Софи резко проснулась. Ей снился Райан. Этот сон приходил к ней уже не один раз. Иногда события в нем разворачивались по-другому. Иногда примерно так же. Она знала, что тот день в Сакраменто стал поворотным в ее жизни. От него расходится множество ниточек ее будущего, а теперь уже настоящего.
Вопрос выбора слишком часто мучал ее. Она до сих пор не уверена, что сделала правильный. Что, если бы она не влюбилась в него тогда в Сакраменто?
Софи не признавалась себе в том, что хотела бы вернуться в то время. Посидеть на этих лавочках около Капитолия чуть дольше и принять иное решение. Она поставила не на того человека и проиграла почти всю себя.
Наконец Софи встала с кровати, посмотрела на себя в зеркало и обрадовалась увиденному. Волосы красивой волной спадали на плечи, бежевая кремовая сорочка идеально сидела на ней, и ее лицо выглядело отдохнувшим. Утренняя заспанность даже немного умиляла взгляд.
Она улыбнулась самой себе в зеркало. Накинула шаль и пошла искать кофе и Стива. Именно в такой последовательности.
Свернув через пару коридоров, Софи вышла в гостиную, совмещенную с кухней, и увидела хозяина дома. Второй раз за это короткое утро она почувствовала укор совести. Такой прекрасный дом, Стив, который, стоя к ней спиной, возился на кухне. Он так красив: широкие плечи, белая хлопковая рубашка с закатанными рукавами, коричневые брюки. И почему рядом с ним, в его доме ее продолжают мучить воспоминания о другом мужчине.
Она подошла к Стиву и постаралась как можно более непринужденно обнять его. Мимолетный поцелуй в щеку. Заговорщически улыбнулась и села за широкую барную стойку напротив него.
– Доброе утро! Какая ты красивая сегодня и всегда! – с широкой улыбкой сказал он.
– Ну, Стив, к чему эта лесть. Но должна отметить, в гостевой спальне идеальный матрас.
– Мы старались, – и он грустно улыбнулся, заметив, что снова сказал «мы». Не он один, а он и Лорейн выбирали эти кровати и матрасы.
Софи поставила локти на стойку, сложила руки в замок и приложила к своему лицу. Она постаралась вложить в свою улыбку как можно больше тепла и любви. Чуть покручиваясь на стуле и прикрывая лицо своими ладонями, продолжала улыбаться Стиву. Делала вид, что счастлива этим утром и сама пыталась убедить себя в этом.
Стивен подошел к ней, чуть перегнулся через стойку, облокотившись на нее. Взял ее руки в свои и спросил:
– Какой кофе ты хочешь?
Она тихонько засмеялась, его забота была так ей приятна. Только совесть продолжала немного мучить. И за этой улыбкой, легкими поцелуями, она старалась скрыть то, что во сне видела совсем другого мужчину.
– Есть кофе из кофемашины, можно и френч-пресс, даже турка имеется в наличии.
– У меня дома френч-пресс.
– Я помню, ты говорила. Так какой ты хочешь кофе?
– Любой. И пару кружек, – они оба продолжали смотреть друг другу в глаза. Он поцеловал ее руки и вернулся к кухне. – Сначала кружка кофе из машины, а потом я заварю целый кофейник, чтобы тебе на дольше хватило. Да? – он обернулся и посмотрел на нее.
– Да! Ты настоящее чудо! – она спрыгнула с сиденья и подбежала поцеловать его. И, увернувшись от его рук, быстро вернулась на свое место.
Кофе был готов, она сделала несколько глотков, а потом решила спросить Стива об их планах на предстоящий день.
– Какие у нас планы? – ответил он вопросом на вопрос, а потом таинственно прошептал: – Грандиозные! Что бы ты желала?
Подумав и проанализировав свои мысли, она, к сожалению, поняла, что оставаться дома один на один со Стивом однозначно не хочет. Надо куда-то поехать на целый день, лучше за город. Недалеко, но за пределы Кейптауна.
– Давай поедем навестим пингвинов! – изображая свою самую счастливую улыбку, сказала она. – Ну, что скажешь? Пингвины?
Стив слегка сжал губы и сделал вид, что серьезно размышляет над таким важным вопросом.
– Пингвины… А ты ведь видела их уже?
– Да, несколько раз. И даже выяснила, что у меня аллергия на пингвиний пух, – Стив расхохотался, услышав это.
– Аллергия на что?
– На пингвиний пух. Они ведь меняют свою шерсть? Это шерсть называется?
– У них перья. Причем водоотталкивающие и с гидроизоляцией, – он продолжал недоверчиво смотреть на нее.
– Ну, значит, на перья. Пару лет назад я пришла к ним в ноябре, и они меняли свои перья. Пух от них был повсюду. Я много чихала, глаза слезились. Но когда ушла от них, все быстро прошло.
– Кошмар! – тихо сказал Стив, а потом с улыбкой продолжил: – Тогда осенью посещать пингвинов мы с тобой не будем. Давай сходим сегодня, а в следующий раз зимой, – он подошел к ней и обнял ее. – Ты, оказывается, такая нежная и подверженная аллергиям.
– Я начну собираться. Пингвины и где-нибудь позавтракаем или пообедаем, да? И возьму с собой еще кружку кофе, по дороге она остынет.
– Прекрасный план!
Хотя Стив согласился с ее предложением, она чувствовала, что он немного разочарован, но он хотел это скрыть от нее.
Они шли по дороге к парку пингвинов. Сейчас был не сезон, и предполагалось, что пингвинов будет не так много. В декабре-январе, когда в ЮАР лето, пингвины очень активны и гуляют по улицам городка вместе с людьми, иногда заходят на территории близлежащих домов. Поэтому в Самонстауне висят странные дорожные знаки: проверьте под капотом машины, вдруг там сидит пингвин.
– Может быть, пройдемся по верхней дорожке над парком, вдруг тут тоже есть пингвины? Я как раз успею допить свой кофе, – предложила Софи.
– Конечно, идем, – ответил Стив.
Это узкая дорожка утопала в зелени и располагалась над территорией парка. Сам парк маленький: два пляжа и прилегающая территория. А дальше наверху уже жилые дома. Пока они шли по этой тропинке, им удалось увидеть несколько пингвинов, прячущихся в кустах.
– Присядем тут на пару минут, – сказала она, заметив простенькую скамейку на пути.
Софи медленно допила кофе, который уже остыл и наслаждалась этим местом. Она снова здесь! Представила карту мира и напомнила себе, что находится недалеко от мыса Доброй Надежды. Край света… а она тут, сидит на лавочке в компании Стивена в ожидании встречи с капскими пингвинами. Софи сосредоточила все свои чувства на настоящем моменте.
Прошла пара минут, с другой стороны дорожки к ним приближалась пожилая женщина. Она выглядела достаточно возрастной, около восьмидесяти с чем-то лет. Софи заметила такое редкое фиолетовое сияние вокруг нее, очень светлое и приятное по своей сути. И не смогла удержаться, когда та женщина приблизилась к их скамейке, заговорила с ней.
– Прекрасная погода для пингвинов, не правда ли? Нашли ли вы их с той стороны дороги?
– Здравствуй, милая! На самом деле только пару пингвинов я увидела. Думаю, если вы хотите увидеть саму капскую колонию, то надо спуститься на пляж. Сейчас не сезон, и они в основном проводят время на берегу или заботятся о малышах в гнездах.
– Точно, спасибо за совет, мы как раз думали спуститься к пляжу! – присоединился Стив к их разговору
– Вы местные? У девушки такой приятный мягкий акцент!
– Да, я из Кейптауна, – ответил Стив, – а моя подруга из России.
Аура этой милой леди вспыхнула розовым цветом, и она тепло улыбнулась.
– Я всегда мечтала посетить Санкт-Петербург, но, к сожалению, не представилось шанса. Как вас зовут?
– София, а его Стивен. А вас?
– Меня зовут Кэрол. София, такое чудесное имя, как у многих императриц в прошлые века, – ее английский был немного старомодным, подстать ее годам.
Они встали и протянули ей руки для знакомства. Эта пожилая леди казалась такой особенной и приятной. Софи чувствовала, что она должна поговорить с ней еще пару минут.
– Приятно с вами познакомиться, Кэрол! Хотите присесть к нам на пару минут?
И ее аура снова осветилась нежно-розовым цветом.
– С удовольствием! Я живу неподалеку и захотела прогуляться здесь в прекрасную погоду.
Она была одета в темные брюки и кофту темно-красного цвета, на шее была элегантная бижутерия, а седые волосы собраны в аккуратную прическу, которую уже слегка потрепал ветер. На плечах наброшен палантин. Весь ее образ излучал красоту того особенного возраста, которого, к сожалению, не каждому удается достичь. Невысокого роста, хрупкая. Фиолетовое сияние вокруг нее говорило о мудрости и ясном уме. Софи не могла отвести от женщины взгляд, так притягивала Кэрол к себе и напоминала других людей в ее прошлом.
– Кэрол, вы ведь из Англии? Вероятно, уже давно переехали в Южную Африку?
– Судьба привела меня в Южную Африку пятьдесят лет назад, и я до сих пор считаю это лучшим местом на земле. Мы с моим покойным мужем приехали в Саймонс-таун с одним чемоданом вещей, его кейсом врача и тремя детьми на руках. Мы никого здесь не знали. Но этот город очень тепло нас встретил и дал нам ту жизнь, которую мы прожили счастливо.
– Это прекрасная история, Кэрол! – сказал Стив.
– Несмотря на все невзгоды, которые были у Южной Африки, люди здесь самые теплые, искренние и простые. Вот что в конце концов и стоит ценить в жизни. Но это я так вижу мир. Кто-то скажет совершенно противоположное. Жизнь очень жестока, и в ней слишком много несправедливости, что меня тяготит долгие годы.
Взгляд Кэрол погрустнел, и аура окрасилась в темные тона, она что-то вспомнила, какие-то неведомые картины предстали перед ее глазами. Софи это почувствовала и сама на пару мгновений погрузилась в печаль, хотя и не могла точно описать, что сейчас видит ее собеседница: какие-то разрозненные образы прошлого. Что-то про Ирландию, ее отца. В этих воспоминаниях сквозила глубокая печаль, пронесенная через всю жизнь.
Кэрол взяла Софи за руку и сказала:
– Проводите меня до улицы.
– С удовольствием, – и они втроем пошли обратно. А потом тепло разошлись, обнявшись на прощание.
Они вернулись ко входу в парк, и тут Стив заговорил:
– Между вами было что-то особенное. Какая-то связь, и думаю, она увидела в тебе родственную душу. Очень милая женщина.
– Она напомнила мне кое-кого из прошлого. Я не могла не заговорить с ней. В ней есть что-то неуловимое, немного эфемерное под гнетом прошедших лет. Такие люди нечасто встречаются.
– Да, она очаровательная и наблюдательная дама, из тех, кто настаивает, что жизнь – самая обыкновенная и ничем не примечательная. А на самом деле все совершенно иначе.
– Мне бы хотелось узнать ее лучше и услышать больше ее историй. Кэрол была добра и поделилась со мной своим номером телефона и адресом. И позвала нас с тобой на чай как-нибудь. Только мы должны позвонить и предупредить ее заранее.
– Здорово! Ну что, продолжим нашу прогулку?
И они отправились любоваться пингвинами. Как говорила Кэрол, в основном мамы были с детенышами в гнездах или около них. Кто-то из малышей громко кричал, когда мама-пингвин отходила на пару шажков, и неуклюже пытался идти, тянулся за ней, как будто просил не отходить. Чаще всего в гнезде был один или два детеныша. А их партнеры были на пляже или в океане. Софи и Стив наблюдали, как пингвинов подхватывала волна и они быстро начинали заплыв в поисках еды. Это было красивое зрелище, как будто сама природа показывала им свою суть.
Время близилось к закату, парк закрывался в пять часов, и они направились к выходу. По пути встретили многочисленных капских даманов, которые сидели наверху небольших деревьев и кустов, ели листья или бегали по земле.
– У меня прекрасная идея, – сказал Стив. – Послеобеденный чай. Поехали, я покажу тебе одно место, которое ты наверняка уже видела во время своих прогулок по набережной.
– Это в Си-Пойнте?
– Да. Старый отель «Винчестер», его недавно отреставрировали. Внутри сохранились старые английские традиции.
– Действительно, прекрасная идея, ты прав. Тогда поехали! – воодушевленно согласилась Софи.
Они припарковали машину и подошли к отелю, она сразу же вспомнила это место. Его сложно было не заметить на набережной: особняк начала XX века, построенный в голландском стиле. Прекрасный образец прошлого, но такой, в который она одна постеснялась бы зайти.
Стив уверенно поднялся на длинную веранду, узнал у кого-то внутри, можно ли им сесть, и кивнул Софи в направлении столика на двоих.
Солнце прямыми лучами падало на них: она надела очки, а Стив снял свой кремовый свитер, накинул на спину и повязал его на плечах. Он выглядел довольным и счастливым. И она не могла удержать себя, в открытую залюбовавшись им.
– Знаешь, ты такой красивый сейчас. Не только сейчас, конечно. Но в эту минуту особенно привлекательный и элегантный. С этим свитером, небрежно наброшенным на плечи. Ты смотришься таким интересным мужчиной. Прости, что я это тебе говорю.
– За что прости? – улыбаясь, спросил он.
– Прости за эту череду комплиментов. Они звучат так банально, но я говорю искренне, – к счастью, он принял ее слова так, как надо и продолжал улыбаться, смотреть в сторону набережной и океана.
Им принесли чай и тонкие фарфоровые чашки. С одной стороны, это был обычный «Английский завтрак». Но послеполуденный ветер, принесший солоноватый запах бриза с океана, начинающийся закат и компания Стива сделали этот чай необыкновенно вкусным. Они неспеша разливали его по чашкам и наслаждались этим красивым временем.
– Это так по-английски. Наверное, в этом месте ты ощущаешь себя англичанином, уехавшим в колонию, – сказала Софи, но сразу поняла по лицу Стива, что она произнесла не подходящие слова для этой минуты.
– Я южноафриканец. Не африканер, и не англичанин, хотя британский подданный с английской кровью. Но я чувствую себя чужим в этой жизни. Раньше так не было. Странно, наверное, слышать это от человека, у которого все есть. У меня прекрасная жизнь, но я не знаю, кто я и что мне делать дальше. Наверное, поэтому я получил этот паспорт пару лет назад. И теперь я вдвойне потерян.
– Извини меня, я попросту сказала то, что почувствовала, и то, что было на уме в этот момент.
– Твои мысли ни при чем. У меня проблемы мужчины первого мира, в стране, где миллионы голодают. А мы пьем здесь чай. Как и делали британцы на протяжении нескольких столетий, – с легким раздражением в голосе сказал Стивен.
– Спасибо, что привел меня сюда. Я думала, здесь могут сидеть лишь постояльцы отеля. И я бы не осмелилась прийти одна, – Софи постаралась изменить нить их разговора, чтобы увести от тех мыслей Стива, которые напоминали ему о разочаровании в жизни.
– Теперь ты сможешь заходить сюда. Здесь подают прекрасные бранчи, нам надо как-нибудь приехать пораньше. Если захочешь зайти на чай, прогуливаясь по променаду, скажи мне. Я с радостью составлю тебе компанию. Необязательно приходить сюда одной, – Стив потянулся к ней и взял за руку.
Она улыбалась и смотрела на него, потом перевела глаза на чашку чая. Вглядываясь туда, она пыталась уловить возможные версии своего будущего. Хотя гадать на чае она не умела. Мысли о предстоящем вечере мелькали в ее голове.
Софи огляделась, бросила взгляд на колонны, обрамляющие террасу, на которой они сидели. Солнце постепенно опускалось все ниже и ниже. Она чуть отстранилась от Стива и откинулась на спинку плетеного кресла.
Минуты текли медленно. Она смотрела на него с нежностью, но несколько отвлеченно. Представляла его сейчас с газетой в руках, в белом костюме и шляпе, он легко сошел бы за генерала-губернатора. Строитель империи – решительный, благородный. Софи уловила легкий дух прошлого в воздухе. Это место действительно навевало ощущение воспоминаний о минувших годах Британской империи, людях того времени.
Они допили чай, и солнце окончательно село за океан, подарив им пару минут роскошного света, которым они оба наслаждались без лишних мыслей о будущем.
– Как насчет ужина в ресторане, здесь всего пара шагов. А потом поедем домой.
Она согласилась и была счастлива от предстоящего вчера. Такой легкий, прекрасный воскресный день.
Дни тянулись медленно, несмотря на солнце и прекрасную погоду, воздух казался Софи тягучим, словно перед сезоном муссонов.
Между ней и Стивом все еще было много недосказанного. Иногда даже слишком. Но вопреки догадкам и сомнениям, Софи продолжала оставаться в его доме.
Она боялась, что они со Стивеном олицетворяют убежище друг для друга. Что общая боль от прошлого делает их подходящими друг другу, но не от большой любви, а от чувства опустошения. Оба всеми силами хотели от него избавиться. Найти смысл в другом человеке.
На нее находили внезапные приступы молчаливости, и она могла часами оставаться в своей комнате и сидеть неподвижно на кровати. В это время в ее мыслях калейдоскопом крутились все воспоминания: о ее прошлом, о Кристофере, об этом деле в Кейптауне. Образы Стива и Фореста сменялись на Элизабет и Эмерсона. И наоборот, заново, по кругу.
В эти мгновения она боялась, что Стивен зайдет к ней и увидит ее – неподвижную и отсутствующую. Решит, что она окончательно сошла с ума. Но, к счастью, он много времени проводил в офисе и давал ей простор для всех размышлений, которые потом умножались на сомнения. Софи балансировала между тем, что знает, и тем, что ей еще неизвестно.
Иной день она бездумно погружалась в рутину, вновь и вновь изучала бумаги компании, а потом шла к океану. Жила ожиданием, хотя будто получила то, о чем мечтала. Дом и мужчину, который принимает и понимает ее. Но сама же и стала заложницей этого ожидания.
В какой-то из дней, проводя время у книжных полок Стивена, Софи увидела полный атлас Африки. Еще раз улыбнулась от мысли, какой хозяин дома старомодный человек, держит у себя атласы. Впрочем, как и она сама.
Взяв справочник в руки, она поразилась тяжести и красоте: основательное издание, несколько килограммов, кажется. Издан около двадцати лет назад.
Софи села и начала рассматривать книгу. Добротная – для тех, кто любит географию и свой континент. Для возможной коллекции или, наоборот, для постоянной работы с книгой во время подготовки к лекциям или написания научной работы. А она, пожалуй, предпочла бы сесть с атласом около камина и погрузиться в размышления об этом все еще далеком и таинственном континенте.
Здесь она чужестранка. Хотя Софи сюда позвали и обратились к ней за помощью, она, как и много лет назад, продолжала думать, что этот континент не место для нее. Может ли Южная Африка стать домом? В этом девушка очень сомневалась, несмотря на всю влюбленность в это место и мужчину из этой страны.
Софи продолжила рассматривать атлас, переворачивать страницы. Она водила пальцем по карте континента, чуть прикасаясь к странице. Столько стран, столько проблем. Чем же этот континент так провинился у мирового создателя? И, как часто бывало, взгляд ее задерживался на нескольких странах: на Южной Африке, ее соседях и на сердце континента – Демократической республике Конго. Хотя она почти никогда не использовала ее полное название, ей казалось более предпочтительным старое – Заир, или Конго – Киншаса, или, в крайнем случае – Бельгийское Конго, хотя оно таковым давно уже не было. Но, конечно, часть бельгийских и французских компаний на территории страны еще сохранилась. Большое Конго, как его называли сами конголезцы.
Что-то привлекло ее внимание и сейчас. Большая страна в центре Африки. Но ей было не до драматической истории и не менее безрадостного настоящего. Она почувствовала что-то другое. Какие-то отголоски образов. Яд, вуду, которое вроде бы и не вуду вовсе. Но и не колдовство. Вуду – это, скорее, традиционное верование, культ. Хотя для кого-то это может быть похоже и на магические ритуалы.
Вуду более распространено в Западной Африке, на Карибских островах, на той же Ямайке, Гаити и у выходцев, которые живут в южных штатах Америки и в других частях Северной Америки. С другой стороны, религия вуду в той или иной степени распространена по всей Африке, но в меньшем количестве. Почему этот ассоциативный образ так прочно сидит у нее в голове с самого начала этой истории? С первого разговора со Стивом, в котором он рассказал о том, что случилось у них в компании.
Куда именно ведет эта мысль?
Она продолжала рассматривать провинции Конго, тихо произносила названия. Атлас действительно издали давно, потому что у страны было старое административное деление. Провинций стало больше, та же Катанга разделилась на четыре.
Софи погрузилась в свои старые воспоминания о посещении Большого Конго. Разные образы представали перед ее воображением.
Темная-темная ночь, в деревне, оторванной от столицы Киншасы, где не проведено электричество. Племя народа пенде показывает свои обрядные танцы на церемонии. Человек, одетый в одежду из рафии[5], в маске хамелеона медленно ползет по земле, развлекая толпу. Колдуны кружатся в разных танцах, а в их щеки как будто продеты копья и стрелы. Женщины племени пляшут и громко поют, их тела окрашены красной охрой, на головах парики из черных волос из того же материала. Вокруг высокая трава, выше роста людей, по дороге идет другой человек – маска на ходулях.
Вся эта ритуальная церемония пугала Софи, хотя она понимает, что колдуны этого племени не приносят никаких недобрых вещей. Это обычные люди, живущие простой традиционной жизнью, как и столетия назад. Но ей все равно было страшно. Когда окончательно стемнело, пришли другие люди в масках, и мистические танцы закончились.
Однажды в Монреале Софи тоже встретила колдуна вуду. Тогда ей показалось это невероятным, она еще многого не знала об этом веровании.
Спускаясь с горы Мон-Руаль по очередной тропе индейцев, которые, по мнению Кристофера, проходили в большинстве мест Северной Америки, она увидела странный, нехороший дом. Он излучал туманную ауру и был спрятан от основной улицы в старых кленах и елях. Будто полностью отгороженный от непрошеного взгляда.
На следующий день Софи привела к этому дому Кристофера. И он в своей естественной манере пожал плечами, ничуть не удивившись.
– Так это дом Жозефа. Пойдем, познакомлю вас, если он дома.
– Кристофер, я не хочу ни знакомиться с хозяином дома, ни тем более заходить внутрь!
– Да ладно тебе, он вполне безобидный пожилой мужчина, гаитянин, много лет назад перебрался в Квебек в поисках мирной жизни, скажем так. Он уже давно не практикует вуду. Кстати, мы с ним часто играем в шахматы. Такие, как мы, не могли не заметить друг друга и не завязать приятельские отношения. Тебе не стоит его опасаться, не волнуйся.
Софи закатила глаза и спросила:
– И что, к нему обращаются люди? Клиенты? За помощью, колдовством?
– В прошлом – да. Но он отошел от дел, хотя я не думаю, что он был сильным и могущественным практиком. У него большая семья, пятеро детей, – немного помолчав, Кристофер добавил: – Но знаешь, ни у кого из них не сложилась счастливая жизнь. Ни у самого Жозефа, ни у его детей. Какая-то злая неудача преследовала их. Сыновья у него периодически попадали в плохие компании, а потом и в тюрьму. Дочери, не получив хорошего образования, живут на пособия.
– Ты думаешь, это все из-за вуду?
Кристофер не ответил. Они поднялись на крыльцо, и он постучал в дверь. Подойдя ближе к дому, Софи почувствовала неприятный запах – затхлости и старых вещей. Окно дома было грязное, все в пыли, и за ним было видно какое-то движение. Хозяин услышал гостей и открыл дверь. Софи внезапно отшатнулась назад и чуть не упала на хлипких ступеньках, если бы не Кристофер, подхвативший ее.
– Я ждал вас, мадемуазель. Вы на днях так недобро посматривали на мой дом, и я сразу понял: скоро ждать гостей. Кристофер, дорогой друг, почему ты скрывал от меня свою милую спутницу?
Кристофер улыбнулся Жозефу и приобнял его, похлопав по плечу.
– Ну, вот и она! Софи, это Жозеф, Жозеф, это Софи, – познакомил он их.
Софи неуверенно подала руку, а Жозеф крепко обхватил ладонь в рукопожатии и улыбнулся ей. Она смотрела на его старое лицо, все в глубоких линиях морщин и не понимала, кто он на самом деле. Сейчас на нее смотрел простой пожилой мужчина с Карибских островов, а не какой-то опасный колдун вуду, каким она себе его представляла.
Дом у него был действительно неприятный, внутри много мусора и вещей неопределенного рода. Это старый человек, который нес к себе все, что ему попадалось на улице. Но никаких мертвых летучих мышей, куриц или еще какой-нибудь живности, разве что подоконники были усеяны мертвыми насекомыми.
Находясь у Кристофера, Софи время от времени встречала Жозефа, но в длинные беседы с ним не вступала. Отчасти из-за его сложного произношения: французский, английский, креольский – все это создавало мешанину из разных слов и звуков. Но еще и из-за странного опасения, предубеждения против него.
Анализируя все эти образы, Софи уверилась в своей мысли, что в отравлении Элизабет замешано нечто подобное. Это было похоже на неудавшийся обряд. Не состоялся он потому, что магии в нем никакой не было. Вот только тот, кто это совершил, верил в силу вуду.
Позвонил Стивен, он еще был в офисе, но скоро уже должен был закончить. У него есть новости для Софи: выяснилось, куда улетел Эмерсон.
Через час они встретились около променада Си-Пойнта, взяли кофе в «Мегги Лю», недавно открывшемся кафе на пересечении Мэйн-роад и Сент-Джонс, и пошли к океану. Обсудили, как прошел день, но оба никак не заводили разговор об Эмерсоне. Будто спроси Софи про него, разрушится эта магия хорошего дня, на них налетят тяжелые эмоции и мысли. Это не к добру.
Стивен взял ее за руку и улыбнулся. Позади осталась Львиная гора, на набережной еще было пусто – середина дня. Дневной свет был такой яркий, что ей казалось, ее волосы начали выцветать от южноафриканского солнца. И воздух божественный, чуть-чуть соленый, свежий. Запах океана, который ни с чем не спутать. Софи наслаждалась им каждый день. Можно сказать, что она нуждалась в этом запахе ежедневно!
Они подошли к концу набережной и сели на белую лавочку. Софи вытянула ноги на бордюр. Вокруг летали и кричали чайки.
– Скажи, а ты чувствуешь что-то на этой лавочке? Хранит ли это дерево какие-то истории?
– Ты спрашиваешь меня, говорит ли со мной лавочка о своем прошлом? Серьезно, Стив?
– Да, вопрос был глупый, – сказал он и слегка приподнял брови и сжал губы.
Вроде бы фразы ничего не значили, но они начали разрушать ту самую легкость в моменте, которая была до того.
– Эмерсон улетел в Хьюстон через Нью-Йорк. Билет до аэропорта имени Джорджа Буша-старшего, туда зарегистрировали и его багаж. Небольшой легкий чемодан, килограмм двенадцать. Не похоже на шопинг с супругой, ты была права, – рассказал Стив.
Хьюстон… и на нее накатила волна мыслей об Эмерсоне. Техасский медицинский центр – это целый город, состоящий из больниц и клиник, научно-исследовательских центров, медицинских, фармацевтических школ и университетов. Там находится Онкологический центр имени Андерсона и Техасский институт сердца – эти клиники одни из лучших в США. И именно туда за лечением и улетел Эмерсон.
– Проклятье, – сказала Софи. Ее накрыла глухая боль. Привычная в такой ситуации, но от этого не менее ощутимая.
– Что с тобой? – Стив наклонился к ней. – С тобой все в порядке? Хотя вижу, что нет, – он взял ее за руку и посмотрел прямо в глаза. – Этому ведь легко найти тысячи объяснений. Может, это была его мечта: посетить музей НАСА, какой-нибудь баскетбольный или бейсбольный матч, что ему там нравится. Вопрос добычи минералов, встреча с кем-то.
Софи продолжала смотреть на него и следила за его мыслями. Он действительно ничего не знал и не догадывался.
– Стив, Эмерсон умирает. Болезнь сердца.
Казалось, что в этот момент должны были даже чайки замереть. Как будто жизнь поставили на паузу ровно на тридцать секунд. А потом, как в замедленной съемке, пустили дальше. Проехал молодой человек на велосипеде, справа приближалась девушка в спортивном костюме с собакой. Слева шли бездомные.
Стивен дорожил Эмерсоном как другом. Он давно привык к его тяжелому характеру и видел его лучшие черты: сильного управленца, который по-своему менял эту страну и строил будущее. Пытался, как мог и умел.
Стив опустил голову и потер пальцами переносицу, а потом набрал воздуха и произнес:
– Черт возьми! Откуда ты это взяла? – это было все, что он мог сейчас вымолвить. И пришла ее очередь брать его за руку.
Через какое-то время Стивен уехал, он хотел побыть наедине пару часов. Потом он сможет рассказать обо всем Форесту. Софи решила пройтись по набережной в обратную сторону, пока солнце не скрылось за океаном, а затем вернуться в дом Стивена и ждать его там.
Теперь мозаика сложилась, и Софи сплела все нити воедино. Эмерсон узнал о своей болезни около шести-семи месяцев назад, тогда он и отказался от участия в выборах. Затем расставил жизненные приоритеты, расстался с женой Дэвида. Потом всплыла эта история с деньгами, и расследование, которое, к сожалению, не дало пока конкретного результата.
Болезнь очень изменила характер Эмерсона, она будто въедалась в него и становилась ядом, отравляя жизнь. Он перестал верить своим самым верным друзьям, партнерам, начал подозревать их в сокрытии и совершении мошенничества. Гордость этого человека обернулась сокрушительным разочарованием, а его отчаяние превратилось в озлобленность на всех и вся.
Эмерсон злился на то, что болезнь погубит его гораздо раньше законного срока; так он считал. Он приходил в ярость от одной мысли, что он «уйдет», а все окружающие останутся и будут дальше управлять «его» компанией, ездить в выходные на винодельни, радоваться, улыбаться, обнимать и целовать любимых. Именно поэтому Эмерсон так быстро вышел из себя за ужином с Софи, когда понял, что скоро может лишиться радости жизни. Он ненавидел всех, таковым стал его характер в период развития болезни. Он никак не мог принять ситуацию, его обескуражило и поразило, что лучшие врачи Хьюстона не в силах ему помочь. Деньги, власть, положение в обществе – ничто не может помочь ему, и он, как все люди мира, оказался бессилен перед смертельной болезнью. Безграничное самомнение Эмерсона дало трещину.
Вероятнее всего, через несколько месяцев он смирится со своим уходом и сможет по-доброму проститься с близкими. Софи его не осуждала, она всего лишь надеялась, что у Эмерсона и у Стивена с Форестом есть еще время, которое они проведут вместе, и возможность сказать друг другу нужные слова. Не столько для Эмерсона, сколько для тех, кто скоро его потеряет.
Солнце медленно зашло за горизонт, осталось лишь его отражение, которое еще пару минут блестело вдалеке. Софи повернула в сторону дома. Настало время подумать о Стивене. Где он ищет поддержку в такой момент?
Она зашла в его дом, села около окна и смотрела на закатное фиолетовое небо, которое еще не успело стать темным. Мысленно Софи искала Стива, прошла пара минут, и она отчетливо увидела его.
Вечернее пустое поле для гольфа. Неожиданное место. Она даже не знала, что Стив играет в гольф. Уже стемнело, а он стоит около поля и клюшкой отбивает мячи один за другим. Они долетают до лунки, но не попадают в нее. Он сбился со счету, сколько уже мячей улетело на поле. Периодически Стив оглядывался по сторонам, играл в полном одиночестве, ведь был будний вечер зимнего месяца.
Софи пошла на кухню и налила себе воды. В ушах раздавался звук отбиваемого мяча, как будто она слышала это наяву.
На небе начали проявляться звезды, а Софи мысленно все еще была рядом со Стивом. Он не мог почувствовать ее присутствие, но ей не хотелось оставлять его одного. Хотя это стоило ей больших сил, она понимала, что очень скоро выдохнется, и ее сознание просто отключится. А Стивен все отбивал новые мячи, но ярость, пришедшая к нему в первые минуты, стала утихать. Движения его рук замедлились, мячи попадали ближе к лунке, но все равно не в нее. Постепенно состояние шока и выброс адреналина сходили на нет, и Стив начал понемногу успокаиваться.
Софи сама не заметила, как неосознанно стянула подушку и плед с дивана и задремала на полу, свернувшись калачиком на ковре.
Через какое-то время Стив вернулся домой, Софи заспанная вышла ему навстречу, они одновременно потянулись к друг другу и крепко обнялись. Затем они поднялись в его комнату, он ушел в душ, а Софи села на кровать. Несмотря на короткий сон, ее сознание было затуманено.
Софи чувствовала себя измотанной эмоционально и физически. У нее даже не осталось сил поругать себя за то, что так поздно увидела болезнь Эмерсона. Она несколько раз встречалась с ним лично, но все равно истинную причину проглядела. С другой стороны, они не так много времени провели вместе. Официальные встречи всей команды были достаточно ограниченными по времени его присутствия, а один на один они говорили лишь раз и то, мягко говоря, неудачно. Но все-таки ей следовало понять это раньше, и дело пошло бы быстрее.
Стивен вернулся из ванной, и уже был одет в футболку. Он сел рядом с Софи на кровать и начал вытирать полотенцем голову. Мокрые пряди волос падали на лоб, придавая ему ранимый вид.
– Оставайся сегодня у меня, уснем рядом, я же вижу, ты очень уставшая. Меня так расстроили твои слова об Эмерсоне, я был сам не свой.
Ей хотелось успокоить его и сказать, что она ошиблась. Произнести правильные слова и немного облегчить душевную боль Стива, но она не могла подобрать их, разум был расфокусирован. На ум приходили лишь самые банальные фразы.
– Стив, у Эмерсона еще осталось какое-то время. Все случится через полгода, может быть, чуть позже.
– А какой конкретно у него диагноз, какая болезнь, ты знаешь это?
– Нет, прости, у меня нет ответа на твой вопрос. Я знаю лишь, что это связанно с сердцем. Возможно, в прошлом у него случилось несколько инфарктов, которые он мог скрыть от вас.
На что Стив кивнул ей и сказал:
– Вероятно, так, потому что я раньше не слышал от него о проблемах со здоровьем. Ладно, давай спать, это был определенно не лучший день. Пусть он скорее закончится, – и Стив выключил свет.
Комнату освещали только огни Кейптауна через окно. Софи сняла джинсы и легла в кровать в свитере, не стала переодеваться. Ей было все равно, она чувствовала полное опустошение. Положив голову на плечо Стива, Софи закрыла глаза. Темная пустота и отсутствие всех мыслей манили ее к себе, и она через пару секунд уснула.