Зотов условился с княгиней, что она проведет в его доме по крайней мере три дня, чтобы окончательно окрепнуть после пережитого потрясения и подготовиться к трудному путешествию в дом князя Лопухова.

Надежда Федоровна не возражала Зотову и в глубине души была благодарна этому странному человеку, который возложил на себя тяжкую обязанность заботиться о ней. Она чувствовала, что он делал это не из формальности или чинопочитания, он общался с ней на равных. И это внушало уважение.

В любом случае княгиня была рада передышке. Эти дни она старалась не думать о будущем, не вспоминать о прошлом. Ей нужно было поправиться физически, ей нужны были силы.

Утром третьего дня княгиня Лопухова проснулась совсем рано. Она чувствовала себя намного лучше и теперь, как и было условлено, собиралась отправиться к мужу.

Зотов говорил ей, что дорога на Уктусский завод довольно длинная и займет несколько часов. Княгиня подумала, что эти часы станут самыми долгими в ее жизни. Именно теперь, когда она так близка к своей цели, ожидание длилось целую вечность.

Ее не ужасали слова Зотова о последствии болезни, отразившейся на муже. Княгиня была готова к этому. Она видела смерть, когда умирал ее отец. Более всего ее пугали те физические мучения, которые испытывал Антон Ильич из-за болезни. Она не знала, сможет ли заглушить в себе сознание собственного преступления и просить прощения у человека, который так любил ее.

Надежда Федоровна мельком взглянула на себя в зеркало и увидела совершенно чужое, незнакомое ей лицо, тусклые глаза, усталую страдальческую усмешку. А ведь ей только двадцать семь лет! А она уже устала… устала жить.

Княгиня покинула свою комнату и спустилась вниз по узкой крутой лестнице. Зотов встретил ее у входа в столовую, которая соединялась с узким коридором и кухней.

– Хорошо, что вы уже встали, – быстро проговорил он. – Так мы можем выехать раньше…

Надежда Федоровна слегка кивнула.

– Вы все-таки решились, – констатировал он, вздохнув.

– Вы сомневались? – спросила княгиня.

– Нет, – отвечал Зотов, грустно улыбнувшись.

Завтрак они провели в напряженном молчании. Княгиня едва притронулась к еде.

– Вы говорили, что мы можем ехать раньше, – сказала она взволнованно.

– Да.

– Так когда мы можем отправиться?

– Когда пожелаете. – Зотов достал из кармана жилета часы и раскрыл их. – Теперь пятнадцать минут девятого… Дорога займет около трех часов. Значит, уже к одиннадцати мы прибудем на завод.

– Тогда нам не стоит медлить, – решила она, поднимаясь из-за стола.

Минут через пятнадцать Надежда Федоровна уже сидела в старом перекошенном экипаже, увозившем ее на Уктусский завод.

В черте города лошади шли медленно, так как в дни ярмарки передвигаться по Екатеринбургу было сложно. Размеренный образ жизни горожан теперь был нарушен хаотичным движением спешащих куда-то людей, нетерпеливо кричащих на сонных извозчиков.

Выехав из города, экипаж свернул на ухабистую проселочную дорогу. Извозчик направился на север. Дорога, которая осенью и весной обычно была похожа на сплошное глиняное месиво, под жаркими лучами июльского солнца превратилась в ухабистую колею. Экипаж буквально прыгал по ней, скрипя рессорами, грозившими лопнуть каждую секунду. Однако извозчик был человеком опытным и давно уже привыкшим к таким дорогам. Его лицо выражало спокойствие и даже некоторую скуку из-за однообразной езды.

Под стук колес Надежда Федоровна задремала, а когда проснулась, то услышала сиплый бас извозчика и неторопливую, но уверенную речь Зотова. На одном из ухабов экипаж завалился на сторону, и теперь его нужно было выправить. Княгиня выглянула в окно. Ее взору открылась все та же дорога и тот же лес, темнеющий вдали. Нигде не было видно никаких людских поселений. Рывок – и лошади двинулись дальше. Надежда Федоровна снова закрыла глаза: у нее еще оставалось время.

Во второй раз княгиня проснулась из-за нарастающего шума. Она выглянула из окна и увидела приближающееся с каждой минутой огромное здание с большим количеством уродливо торчащих труб. Завод стоял на небольшом холме, поэтому его можно было разглядеть за несколько километров.

У подножья завода были разбросаны маленькие деревянные постройки – вероятно, дома работавших здесь людей. И эта небольшая деревенька казалась вовсе игрушечной по сравнению со зданием, в котором располагались производственные помещения. Недалеко от него был слышен шум вагонеток, поставленных на рельсы. Здесь же стояли товарные вагоны, доставляющие уголь в города по железной дороге. Уктусский завод был похож на город. Завидев экипаж, рабочие срывали шапки и склоняли головы. Некоторые из них были в кандалах.

– Кто это? – спросила Надежда Федоровна, не в состоянии оторвать глаз от хмурых лиц.

– Князь Лопухов купил землю, богатую углем. Завод стал центром жизни многих. Здесь и бывшие крестьяне, и вольнонаемные, и… каторжные. За эту работу Антон Ильич платит государству углем. – Зотов взглянул на княгиню.

Он хотел рассказать ей о заводе, который вскоре станет ее собственностью, как можно больше, но заметил, что Надежда Федоровна не слушает его вовсе. Узнав о том, что на заводе работают каторжные и что князь пользуется их бесплатным трудом, княгиня потеряла всякий интерес к теме разговора. Она откинулась на спинку сиденья и больше не выглядывала из окна.

– Вас смущает то, что на заводе работают каторжные? – спросил ее Зотов, заметив это внезапное равнодушие.

Ему показалось, что сначала она хотела ответить «да», но потом, словно вспомнив что-то, махнула рукой и безразлично отвечала:

– Мне все равно.

Зотов нахмурился. Его беспокоило то, что княгиня так относится к семейной собственности. После смерти Антона Ильича все придет в полнейшее запустение, и труды князя наверняка пропадут даром. Это угнетало Зотова, так как он знал, что для его друга не было ничего дороже этих заводов. Он положил свою жизнь, чтобы воскресить из пепла то, что было отнято у его родителей, и сумел воссоздать огромную империю, с которой считался теперь даже сам государь.

Но Надежду Федоровну не волновало ни это, ни что-либо другое. Ее лицо выражало тупое равнодушие, под которым она тщетно пыталась скрыть страх.

Зотов подумал, что в такой момент в самом деле ему не стоило говорить о заводе… Теперь, когда она так близко…

– Как долго нам еще ехать? – дрогнувшим голосом спросила его княгиня.

– Недолго. Почти приехали.

Экипаж миновал последнюю постройку и выехал на лесную дорогу. Снова ухабы и кочки, езда опять стала мучением. Наконец, они подъехали к ельнику, и экипаж свернул на едва видную лесную дорожку. Княгиня вдохнула влажный запах уральского леса, почувствовав ни с чем не сравнимый аромат трав и хвои.