Воспоминания Софи о времени, проведенном в Монреале за все те годы, слились в один бесконечно длинный фильм. Она уже точно не помнила, когда и что происходило, образы были отрывочны. В ее памяти всплывал то один, то другой эпизод ее короткой жизни на улице Сен-Сюлпис.
После смерти Райана по ночам ее долго мучили кошмары. Она снова и снова просыпалась от жутких сцен, которые ей снились. Это случалось слишком часто. Первое время пыталась торговаться с собой и ворочалась в постели до рассвета. Но в какой-то из дней она так устала от этого, проще было уже проснуться и пойти на кухню, сварить кофе.
Софи спустилась на пару пролетов вниз по лестнице. Поставила чайник и ждала, пока он вскипит. Несмотря на полностью оборудованную кухню, Кристофер был против кофемашины и предпочитал пить кофе из френч-пресса или варить в турке.
Софи сидела за обеденным столом, как вдруг из-за угла появилась Шабли и поприветствовала ее. Затем пришел и Кристофер.
– Я тебя разбудила? Я старалась быть тихой.
Кристофер в четыре утра выглядел уставшим, и Шабли все еще жмурила свои кошачьи желтые глазки.
– Я почувствовал, что ты не спишь и тебе плохо.
Он подошел к ней и легко обнял ее на мгновение, ни секундой дольше. Потом взял ее руки в свои и спросил:
– Что именно ты чувствуешь? Опиши как можно подробнее?
– Много разных образов, они все наслаиваются друг на друга. А потом странные голоса. Затем я начинаю вспоминать свою жизнь – общая картина становится настолько безвыходной, что просто нет сил с ней справиться. Голоса начинают перебивать сами себя, бессмыслица какая-то! Но именно в это мгновение я начинаю верить, и это так пугает меня. Страшное чувство.
– Я понимаю, что это такое. Всего лишь ночные происшествия. Назовем это так. Это часто случается, когда ты еще молодая, но поверь, со временем это пройдет. Лет через десять-пятнадцать…
– Черт, Кристофер! Так долго еще ждать и жить с этим.
– Не бойся этого. Наступает утро, и все эти образы и тени возвращаются туда, где им место. Со временем учись держать свой разум под контролем, особенно в позднее время. Ночью твое воображение открывает порталы, в которые не стоит заглядывать. Ты должна уметь останавливать такие мысли, а не раскручивать по спирали, усугубляя ситуацию. Давай прогуляемся и проветрим твою голову. Это точно поможет. Но не привыкай к ночным прогулкам, это не панацея. Состояние может обостриться, если делать так постоянно.
Они надели куртки и вышли на ночные зимние улицы Монреаля. Вокруг них на Сен-Сюльпис возвышались дома, похожие на настоящие замки. Снег хрустел под ногами, свет ночных фонарей окутывал улицу новогодней красотой, хотя стоял уже конец января. Весь город спал, и тишину нарушали одни их ритмичные шаги. Темные мысли постепенно отходили в сторону и сменялись легким намеком на умиротворение. И даже холодный предутренний воздух не казался уже таким ледяным.
Возможно, со стороны их с Кристофером можно принять за семейную пару полуночников. Только им не хватало еще собаки. Если бы они действительно были парой в той другой параллельной вселенной, точно бы завели собаку, золотистого ретривера или бигля. И они бы выгуливали его поздними вечерами вместе. Зимняя одежда и капюшоны скрывали бы разницу в возрасте между ними и мезальянс их союза.
Кристофер взял ее за руку, но в перчатке она не чувствовала его тепла. Она слегка огорчилась, ведь в более теплое время года он так редко брал ее за руку на улице.
Внезапно Кристофер прервал ее мысли и сказал:
– Внизу, под холмом почти весь район когда-то принадлежал католической церкви Гран-Семинер. В лучшие годы существования семинарии сюда приезжали тысячи желающих стать священниками. Но теперь это скорее уже безмолвное напоминание о прошлом величии. Часть земли до сих пор принадлежит церкви, причем земли очень дорогой, расположенной близко к центру.
– А сейчас выглядит как красивый район исторических особняков, отстроенных на холме.
– Так и есть. Ну что, пройдем минут пятнадцать до центра города, а потом обратно? Знаешь, мне тоже иногда становится не по себе. И тогда я ищу спасение в чтении, истории, провожу небольшие исследования по старым библиотечным книгам. Окунаюсь в прошлые века, когда англичане начали отвоевывать эту территорию у французов.
И Кристофер рассказывал о своих поисках и о том, что откапывал в давно забытых книгах, о проигранных сражениях и о первых кругосветных экспедициях французов. В эти сложные моменты жизни он считал, что нет ничего лучше, чем то или иное интеллектуальное расследование давно ушедшей жизни, полного погружения в историю.
В этих разговорах о прошлом на фоне заснеженных улиц Монреаля они провели всю их короткую прогулку. Она уже увидела дом Кристофера, стоящий на углу в конце улице. Дорога к нему освещалась фонарями, и свет зеркально отражался от снега. Казалось, что особняк тоже излучает завораживающее свечение, словно он сам сияет перед ними в ночи. Хотя она была уверена, свет в доме выключен. Само здание как будто притягивало ее к себе своим уютом и теплом. Невероятным сиянием другой, отличной от ее жизни.
Быть может, Кристофер наложил на него «магические чары», и поэтому этот дом так прекрасен в ее глазах. «Интересно, – думала Софи, – а каким другие люди видят этот особняк, проходя мимо него?» Возможно, этот «магический мираж» виден только ей?
Они вернулись домой, где она наконец уснула крепким сном.