увидела в его мыслях еще одну ссору. Из-за нее. Эмерсон не доверял ей, а Стив защищал ее. Но он не хотел говорить ей об этом.

– Да, только это. Эмерсон назначил туда нового управляющего, который плохо справлялся со своими обязанности и нарушал правила безопасности в шахтах. И я об этом скоро узнал. У меня даже под землей есть глаза и уши. Мои работники рассказывают мне все. Я прилетел, уволил его и вернул своего человека, которому доверяю. Вот и все.

– Справедливо, – Софи кивнула ему, хотя и огорчилась, что он с ней не до конца откровенен.

Но в ее мыслях, как нарочно, мигал циферблат часов. Семь ноль-ноль, словно на табло. Мигал и не имел никакого смысла. Она снова была растеряна, продолжила выискивать в своей памяти другие вопросы, которые она хотела задать Стивену, лишь бы не думать о Кристофере.

– Почему ты решил получить гражданство Великобритании?

В этот раз он вновь улыбнулся, но улыбка вышла серьезной и с толикой грусти.

– Ну, тут несколько причин. Во-первых, вести инвестиционные дела и проводить любые банковские операции гораздо легче, имея такой паспорт. Думаю, ты и сама это понимаешь. А во-вторых… Я не могу предвидеть будущее, как ты. И как бы я сейчас ни был уверен в своей родной стране и в ее экономическом и политическом благополучии, ситуация может измениться через десять или двадцать лет. Я хочу иметь семью и дать своим детям еще больше возможностей, чем было у меня. Паспорт Великобритании тут как нельзя кстати.

За этими словами Стива стояло много часов размышлений, Софи видела, как нелегко ему было прийти к получению второго гражданства и выбору. Пока не сделанному выбору, но он готовил почву значительно заранее. Будущее своей семьи через тридцать лет он видел в другой стране, хотя сам еще себе в этом не признавался.

25

Утро казалось многообещающим, из окна Софи видела, как туман с океана быстро рассеивается, а значит, ее ждет еще один теплый день африканской зимы.

Она вновь просматривала документы фирмы, хотя все файлы уже видела не один раз. Стивен привез для нее еще несколько коробок с напечатанными отчетами, но там как обычно было не все. На самом деле лишь малая часть.

С другой стороны, наблюдая за хаосом в документах и учитывая, что их серверы и облачные хранилища тоже полетели год назад, удивляться тут было нечему. Но это значительно усложняло ее работу. Нужные ей файлы двухлетней давности как раз были на тех серверах. Не вызывало сомнения, они полетели не из-за перебоев с электричеством. Тот, кто это сделал, не хотел, чтобы кража денег была обнаружена раньше времени. Вероятнее всего, это должно было вскрыться ближе к выборам в качестве долгоиграющего компромата на Эмерсона. Наверняка тот человек был разочарован, когда узнал, что Эмерсон снял свою кандидатуру.

В чем же была причина этой кражи? Ведь если есть такой большой компромат, его хочется обнародовать. Допустим, с выборами случился пролет, но ведь можно найти другой повод. Мог ли этот человек передумать? Или изменить тактику? Кражи были систематическими, и вскоре могла состояться следующая.

Софи продолжала размышлять об этом, когда на ее телефоне высветилось сообщение. Оно было от Дэвида. Надо же, как вовремя! Он предлагал им встретиться около часа дня и пообедать. Для нее это развитие событий было очень кстати, она сможет расспросить его о предвыборной кампании Эмерсона, и кто знает, может быть, где-то сверкнет луч зацепки. Вполне возможно, тет-а-тет Дэвид будет с ней более откровенен, чем тогда на встрече в музее.

Через пару часов Софи спускалась по Артурс-роад – тихой улице, окруженной симпатичными разноцветными домами. Дома больше походили на загородные, чем на городские. Прохожих и машин не было, как и светофоров, поэтому она быстро дошла до променада, где и была назначена встреча с Дэвидом.

У нее оставалось еще десять минут, и она задержалась чуть дольше на этой улице, подошла к шестиэтажному дому, где в прошлые визиты снимала квартиру. Нашла глазами балкон на четвертом этаже, с которого каждое утро любовалась на океан и Львиную гору. С тех пор прошло три года, а вокруг будто бы ничего не поменялось. Те же магазины, те же кафе и многочисленные агентства недвижимости с объявлениями о продаже квартир в этом районе. И, конечно, бездомные, но в этом году их зрительно стало меньше.

Еще в самый первый визит в Кейптаун, 10 лет назад, у Софи случилась особенная теплая связь с городом. Эти знакомые места, те же улицы, продуктовые магазины и кафе скрывали ее грусть в сердце, давая иллюзорную надежду на будущее. Ей было приятно погрузиться в воспоминания, хотя они все равно отдавали легкой тоской по ушедшему времени. Короткая перекличка с прошлым.

Софи увидела на углу улицы Дэвида и поспешила к нему. Он тепло ее поприветствовал и открыл переднюю дверцу машины. В большинстве своем южноафриканские мужчины вели себя с ней немного старомодно, в хорошем смысле этого слова. Правильные и обходительные манеры, их речь и слова.

Расспросив Софи о том, где она уже успела побывать, Дэвид повез ее на пляж Биг-Бэй, который она еще не видела. По дороге они говорили о разных мелочах, и каждый из них будто прощупывал почву. Она пыталась глубже прочитать Дэвида, а он же, в свою очередь, составлял мнение о ней. Софи чувствовала, что он тщательно готовился к встрече, а значит, их беседа будет продуктивной и, вероятно, принесет много сюрпризов для нее. Наконец-то! Она испытывала настоящий голод по новой информации в своем деле!

Они вышли из машины и пошли по узкой тропе к пляжу, с которого открывался фантастический вид на противоположное побережье и Столовую гору. Этим будним зимним днем пляж пустовал, лишь несколько серферов в теплых купальных костюмах катались по волнам вдалеке.

Дэвид уверенно повел их разговор в нужную ему сторону. Ему, а не ей… ох уж эти амбициозные властители мира, он знал, как себя вести.

– Я поспрашивал о вас, – Дэвид будто оценивающе оглядел ее и продолжил: – в Оттаве вас многие знают.

На что Софи искренне рассмеялась, ее позабавила эта фраза про столицу Канады.

– Хорошо, что вы не в Вашингтоне наводили справки! – улыбаясь, ответила она.

– Я пытался и там. Но, кстати, там о вас не слышали. Любопытно.

– Выходит, я все делаю правильно.

– Для меня было удивительным, что вы и ваш наставник, Кристофер, частые гости в африканских посольствах.

– Ну да, там же, по сути, одна улица и на ней стоят все посольства. Приятный район, до центра Оттавы несколько минут, а рядом парк и река. Мы действительно часто ездим туда с Кристофером.

Дэвид с недоумением смотрел на нее.

– Ездите просто погулять?

– Да, и пообедать-поужинать. Кристофер дружит с послами, и они приглашают нас к себе время от времени. Признаюсь честно, у франкоязычных посольств очень хорошее винное сопровождение к беседе. А бутылка десяти-двадцатилетнего Бордо не бывает лишней. Кажется, вино – это краеугольный камень дипломатии.

Дэвид остановился и продолжил внимательно смотреть на Софи, в его глазах читалась целая масса вопросов.

– Здесь нет никакого подвоха. Да, Кристофер периодически консультирует африканские компании. Я же нечасто, но ему нравится брать меня с собой. Тем более от Монреаля это не так далеко.

На что Дэвид развел руками и сказал:

– Но в любом случае до меня дошли определенные слухи о ваших способностях. И раз вы здесь, в Кейптауне, значит, у Эмерсона большие проблемы. Не просветите меня, как друга, в чем дело? Услуга за услугу.

Нельзя сказать, что вопрос Дэвида удивил Софи, она предполагала подобный поворот в беседе и заранее предвидела свою реакцию. Поделившись с ним какой-то частью информации, в ответ она получит еще больше сведений. Даже если вслух Дэвид не произнесет некоторых слов, Софи сможет их почувствовать.

– Цель моего приезда – узнать, кто подставил Эмерсона, украв деньги из его компании. Причем кражи осуществлялись систематически на протяжении нескольких лет. Предположительно, его кто-то хотел подставить накануне выборов, но он сам снял кандидатуру. Впрочем, это вам и без меня известно. И кажется, вы не удивлены этой краже, так ведь?

Дэвид задумчиво смотрел на океан, и в его мыслях мелькало столько разных образов, что Софи не успевала уследить за ними. Компромат на Эмерсона. Жена Дэвида и Эмерсон. Приближающийся развод и раздел имущества. Карьера Дэвида в Претории. Но среди всего этого Софи увидела еще одну мысль: саму себя, сидевшую около Дэвида в его рабочем кабинете.

Софи продолжала ждать ответа, ей было любопытно, чем именно из увиденного в его мыслях он решит с ней поделиться. Он провел рукой по голове, шумно выдохнул и начал свой рассказ.

Незадолго до того, как Эмерсон снял свою кандидатуру, Дэвиду пришло анонимное письмо, электронный адрес, конечно же, был, но вел он на одноразовую почту. IP-адрес определялся на каком-то маленьком острове в Карибском море. В письме было много документов, связанных с работой Эмерсона, а также данные его счетов в офшорах и пути, по которым Эмерсон выводил деньги из своей компании через подставные фирмы. С помощью этих документов можно отследить весь путь средств.

То, что кто-то прислал это Дэвиду, оппоненту Эмерсона за полгода до выборов, не было случайностью и прямо подталкивало его обнародовать эту информацию. Дэвид не скрывал, что соблазн был велик, и, кто знает, может быть, он в конце концов и решился бы на это, но Эмерсон вышел из предвыборной гонки. Дэвида продолжал смущать источник этой информации, так ли он надежен. Ведь если бы он вскрыл эту информацию среди членов партии или просто дал ей ход в своем кругу, то мог этим подставить сам себя, окажись все ложью. Поэтому он решил пока попридержать эти документы.

– Эмерсон не присваивал себе эти деньги. Кто-то намеренно это сделал, чтобы отомстить ему или запятнать его репутацию, – сказала Софи.

– Честно говоря, я не удивлен, мне сразу показалось это подозрительным. Но врагов у Эмерсона, должно быть, много накопилось за всю его жизнь. Я в том числе.

Софи подкупило, что Дэвид не скрывал своей неприязни к Эмерсону. Причем она видела: эта неприязнь имела глубоко личный мотив. И тогда он рассказал об измене жены. Их разговор за обедом длился долго.

Ближе к вечеру, вернувшись в дом Стивена, она рассказала ему об этой встрече.

– Я виделась с Дэвидом Лонго.

Реакция Стивена удивила ее, он словно отпрянул, его огорчило это признание. Хотя, казалось бы, он был так заинтересован в том, чтобы Софи собрала как можно больше информации. Но Дэвид так сильно не нравился Стивену, что тому неприятна была сама мысль о его присутствии рядом с ней. Она представила, как он еще больше разозлится, когда узнает, что они ходили по берегу океана вместе и ужинали. Как будто в самой прогулке вдоль берега крылся намек на симпатию со стороны Дэвида. И Стивен это каким-то образом почувствовал.

– И как вы провели время? – с нескрываемым раздражением в голосе спросил он.

Софи не видела смысла юлить и подбирать аккуратные слова, поэтому сказала все как есть.

– Мы ужинали и гуляли по пляжу.

Стив вздохнул и закатил глаза, но не успел ей что-либо сказать, потому что Софи решила не утаивать ничего. Она выдала залпом всю информацию. Будь что будет.

– Зато я узнала, почему Эмерсон так недолюбливает Дэвида, и это взаимно. Жена изменяла ему с Эмерсоном несколько лет.

Стивен опешил, это было не то, что он ожидал услышать. Видимо, он был лучшего мнения об Эмерсоне. Связи с одинокими девушками это одно, а вот чужая жена – это уже совсем другое.

– Отношения были длительными. Летом, в декабре или январе она попросила развод у Дэвида. Сейчас они мирно делят имущество, но пока не распространяются об этом. Они решили ничего не разглашать до победы Дэвида на выборах.

– Вот это поворот! Так у Дэвида столько мотивов отомстить Эмерсону, да хоть даже убить.

– Да, но это не Дэвид, не он подставил Эмерсона.

– Как не он? Выборы. Измена жены. Да тут на любое преступление можно пойти!

– Стивен, нет. С первого взгляда так действительно может показаться, что во всем замешан Дэвид. Но я точно знаю: это не так!

– Боже мой! Да они же соперники в бюллетенях и в постели! Вот это да!

Софи скривила лицо, она ненавидела копаться в чужом грязном белье и видеть эти сцены перед глазами.

– Стив, прекрати! Тебе не идет быть таким остроумным! Это мерзко! – ее всю передернуло от его мыслей. Она легко хлопнула его по плечу как нашкодившего друга. – Прекрати! Стоп! Лучше послушай меня!

Тот в ответ лишь засмеялся. Будто его умиляло, как сильно она разозлилась на него.

– Ладно, и что ты предлагаешь? Ты отмела нашего главного подозреваемого. А у нас других нет.

– Я с самого начала не записывала его в подозреваемые.

Стив все еще улыбался и смотрел на нее, в его взгляде сквозило лукавство и чувство собственничества. Ей хотелось сказать сейчас ему что-то стоящее, выдать умную мысль, но в голове вдруг стало пусто. Ничего!

26

Софи вновь приехала к Элизабет на ужин и, войдя в дом, сразу погрузилась в теплую атмосферу.

Элизабет с дочерями собирала игрушки по гостиной, рисунки на столе, карандаши и фломастеры. Они вместе весело копошились, возились, смеялись.

Софи стояла чуть в отдалении и наблюдала за ними с доброй улыбкой, но присоединяться ей не хотелось, она боялась своим присутствием нарушать эту легкую магию семьи. Чужой семьи. Семьи новой подруги, с которой она еще выстраивает доверительные отношения и боится иногда сделать неверный шаг. Софи внезапно ощутила острую боль, ведь будь у нее самой такая семья, она жила бы совсем иначе.

Девочки собрали все игрушки, и Элизабет возглавила торжественную процессию, напевая детскую песенку. Пританцовывая, вся группа понесла вещи по комнатам. Домой вернулся Фил, и семья вместе с Софи села за стол.

После ужина Элизабет тактично отправила мужа в его кабинет, а дочерей в свои спальни.

Фил пошутил, что они хотят обсудить какие-то неведомые ему женские темы, и он даже рад оставить их наедине. Элизабет налила им с Софи немного вина, и они устроились на большом диване, накинув на себя пледы.

– Мне кажется, твоя работа такая захватывающая и непредсказуемая! Никогда не знаешь, какое дело будет следующим, в какой стране окажешься и какие новые знакомства это принесет! – проговорила Элизабет и мечтательно улыбнулась. Она действительно так считала и сказала это от всего сердца.

– Да, много лет назад мне тоже так казалось, и я с нетерпением ждала будущего. Просыпалась каждый новый день и мечтала о приключениях! Поначалу это было действительно так, но со временем я бралась за дела все сложнее и сложнее. Пришлось много сталкиваться с человеческой болью, смертью. И мне это разонравилось, если можно так выразиться. Теперь я вынуждена изредка брать новые дела, хотя предпочла бы закрыться у себя в родном городе в небольшой квартире и никогда не выходить.

– Тебе хочется сбежать от этой жизни?

– Да, сбежать или найти укромное место, где мне будет спокойно и никто не будет меня трогать. Прости, это не те слова, что ты хотела услышать.

Софи собиралась поделиться с подругой своими сомнениями и разочарованиями, но не могла подобрать правильных слов.

– Согласись, мы все мечтаем о том, чего у нас нет. Если ты хочешь, чтобы тебя больше никто не нашел – это здесь, – будто прочитав ее мысли, сказала Элизабет.

– Кейптаун? Ты уверена?

– Ну, я так думаю. Это идеальное место, чтобы затеряться. В Южной Африке тебя не будут искать. Знаешь, ведь многие звезды с мировым именем приезжают сюда на отдых между съемками и конференциями, покупают виллы. Я говорю не только о самом Кейптауне. Речь идет о всей Западно-Капской провинции. Поверь мне, это именно то место, которое ты искала!

Они испытывали взаимную глубокую симпатию, что довольно странно, учитывая, как мало времени друг друга знают. Но их встреча состоялась именно в тот момент, когда каждой нужна была подруга и поддержка. Быстро установившийся высокий уровень доверия и откровенности давал основания для крепкой дружбы. Элизабет посмотрела на Софи и загадочно улыбнулась, казалось, намекая на что-то в ближайшем будущем. Будущем, в котором она видела Софи и Стивена вместе.

Постепенно, фраза за фразой, они отошли от романтической темы разговора, и Элизабет сказала:

– Будучи ребенком, я видела Манделу. Играла на скрипке, он приехал в Кейптаун, и мой музыкальный класс давал скромный концерт на какой-то церемонии. Он пожал мне руку и пожелал удачи в учебе и музыке. Но музыку я забросила через пару лет.

– Надо же, как тебе повезло, Элизабет!

– Да, но… Ты не отсюда родом и, наверное, поэтому я могу тебе сказать кое-что. Многие забывают, что движение за свободу коренного населения открыто говорило о применении насилия против белых африканеров. Большие группы собирали взрывчатку для подрыва зданий. Они планировали взрыв почты, административных построек и других объектов, бог его знает каких!

Софи с недоумением смотрела на нее, и Элизабет продолжила:

– Это мне рассказывала мама. В свои детские годы ее запугали этими историями, и она боялась ходить на почту с родителями, находиться около каких-то муниципальных зданий. Вот так. Столько лет прошло, а страх в нас так и живет. А сколько ферм пострадало, и скольких африканеров убили! Я боюсь иногда ходить по темным улицам, объезжаю многие районы стороной. Боюсь остановиться на заправке поздно вечером, даже если еду из соседнего Стелленбоша. Что уж говорить, если бы я оказалась на дороге в центре страны. Наверное, я бы гнала с огромной скоростью и нигде не останавливалась.

Элизабет надолго замолчала. Какое-то время они так и сидели в тишине. А потом Элизабет пожалела о сказанных словах и чтобы замять неловкость выразилась уже иначе:

– Нельсон Мандела – великий человек. То, что он сделал, – не описать словами, он буквально собрал всю нацию, целую страну заново, по кусочкам. Он смог объединить нас. Другой на его месте не смог бы так, точно! Только он один был способен это сделать. Тем не менее у медали всегда две стороны, и не все смогли понять и услышать его.

Фил подвез Софи до дома Стивена. Ночью она долго не могла заснуть и перебирала в памяти разговор с Элизабет. Он оставил тяжелые, смешанные чувства, несмотря на легкое начало.

Она видела образ женщины – эпизод, в котором та поздно вечером едет по сельской местности вдалеке от больших городов. Софи чувствовала ее страх, хотя это было всего лишь воображение. Ночь, дорогу освещает лишь луна и фары машины. Женщине за рулем мерещится движение на обочине, и она боится, что ее могут ограбить и убить. Слишком много всего случалось на этой земле с такими, как она, – белыми женщинами.