Дом князя Лопухова расположился в нескольких километрах от завода, вдали от людских поселений.

Построенный на манер петербургского особняка с круглыми белыми колоннами, он был настоящим чудом в этих местах, соседствуя с бараками и заводскими постройками. Однако со временем изящные колонны облупились, аккуратные ступени покрылись мхом. Строение покосилось, обветшало, и казалось, что оно стоит уже не одну сотню лет. Дом князя Лопухова был болен, так же как и его хозяин.

Лошади боязливо оглядывались по сторонам, опасаясь лесной дороги. Они то и дело останавливались, фыркали, били копытами, дергали поводья.

Княгиня не могла оторвать взгляда от мелькающего среди елей особняка. Этот дом словно гипнотизировал ее.

Наконец экипаж свернул на опушку.

Надежда Федоровна резко отстранилась от окна и начала лихорадочно перебирать руками складки платья, беспомощно оглядываясь по сторонам. Зотов взял ее ледяную ладонь и почувствовал, как она дрожит всем телом. Она быстро вырвала руку, не смотря на него.

Извозчик открыл дверцу экипажа, и ее обдало сыростью леса. Надежда Федоровна первой вышла из экипажа и поспешила к дому, но потом вдруг резко остановилась.

– Надежда Федоровна. – Зотов напрасно пытался поймать взгляд княгини. – Князь очень болен. Вы не сможете поговорить с ним сейчас. Я должен подготовить его.

Княгиня взглянула на Зотова с раздражением и злостью. Доктор понимал, что она вряд ли сейчас слышала его. Теперь он был всего лишь досадной помехой между ней и ее целью.

– Я не могу пустить вас к нему, – настойчиво повторил он, пытаясь донести свои слова до княгини.

– Что… что вы говорите?! – вскричала она, истерически усмехнувшись. – Я приехала сюда, чтобы проститься с мужем… чтобы… Но вам не понять этого! Вы мелкий, тщедушный человечишка! Вы червь… Вы…

Она смутно помнила, как вошла в особняк, как с трудом, спотыкаясь, поднялась по длинной лестнице, как нашла ту самую комнату… Единственное, что она слышала, – этот ужасный раздирающий хриплый кашель, от которого сотрясался весь дом. Это он… это ее муж… Антон…

Княгиня чувствовала тяжесть в груди, ноги не держали ее, глаза застилала пелена. Она не слышала и не осознавала ничего, кроме страшного кашля, доносившегося из самого сердца особняка. Слезы беззвучно текли по ее щекам, рыдания застряли в горле.

Вот она увидела широкую постель. Тусклый свет лампы падал на бледное лицо. В красном углу перед иконой горела лампадка. Запах ладана наполнял комнату, было душно, было тяжело дышать. В эту комнату не проникал ни единый луч солнца.

Князь больше не кашлял, и тишина на миг завладела всем. Часы безразлично отсчитывали минуты. Тик-так… Надежда Федоровна видела мертвенно-бледное, вытянувшееся, изможденное лицо мужа, впалые щеки, сухие плети рук. Она долго присматривалась, но не могла найти ни одной черточки, напоминавшей прежнего Антона Ильича. Постель была измята, на белой простыне были видны капли крови.

Надежда Федоровна стояла около порога, не смея сделать шаг, тем самым нарушив священный покой больного.

Антон Ильич вдруг снова закашлялся и слабо напрягся всем своим иссохшим телом, тщетно пытаясь остановить мучительный приступ.

«Жив! Жив!» – Яркая молния озарила ее сознание. Она бросилась к мужу, упав на колени возле изголовья, целуя его бледное, искаженное судорогами лицо, дрожащие слабые руки. Она улыбалась сквозь слезы, звала его. Она забыла все. Князь повернул голову и с трудом поднял тяжелые веки. Он смотрел на жену и не видел ее.

– Это я! – шептала она сквозь слезы и рыдания. – Милый, любимый, родной!.. Я… Я! Наденька!

– Наденька… – хриплым срывающимся голосом повторил князь, словно в бреду. – Наденька!

– Да, да, – она уронила голову ему на грудь, захлебываясь в собственных слезах. Она хотела сказать ему что-то, но губы не слушались.

– Вы с ума сошли! – вскричал Зотов. – Он же болен… Болен!

Ему с трудом удалось оторвать княгиню от мужа. Она сопротивлялась.

– Пустите… Пустите меня! – кричала княгиня.

– Наденька! – повторял в бреду князь Лопухов.

– Я здесь! – отвечала она, вырываясь. – Никому не разлучить нас!

* * *

Надежда Федоровна обвела комнату мутным взглядом и увидела склонившегося над ней Зотова.

– Вот так-то лучше, – тихо проговорил он.

Княгиня хотела подняться, но слабость сковала ее по рукам и ногам. Она закрыла глаза, и сознание воспроизвело ужасную сцену. Ее тело содрогнулось от рыданий.

– Прошу вас… – Зотов хотел успокоить ее, но не смог найти слов.

Надежда Федоровна усмехнулась, но усмешка больше походила на стон.

– А он?.. – слабым срывающимся голосом спросила она. – Как он?.. Что сказал?.. Рад ли он видеть меня?

Зотов покачал головой.

– Князь теперь без сознания, – отвечал он, опустив голову. – Он не мог ни увидеть, ни услышать вас.

– Вы лжете! – внезапно прокричала княгиня с ненавистью в голосе. – Он… он говорил со мной! Он звал меня! А может быть, он сказал вам, что хочет, чтобы я уехала, потому что презирает меня и не желает видеть? А вы боитесь передать мне его слова? Знайте, что я не хочу, чтобы меня жалели! Вы можете смело сказать мне…

– Я говорю вам правду, поверьте, – отвечал Зотов.

– Верить?! – Княгиня усмехнулась, закрыв лицо рукой.

Она с трудом перевела дух, откинувшись на подушки.

– Я не могу поверить в то, что он умрет, – с дрожью в голосе прошептала она, глотая слезы. – Это слишком жестокое наказание за мое преступление…

Зотов поднялся и подошел к окну. Нервно теребя портьеру, он тщетно пытался привести мысли в порядок.

– Сколько ему осталось? – Вопрос княгини нарушил тишину.

– Этого никто не знает, – тихо отвечал он.

– Я хочу видеть мужа, – прошептала она. – Говорить с ним, просить его… Ведь он услышит меня?

– Вам не стоит делать этого, – попытался остановить ее Зотов. – Для чего рисковать?

– А может быть, я хочу этого? – Надежда Федоровна усмехнулась какой-то безумной улыбкой. – Тогда я смогу искупить свои грехи.

– Ни один человек не достоин такой жертвы, – глухо отозвался Зотов. – Жизнь – это самое дорогое, что у нас есть.

– А вот моя жизнь мне не нужна, – горько усмехнулась княгиня. – Она ничего не стоит. Она вся состоит из бессмысленных жертв, которые никто не смог оценить. Хотите, я подарю ее вам? Мне не жалко.

Она дико рассмеялась.

– Вы не понимаете, что говорите.

– Моя жизнь никому не нужна, – вдохновенно продолжала она. – Если бы я умерла сейчас, то никто бы не заметил потери. Но вы все равно не поймете меня, – сказала княгиня после небольшой паузы. – Вы ничего не знаете обо мне. Вы – еще один случайный человек…

– Вам нужно отдохнуть, – тихо отвечал Зотов.

Он налил воду в стакан и насыпал в него белого порошка, а когда тот осел на дне, доктор протянул стакан княгине.

– Это поможет? – с иронией поинтересовалась Надежда Федоровна. – Вряд ли, – ответила она сама на свой вопрос.