Зайдя в дом Стива и распаковав то малое количество вещей, что Софи брала с собой в Йоханнесбург, она наконец решилась на разговор с ним.
– Кофе хочешь? Или, может быть, сходим пообедать куда-нибудь? – непринужденно спросил он, когда Софи зашла на кухню.
– Не сейчас. Стив, скажи мне, как давно ты знаешь Кристофера?
Он резко вздохнул, словно от неожиданной боли, потом тяжело облокотился на кухонную столешницу и около минуты молчал.
– Не помню точно, вероятно, первый раз я его встретил в 1999-м или уже в 2000-м, это время уже как в тумане, – признался Стив, понимая, как неубедительно и запоздало звучат его слова. – Я тогда учился в магистратуре в Нью-Йорке. А давно ты поняла это?
– Давно. Ты умело скрывал некоторые мысли от меня, ровно таким же способом, как меня учил Кристофер. И ты не особо распространялся о своей жизни в США. Еще ты как-то сказал что, не помню дословно, но смысл примерно такой: идеалы и убеждения стоят дорого. За них надо бороться и многое отдавать. Ты тогда кого имел в виду, себя или его?
– Нас обоих, да и не только нас. Всех, кто ищет и защищает справедливость в этом проклятом мире! – сказал он с горечью в голосе. – Мы оба тогда многое потеряли. Да о чем это я, не мы одни. Все, кто был в это вовлечен: мои учителя, друзья Кристофера, все что-то потеряли. Ему самому, конечно, досталось больше всего. Я же лишился возможности продолжать научную карьеру в США. Хотя кто знает… уехал я вовремя, летом 2001 года. Кристофер предупреждал меня, о том, что произойдет трагедия, но неизвестно, какая именно. Он торопил мой отъезд, и сам тогда переехал в Канаду.
Софи с грустью слушала Стивена. Жаль, у нее нет сил погрузиться в эту историю и вытянуть из него максимум информации. Она была полностью разбита и просто продолжала его слушать. У нее оставался еще один разочаровывающий вопрос для Стива, хотя он и не касался этой темы.
– Кристофер просил меня никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывать о том, что случилось. Даже спустя десятилетия. Ты сама видишь, что иногда месть может поджидать и тридцать лет. Он очень боится, что те люди, кого мы разоблачили и чью империю разрушили, вернутся и отомстят. Не они, так их дети. Или кто-нибудь еще. Поэтому он просил никогда не вспоминать о нашей дружбе, хотя это, скорее, напоминало сотрудничество. И вот, я засунул эти воспоминания куда подальше и начал жизнь заново в Южной Африке. Уже без тех громких амбиций и ожиданий.
– Но мне ты бы мог об этом рассказать?
– Вот рассказываю сейчас. Тебе еще многое предстоит узнать о Кристофере, если… – не встречаясь с ней взглядом, тихо говорил Стив, – если ты сама этого захочешь. Что он сделал и на какие жертвы пошел, чтобы добиться справедливости… с тех пор я не встречал таких людей, как он. Готовых пожертвовать всем ради других.
– И последнее, Стивен, почему ты попросил Селомо следить за мной?
– Я всего лишь хотел знать о тебе больше: как ты проводишь время и что из себя представляешь. Чтобы я мог защитить твою работу здесь перед Эмерсоном. Так глупо. Повелся на его дешевые сомнения.
– Кстати, Селомо тебя не выдал, сказал, что это Эмерсон просил присмотреть за мной. А вот та записка все же была лишней.
– Не моя идея! Это все Эмерсон, он не верил тебе и хотел тебя напугать. Видимо, он думал, ты будешь меня подозревать. И это бы привело тебя к ошибкам. После того как ты мне рассказала, я позвонил Селомо и все высказал. Идиот!
– Кто именно? Селомо?
– И я тоже! – они выжидающе смотрели друг на друга, но Стив нарушил молчание первым и спросил: – Ты простишь меня?
В мыслях Софи будто слышала голос Кристофера, который напоминал ей, что она должна с уважением относиться к тайнам других людей. Если Стивен так поступил, значит, у него были на то причины, как и у Кристофера. И если она его любит, то простит. Со временем. Это станет для них всего лишь досадным недоразумением, недопониманием. У Кристофера наверняка уже готово оправдание для нее и если она позвонит, то услышит именно эти слова.
– Когда-нибудь… – с сожалением тихо ответила Софи. – Теперь мне надо смириться с этим и забыть. Хотя забыть я не смогу, пожалуй, приму это как факт. Но для этого требуется время.
Она взяла палантин, выскочила из дома и прошла в сторону променада, океана. Ей хотелось одного – уйти подальше от Стива и побыть в одиночестве.
Софи долго сидела на пляже, завернувшись в палантин и утопая ногами в песок. Она смотрела на океан и ругала себя. Как она могла согласиться на это дело? Как могла так легко пойти на поводу у Кристофера, Томаса, а потом и Стивена? И они все ее подвели, даже самый добрый Форест, но он хотя бы по своей наивности это сделал.
Эти противоречивые мысли вконец измучили ее, она была не в силах определиться. Мало того что Стив ей нравился сам по себе, так еще и нравилась его чудесная открытая улыбка, привлекательная внешность, вежливость, тактичность, ум, его отношение к окружающим, обаяние, манера одеваться… Список бесконечный. Он ввел Софи в свой круг друзей. И за последний месяц в ее жизни было столько радости и удовольствия, сколько не было уже очень давно.
Но что ей делать сейчас? Неужели эти прекрасные летние дни, хотя в Южной Африке это зима, просто уйдут в прошлое? Наступит черед осени или весны, она окончательно запуталась. Софи наверняка окажется уже в другом месте.
В этот момент она получила сообщение от Томаса. Он написал, что сегодня женился на Мэрил. Свадьба была скромная, гражданская церемония и ужин для семьи и близких.