Прислушиваясь к дождю за окном, Софи вспоминала тот день, когда она видела Кристофера в последний раз в Монреале. Тогда тоже шел дождь, и, казалось, будто с тех пор прошел всего лишь день или два, не больше, хотя это было несколько месяцев назад.
Ей нужно увидеть Кристофера прямо сейчас, поговорить и объясниться с ним. Задать свой главный вопрос, тот, что она никак не решается задать с первого дня встречи. Но сил садиться на самолет не было, и она знала, что никуда не полетит. Она снова обессилено упала головой на подушку и попыталась найти в себе силы и смелость позвонить ему.
Софи собралась с духом и набрала номер, такой знакомый, который давно помнила наизусть. Она все думала, что же сказать ему, какими словами начать их разговор. Может быть, просто «Ты мне нужен». Или «Эта поездка такая дурацкая, я хочу вернуться в Монреаль к тебе и Шабли». Такие простые слова, но именно их труднее всего произнести, ведь в ответ Софи хотела получить взаимность.
Она представила себе, как на другом берегу Атлантики, в Монреале звонит его телефон. Девять утра, заботливо подсказали ей часы на микроволновке, Кристофер должен был уже встать. Гудок, второй, третий… Софи вглядывалась в бушующую за окном непогоду. И тут Кристофер взял трубку.
«Привет». Она вновь слышит его мягкий теплый голос, который отзывается легкой болью в душе.
– Ты хотела мне что-то сказать, да? – спрашивает он и как будто уже знает, зачем она звонит. Для него все слишком очевидно.
В этот момент Софи отчетливо понимала, что он не скажет ей правду, вновь уйдет от ответа на вопрос и уведет разговор в иное русло. Кристофер слишком хорошо чувствует ее и все ее самые сокровенные мысли. Он знает, в чем она больше всего нуждается и не может дать ей этого. Или, может быть, пытается дать, но только так, как может.
Бросив взгляд на Львиною гору за окном, такую прекрасную и величественную даже в сильный дождь, Софи решает дальше продолжить расследование. Она предчувствует, что именно сейчас, отгородившись от своих романтических эмоций, она сможет отыскать правду в этом запутанном деле.
Видимо, молчание Софи чуть затянулось, и Кристофер снова спросил на том конце линии:
– Софи, ты здесь? Ты о чем-то собиралась поговорить со мной, ведь так?
– Да, – тихо, сказала она и продолжила. Слова сами обманули ее мысли, и неожиданно она спросила: – Томас на встрече сказал мне: недавно ты помог заключить канадской компании контракт на добычу никеля в Замбии. Он намекал на то, что у тебя был личный интерес.
На том конце линии Кристофер облегченно вздохнул, и Софи показалось, что он даже улыбнулся. Видимо, он ждал иного вопроса.
– Все верно, я выступал консультантом в той сделке и лоббировал интересы канадской компании. Но я сделал это потому, что доверяю им больше, чем другим. Они работают честнее, чем те, кто мог получить эту разработку месторождения. Ты же сама прекрасно знаешь, как это происходит: чиновники получают взятки, а местное население ничего. В этот раз в моих силах было помешать этому. Люди, которые там будут работать, получат заработанные деньги, села начнут развиваться, там обустроят инфраструктуру, новую больницу и пришлют квалифицированный персонал.
– Ты в этом уверен?
– Да. Поэтому я связался с нужными людьми в Лусаке еще год назад, когда об этом месторождении пошли первые слухи. И деньги за свое содействие я тоже направил в эту деревню, чтобы там уже сейчас начали строить школу и первую больницу.
Софи внимательно вслушивалась в слова Кристофера. Хотя Замбия не имела отношения к ее делу в ЮАР, она почувствовала связь между всем этим.
– Огромное спасибо, Кристофер! Это все, что мне нужно было узнать. Надеюсь, у вас с Шабли все хорошо. Не буду долго рассказывать, но, кажется, я во всем разобралась.
Закончив разговор с Кристофером, Софи усиленно начала анализировать, зацепившись за эту невесомую связь.
Тот, кто украл деньги компании, потратил их на благотворительность. Построил новую школу, больницу, вероятнее всего, даже организовал гранты на поступление в колледжи для самых успешных учеников.
И Форест мог вывести Софи прямо на этого человека. Он догадывался, кто это и с каким событием все произошедшее связано.
Но почему же он молчал так долго и скрывал это от нее?
Вечером Софи стояла на кухне в доме Стива и осторожно сжигала жуткий рисунок с магией вуду, который Форест случайно обнаружил в присланном по почте письме.
Прийти Фореста заставило не желание рассказать Софи о том, что произошло между ним и Эмерсоном тридцать лет назад, а сильный страх за свою жизнь. Что, впрочем, не удивило Софи, нечто подобное она предполагала с самого начала.
Письмо с рисунком было отправлено Форесту давно, но затерялось в другой почте и пролежало без дела пару месяцев. За это время, к счастью, с ним ничего серьезного не случилось, разве что они с женой стали постоянно ссориться и в конце концов пару дней назад она забрала детей и уехала в их второй дом в Порт-Элизабет. Тогда-то Форест, наконец, и разобрал почту и нашел это.
Магия была слабой, иначе с Форестом действительно могло бы произойти что-то плохое. Но случившиеся ссоры и проблемы в семье все же говорили о том, что какими-то способностями колдунья обладала. Пусть и не такими сильными, как она сама считала.
Рисунок представлял собой карандашный набросок. Мужская фигура с детально изображенными гениталиями, туловище, руки и ноги нарисованы схематично, а лицо заменяет овал с затемнениями вместо глаз, рта и носа. Самое ужасное на этом рисунке было то, что из распоротого живота торчали внутренние органы.
В верхней части листка был заголовок: «Каждое твое движение, каждый шаг я рядом. От меня не уйдешь. Ты пожалеешь».
Софи сожгла рисунок, проговорив пару защитных слов, хотя сама она точно не имела никаких способностей. Но так как рисунок все же предназначался не ей, она надеялась, что на нее это никак не повлияет.
Фореста по-настоящему знобило, а в голове Софи, будто барабанная дробь, звучал его страх. Он боялся за свою жизнь, за жизнь жены и детей. Ей стало так его жалко, он испуганно сидел на диване и едва ли не дрожал. Такой крупный, респектабельный взрослый мужчина. Неуклюжий грустный великан, весь его вид сейчас обезоружил ее.
– Не бойся, тебе ничего не угрожает. Этот рисунок не обладает магией, все хорошо, – ей было проще полностью отрицать силу этого рисунка, чем углубляться в подробности.
– Ты точно уверена? А моей семье ничего не угрожает?
– Нет. Но теперь ты должен рассказать мне, что произошло между тобой и Эмерсоном много лет назад.
– Господи, я так надеялся, что никогда не вернусь в те дни! Я до последнего верил, что все эти события не связаны. Если бы я только знал и мог что-то исправить.
Стивен налил ему бурбона, и Форест крепко обхватил пальцами бокал.
– Пожалуйста, расскажи нам все, – произнесла Софи со всей нежностью, на которую была способна. Она очень хотела, чтобы ее голос успокоил Фореста, и он смог спокойно все вспомнить.
Когда Форесту было восемнадцать лет, он познакомился с Эмерсоном, который был на год его старше, но уже в те годы состоял в сопротивлении. Он говорил яркими агитационными речами и подбил Фореста вступить в их ряды.
Сначала встречи походили на обычные собрания, где все свободно высказывались и на словах планировали различные выступления и митинги. Форесту казалось, что и дальше все будет происходить именно так. Пока однажды Эмерсон не предложил выйти им на настоящее «дело» и воплотить наконец что-то «стоящее».
Эмерсон был зачинщиком поджога небольшой прачечной, которой владела семья африканеров в пригороде Йоханнесбурга. Он привел еще одного молодого человека, юношу из другой провинции, который приехал в Гаутенг на заработки. Тот был настроен уверенно и даже более чем агрессивно, и именно он облил эту прачечную бензином и бросил горящий факел.
Форест уже не помнил в деталях, как так произошло, но огонь внезапно перекинулся на того юношу. Они пытались потушить его своей одеждой. Но он все равно получил сильнейшие ожоги.
Эмерсон побежал звать на помощь. А Форест остался с этим парнем и пытался потушить огонь.
Когда приехала полиция, Фореста арестовали за поджог и его посадили в тюрьму на несколько лет.
Около года от Эмерсона ничего не было слышно. Но прошли выборы, и страна постепенно подходила к новому рубежу – отмене апартеида. Эмерсон стал изредка навещать Фореста. Он пообещал ему свою помощь в будущем за то, что тот не выдал его. И действительно, когда Фореста выпустили, именно Эмерсон встретил его у ворот.
Софи понимала, за прошедшие годы память Фореста могла в чем-то исказить воспоминания, где-то ретроспективно преувеличить или приуменьшить. Но суть вещей осталась прежней. Эмерсон подтолкнул своих новоиспеченных друзей на преступление, и это повлекло за собой смерть одного из них. И эта смерть была очень страшной, тот юноша умирал в агонии. Спустя годы его сын решил отомстить.
– Почему ты мне не рассказал об этом раньше, Форест?
– Мне было стыдно… Стыдно за все. Я не хотел, что бы ты знала меня таким и запомнила таким. Я так изменился за эти тридцать, почти сорок лет. Я был таким идиотом тогда.
Софи смотрела на Фореста и плакала. У него тоже в глазах стояли слезы. Стивен, не выдержав всего этого, вышел из комнаты. Хотя он и слышал когда-то, вроде бы Форест сидел в тюрьме, но это было, вероятнее всего, двадцать лет назад, и он не выяснял подробностей, а потом и вовсе забыл об этом.
– Форест, ты не помнишь, как звали того юношу?
– Инквензи. Это что-то означает на языке их народа, но я забыл, что именно. Фамилию его я не помню. И деревню, откуда он родом. Но я послал своего доверенного человека найти какие-нибудь записи о нем. Я уверен, он скоро даст о себе знать.
– У него был сын. Думаю, это он мстит Эмерсону. Он наверняка работает у вас в компании в офисе Йоханнесбурга.
– Выходит, нам осталось дождаться результатов поиска от моего человека.
– Да, и потом пошли его в то место, откуда парень родом. Мне кажется, его сын очень многое сделал для этого села или деревни, потратив все то, что украл у Эмерсона. В память об отце. Или просто назло Эмерсону.