Перед открытыми дверями лифта расстилается заполнившее брошенный блок море. Оно зеленеет острыми листьями, волнуется в потоке воздуха из вентиляционных шахт, пенится белыми соцветиями. От пола до потолка разрушенные коридоры заполняет борщевик, и ему не видно ни конца, ни края. Приказав матросам ждать вас столько, сколько позволят запасы провизии, ты в последний раз проверяешь свой противогаз, а затем командуешь отряду ликвидаторов покинуть лифт. Через несколько минут гермодверцы с грохотом закрываются за вашими спинами, и море борщевика поглощает отряд, смыкаясь над головами.

Ваш отряд идет через горячую, душную тьму. За время лифтового восхождения ты успел познакомиться со всеми ликвидаторами и уверен в каждом из них, однако больше всего ты выделяешь в отряде пятерых.

Идущий позади мужчина с твердым, точно кусок бетона марки М-350, подбородком – это сержант-медик по кличке Антон Павлович. Кличку свою он получил за то, что нигде, даже в лифтовом гальюне, не расстается со своим угрожающего калибра ружьем.

Возглавляющий отряд чудовищно огромный детина, рубящий борщевик метровым штык-ножом, – старшина Иван Губило.

Молодой ликвидатор, вечно что-то чиркающий в блокнотик на каждом привале, это рядовой Балагур, в прошлом журналист военной стенгазеты «Серпы и молоты», а постоянно трущийся рядом с ним парень, на Ералашникове которого выцарапано женское имя, это рядовой Туча.

Ну и пятая – это, конечно, Алмазова.

Ты вместе с ней и Фосфором Аврельевичем находишься в центре колонны, руководя движением. Идти тяжело. Запах цветущего борщевика пробирается даже под противогаз, тело мокро от пота, весь ОЗК покрыт ядовитым соком, но ты, подавая пример остальным, бодро шагаешь вперед. Вы минуете заброшенные цеха и столовые, медблоки и лаборатории. Все в первородных блоках мертво и придавлено тяжелейшим грузом времени. Страницы журналов рассыпаются в прах, станки давно сплавились в неясные ржавые кучи. Даже сам бетон здесь хрупок точно мел. Но, несмотря на это, с каждым новым шагом в тебе крепнет ощущение чужого присутствия. Будто кто-то наблюдает за вами из тьмы. Возможно, ты уже изрядно надышался пыльцой борщевика – тебе чудятся шныряющие в зарослях странные, отдаленно похожие на человечьи силуэты, но проходит миг, и они растворяются среди листвы, не оставив и следа. Вскоре ты понимаешь, что их видят и другие. Нервы ликвидаторов на пределе. Несколько раз они открывают огонь на шорохи, но все, что вы находите, лишь срезанные пулями борщевики да несколько белых, чуть светящихся капель, упавших на бетон. Ты чувствуешь страх ликвидаторов, они шепчутся о Древних, но Фосфор Аврельевич лишь качает головой, говоря, что встретить здесь вы можете разве что их выродившихся и давно одичавших потомков.

Проходит две смены, и вы выходите в цех, столь огромный, что стены его теряются в темноте. В центре помещения зияет огромная, выжженная былым пожаром прогалина.

Здесь они вас и встречают. Они были терпеливы и напали, лишь выждав, когда вы выйдете в центр открытого места. Воздух зазвенел, и сотни стрел из заточенных, обожженных в огне стеблей борщевика. Они бессильно ударили по броне экзоскелетов и черным шлемам ликвидаторов, но их было так много, что уже в первую минуту один из бойцов упал на бетон, хватаясь за вошедший в сочленение брони стебель. Миг, и его крик захлебнулся в выступившей на губах пене. Ты материшься, видя на упавшей рядом стреле мутный блеск вываренного борщевичного сока, смешанного с его ядовитой пыльцой.

Вы огрызаетесь огнем, но показавшиеся из тьмы верткие полупрозрачные силуэты продолжают стрелять даже после того, как свинец вырывает из их тел целые куски. Еще один ликвидатор валится с пробитым горлом.

Фосфор Аврельевич кричит от ужаса, безумными глазами смотря на падающих вокруг него ликвидаторов. Он вдруг понимает, что оказался в ситуации, когда ни огромное богатство, нажитое им благодаря должности в совете Комитета, ни все его нейропротезы, дарующие почти бесконечную жизнь, не могут защитить его от спрятавшейся в борщевике смерти.

Сбив профессора с ног, Яна закрывает его трупом ликвидатора, после чего залегает за крупнокалиберным ручным пулеметом мертвеца. Ты падаешь рядом с ней и, выхватив свою положенную по капитанской должности инфракрасную наблюдательную трубу, начинаешь указывать прячущиеся в борщевике цели. Девушка дает первую очередь. Бронебойно-зажигательные пули косят и борщевик, и прячущиеся в нем фигуры, а через миг белые соцветия чернеют – это начинают работать огнеметчики отряда. Но даже этого уже не хватает – напавших слишком много. Все новые и новые ликвидаторы падают, сраженные стрелами.

– Шалаш Ильича вам в клюз, что ж вы не кончаетесь-то? – хрипло выдаешь ты, когда пулемет Яны начинает жрать последнюю ленту.

Быстро оценив аховость ситуации, ты, невзирая на чертящие воздух стрелы, вскакиваешь с бетона, бросаясь к трупу ликвидатора с подсумком пенобетонных гранат. Размахнувшись, ты кидаешь первую, затем вторую, третью, четвертую – уродливые столбы бетона вспухают перед вашими позициями. Вскоре ты с бойцами организовываешь настоящую пенобетонную крепость, из щелей которой вы ведете прицельный огонь. Высота потолка цеха не дает напавшим стрелять навесными огнем, и вскоре пелена свинцового ливня, наконец, смывает потоки стрел. Твари, оставляя убитых и раненых, исчезают в темноте аварийных выходов. Последние из них, возглавляемыми одетым в богатые латунные одежды жрецом, пытаются остановить вас в одном из коридоров, выскакивая из тьмы с длинными борщевиковыми копьями наперевес, но титанические кулаки Ивана Губило встречают нападавших, после чего разъяренный ликвидатор выводит двигатель экзоскелета на форсаж и его стальные пальцы просто начинают разрывать несчастных полупрозрачных тварей напополам. Уцелевшие бегут. Не уцелевшие, но живые пытаются ползти, но их черепа с влажным треском лопаются под ударами стальных сапог гиганта. Уже исчезая в темноте, твари последний раз оборачиваются и дают залп из своих луков. Выпущенные наугад стрелы щепками разлетаются о стену коридора. Наступает тишина. Ты переводишь дух, рассеянно отирая зудящую щеку, и с удивлением видишь кровь. Схватившись за лицо, ты выдергиваешь из ранки острую щепку, все еще покрытую густой зеленоватой дрянью.

Кто-то хватает тебя за плечо и что-то спрашивает, ты хочешь пренебрежительно махнуть в ответ, но ватная рука лишь немного сгибается в суставах. Бетон уходит из-под ног, словно лифтовая палуба во время девятибалльного самосбора.