– Анфиса, скажи, чтобы подали чай, – крикнула Вера Павловна, сердясь на нерасторопность горничной. – Не видишь, княгиня устала с дороги. И как только вас таких держат тут! Совсем от рук отбились.

Ей нравилось давать указания и следить за тем, как слуги сбиваются с ног, чтобы угодить ей.

Девушка бросилась исполнять приказание, а Вера Павловна придвинулась к племяннице и начала беседу, к которой давно готовилась.

– Милая моя Наденька, – начала она медовым голосом. – Мы всегда были с тобой друзьями, и поэтому все, что я сказала тебе в наше последнее свидание, было сгоряча.

Она сделала внушительную паузу, но вскоре продолжила.

– Это недоразумение… недопонимание не должно перечеркнуть все то хорошее, что связывает нас. Я во многом с тобой не согласна, часто спорю, но ты должна понимать, что я руководствуюсь теми моральными принципами, которые были приняты в мое время.

Она вычитала эту фразу в какой-то книжке, посчитав ее довольно точным mot[29].

– Я понимаю, что теперь многое изменилось, и ты должна понять меня и простить, если я в чем-то провинилась перед тобой, – миролюбиво продолжала Вера Павловна.

Княгиня слушала ее молча, без возражений, хотя единственное, чего ей хотелось в тот момент, – это поскорее закончить неприятный и тягостный во всех отношениях разговор.

– В этот тяжелый для всей нашей семьи момент, – неумолимо продолжала Луцкая, – мы должны быть вместе. Теперь, после смерти твоего мужа, царствие ему Небесное, на твои хрупкие плечи легла непосильная ноша забот. – Надежда Федоровна понимала, на что намекала ее тетушка, и с трудом сдерживала нарастающее раздражение. – Мы должны поддерживать друг друга в эти горестные дни.

Княгиня резко поднялась, с презрением посмотрев на Луцкую.

– Благодарю вас за вашу заботу, тетушка, – холодно отвечала она, с трудом сдерживаясь. – Но теперь я не в состоянии думать о чем-либо. Я смертельно устала и еще не до конца пришла в себя после дороги. Прошу меня извинить.

Вера Павловна с пониманием кивнула.

– Я хочу знать, что вы сказали Сашеньке обо всем… этом?

Луцкая поднялась с дивана вслед за племянницей и обняла ее за плечи.

– Я слишком люблю этого мальчика, чтобы причинить боль его бедному сердечку, – сквозь слезы проговорила она. – И решила, что только ты, его родная мать, можешь рассказать ему.

– Благодарю вас, – отвечала Надежда Федоровна с намерением прекратить разговор.

– Я понимаю твое состояние и не обижаюсь на тебя, – вздохнула Вера Павловна.

Княгиня поднималась по лестнице, тщетно сдерживая охвативший ее гнев. Она знала, что тетушка сделает все возможное и невозможное, чтобы остаться с ними, особенно теперь, после смерти князя Лопухова.

Но сначала она должна была рассказать Сашеньке об отце.

Княгиня вошла в детскую и долго искала взглядом сына. Сашенька сидел на широком подоконнике, смотря в сад. Надежда Федоровна тихо подошла к нему, заметив бледность его обычно румяного лица. Она позвала сына, и он уставил на нее свои большие испуганные, красные от слез глаза.

– Сашенька, – с дрожью в голосе спросила она, внутренне содрогнувшись от страшной мысли. – Что-то случилось? Скажи… Не пугай меня…

– Мама, это правда, что папа… умер?

Княгиня почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Из глаз беззвучно катились слезы. Она не знала, как ответить сыну, боялась взглянуть ему в глаза. Вместе с тем было понятно: настал момент, чтобы покончить со всеми недомолвками и начать наконец жить той жизнью, о которой она мечтала.

Надежда Федоровна подошла к сыну и, опустившись перед ним на колени, крепко прижала его к груди. Сашеньке не нужны были слова, он сразу понял, что отец действительно умер и что именно из-за этого мать так сильно страдает.

– Ты у меня один-единственный, – говорила сыну княгиня. – Самый любимый, самый дорогой… Мой хороший. Ты ведь все понимаешь. Папы больше нет, но он всегда будет с нами… вот здесь, – она приложила ладонь к его сердцу. – Папа на небе смотрит на нас и хранит нас. Мы будем чувствовать его присутствие всегда, как будто он никогда не покидал нас.

Сашенька посмотрел в распахнутое окно, и очертание большого белого облака так явственно напомнило ему лицо отца. Он знал, что это отец. Его добрые печальные глаза никогда не забудутся.