Шут весь день слонялся по Нижнему. Как же ему не нравился этот промозглый ветер, пробирающий до костей! Он уже привык к бесконечно теплой весне Верхнего Новгорода. Хотя и там в последнее время что-то не ладилось с погодой.

Он уже полдня бродил по улицам, вместо того чтобы просто зайти в «Вещий город». Ему необходимо было увидеться с Никой и узнать, что же такое они устроили в Верхнем Новгороде. Там уже третий день искали несуществующих разбойников, которые якобы покушались на казну. Хотя жрецам наверняка было известно намного больше.

Шут поежился: он, наверное, делает что-то не так. Из-за его необдуманных поступков старейшины не захотели с ним разговаривать, и он окончательно стал здесь чужим. Но и жрецы отказывались воспринимать Шута всерьез, только нагружали все более никчемными поручениями. Ему вдруг стало очень грустно. Он почувствовал себя одиноким как никогда. Оставалась небольшая надежда все-таки побеседовать с Никой, а может быть и уговорить ее пойти с ним.

Он мог бы помочь ей найти в Верхнем Новгороде все, что она захочет. Вот только что именно ее побудило залезть туда? Какие-нибудь исследования? В конце концов, он добудет ей доступ куда угодно. Или пусть откроет кофейню на той стороне города. Все равно жрецы и старейшины не дадут ей жить спокойно. С такой силой она всегда вынуждена будет оставаться под присмотром. Не проще ли Нике отказаться от могущества в обмен на счастливую жизнь? Шуту казалось, что стоит сделать небольшое усилие – и все наладится.

Он продолжал бродить по городу, разговаривая сам с собой, пока ноги сами не принесли его на знакомую крышу. Ника была там. Конечно, как же он сразу не догадался! Парень затаил дыхание. Шут знал, что ни в чем не виноват перед ней, но все равно ему было неловко. Он многое бы отдал за то, чтобы продлить этот момент: просто стоять рядом с Никой и молчать. Ненадолго вернуться в те дни, когда она, казалось, понимала его без слов. Он медленно подошел. Встал рядом. Засунул руки в карманы. Молчал. Его одежда совершенно не подходила для этого города, но сейчас парень почувствовал себя очень тепло. Только продлилось это совсем недолго.

– Почему ты нам помогал? – Ника первая нарушила тишину.

Шут даже вздрогнул от такого вопроса.

– Ты думала, будет иначе? Что ты вообще возомнила? Увидела меня там и сразу записала в предатели?

– Нет, конечно. – Ника засмущалась, и он почувствовал, что она врет. – Просто…

– У тебя все очень просто, не так ли? Есть свои, есть чужие. Вы со своими друзьями, все такие в белом, зачем-то залезли в Черную крепость, а я, такой из себя плохой, спас вас от злой охраны? Ты хоть представляешь, что они могли сделать с вами, с тобой?

– Не уходи от ответа, Шут, мне очень важно понимать, на чьей ты стороне?

– На своей. Все не так просто. Старейшины использовали меня втемную, ничего не хотели рассказывать. Им нужна была только моя сила. Они никогда не будут честными ни со мной, ни с тобой. Когда ты станешь им не нужна, тебя также отправят на помойку.

Ника отвернулась. Закусила губу. Она так ждала этой встречи! Надеялась, что их разговор все изменит, но этого не произошло. Она приняла очень сложное для себя решение:

– Я в это не верю, – только и сказала девушка. – Тебе по какой-то причине нужно, чтобы я ушла с тобой в Верхний Новгород. Я не думаю, что старейшины способны на предательство.

– А я? Я способен? – Шут уже практически орал. – Тебе никогда не приходило в голову, что ты просто можешь мне нравиться?

– Шут! – Она коснулась его руки и тут же отпустила. – Прости.

Парень дернулся, как от ожога. Ему было больно. Чтобы куда-то выплеснуть все эмоции, что переполняли его, он ударил огнем по крыше. В Верхнем Новгороде это был бы отличный фокус, красивое завершение их дружбы. Стена огня – самое красивое и эффектное его заклинание. Он представил, как этим жестом отделит себя от всего, что связано с Никой, и найдет в себе силы уйти.

Но в этот раз что-то пошло не так. В Нижнем Новгороде колдовать было намного сложнее. На эмоциях парень переборщил с огнем. Тот вырвался, неуправляемый, из его рук, превратившись в хвостатого змея, тут же схватил Нику за ноги и яркими всполохами стал ее окружать плотным кольцом… Шут испугался и заорал, попытался нивелировать заклинание, но ничего не получилось.

Ника, не понимая, что ей делать, выставила перед собой защиту. Заклятие девушки, наткнувшееся на огонь, уничтожило змея и чуть не столкнуло с крыши самого Шута. На минуту ему почудилось, как будто Ника пыталась его убить.

– Кит! – вскрикнула девушка, пытаясь его поймать, но он и сам удержался на ногах.

В этот момент парень по-настоящему разозлился. Эмоции захлестнули его с головой. Он когда-то доверился ей, и как Ника распоряжается этим? Хочет подчинить его себе?

– Никогда не называй меня так! – проорал он.

Внезапно Шута скрутила непреодолимая боль в животе. Он, уже почти ничего не видя, буквально на корточках сполз с крыши и поплелся к выходу. Ника пыталась ему помочь, а у парня так звенело в ушах, что ему ничего не было нужно. Он грубо оттолкнул ее и отвернулся.

Шут чувствовал себя так, будто его унизили. «Это она решила меня добить, чтобы ушел как побитая собака, – думал он, корчась от боли. – Проклятая ведьма», – продолжал Шут накручивать себя, хотя знал, что Ника этого не заслужила.

А все дело было в его браслете. Амулет весьма своеобразно отреагировал на попытку причинить боль Нике.

* * *

Ника была очень подавлена происходящим. Шут хоть и раздражал ее, но и понимал как никто другой.

Когда парню стало плохо, Ника попыталась «считать» его состояние, но наткнулась на непробиваемую стену, что еще больше вызвало ее замешательство.

Возвращаясь к себе, она злилась на Шута, на весь мир и особенно почему-то на Марка. «Не хочу больше иметь с ними никаких дел. Надоели. Все», – подумала Ника. Она проревела почти всю ночь, пока наконец не уснула.

Шут вернулся в свою небольшую квартиру и ждал до рассвета. Он уже достаточно хорошо знал Нику и был уверен, что она придет, чтобы помириться. Когда физическая боль прошла, а он почти успокоился, Ника так и не появилась. Тогда юноша собрал свой небольшой черный рюкзак: вещи на смену, спички и много мелких полезных вещиц. Распихал все по многочисленным карманам. Вздохнул. Он знал, что все сделал совсем не так, но теперь уже было поздно. И единственное, что ему хотелось сделать, это уйти из Нижнего навсегда.