Сенная площадь – район Петербурга, пользующийся дурной славой: пристанище воров, убийц и нищих, как считалось среди господ, никогда не бывавших здесь.

Надежда Федоровна с брезгливостью осматривала бедные кварталы с покосившимися домами, покрашенными преимущественно в грязно-желтый цвет. Запах гниения был особенно ощутим здесь при сильной жаре. На тротуарах толпились грязные оборванцы, которые со злостью выглядывали из-под своих рваных футляров; прямо на улице было развешано белье; из кабаков, количество которых, казалось, превышало все допустимые нормы, доносились пьяные крики, смех, ругань. Княгиня никогда не бывала в таких местах; даже воздух на Сенной был какой-то особенный, спертый.

Несколько раз Надежда Федоровна порывалась уехать прочь от этого места, но каждый раз что-то останавливало ее. В течение всего пути она пыталась воскресить в памяти воспоминания о Зотове, но перед глазами стояла только темная фигура, и она не могла представить даже возраста этого человека.

Дом номер 31, перед которым остановился экипаж, не вписывался в картину грязной зловонной Сенной. Это была небольшая трехэтажная гостиница, покрашенная в светло-серый цвет. Она смотрелась довольно прилично; в таких местах обычно останавливались купцы средней руки, мещане или мелкие помещики. Княгиня относила Зотова к последним. Хотя он не имел никакого титула и был простым доктором, она была уверена в том, что ее муж никогда бы не выбрал себе в друзья неотесанного мещанина.

Надежда Федоровна вышла из экипажа, накинув на лицо вуаль, и не без брезгливости вошла в гостиницу. Внутри дом оказался более представительным. Вскоре к ней подошла женщина средних лет довольно плотного вида со скуластым лицом и узкими, глубоко посажеными глазами. На ней было коричневое платье, плотно облегающее ее широкую фигуру, с глубоком декольте, обнажающим дряблую грудь. Женщина сразу признала в княгине даму из высшего общества. Лицо ее приняло надменное, немного враждебное выражение.

– Чем могу служить, ваше сиятельство? – хриплым грудным голосом спросила она, оценивающе оглядывая посетительницу. – Вы хотели бы снять комнаты?

В обществе женщины из народа Надежда Федоровна почувствовала всю нелепость своего высокомерия.

– Нет, нет, – быстро возразила она, словно извиняясь за свое богатство и положение. – Я хотела бы видеть господина Зотова… это возможно?

– Доктора? – переспросила хозяйка. – Я сейчас спрошу. Он съезжает на днях… Агафон! – позвала она слугу, встав на ступеньку лестницы и задрав голову, наглядно демонстрируя всю ту простоту, которую могла себе позволить.

– Ну чего? – сверху послышался недовольный, полный возмущения баритон.

– Доктор у себя?

– У себя, – безразлично отвечал голос.

– Ну, пойдемте тогда, – хозяйка обратилась к княгине. – Я провожу вас.

Они начали подниматься по ступеням.

– Хотя, знаете, – продолжала словоохотливая женщина, тяжело переводя дух, – наш доктор – человек нелюдимый. Он всегда останавливается у нас, когда бывает в столице. Но в этот раз он какой-то хмурый, безразличный, – она сокрушенно вздохнула. – А вы кто ему будете? Как доложить-то?

Княгиня промолчала, сделав вид, что не услышала вопроса.

– Ну и ладно, – недовольно вздохнула хозяйка. – Не наше это дело.

Они остановились. Хозяйка постучала в дверь.

– Дмитрий Алексеевич, – робко позвала она своего постояльца.

– Входите, – отозвался он.

Хозяйка вошла, оставив дверь приоткрытой.

– Тут к вам… пришли.

– Пришли? – повторил голос. – Кто?

– Не знаю, – хозяйка пожала плечами. – Она не представилась. Вдова какая-то, что ли… Вам лучше знать.

– Вдова? Гм… Хорошо… Просите…

Сердце княгини учащенно забилось. Она испугалась. Ей на миг показалось, будто она должна держать ответ перед этим человеком. Ей стало тяжело.

Тем временем хозяйка церемонно пригласила княгиню зайти. Надежда Федоровна помедлила несколько секунд и нерешительно переступила порог. Хозяйка закрыла за ней дверь, и от резкого звука княгиня вздрогнула.

Надежда Федоровна огляделась: она оказалась в небольшой комнате с маленьким кожаным диваном и парой кресел; в углу стоял большой письменный стол, окна были занавешены тяжелыми портьерами.

Глаза с трудом привыкали к сумраку комнат. Наконец ее нерешительный взгляд упал на хозяина жилища. Да, теперь она вспомнила его черты во всех подробностях: этот острый нос, редкая борода, смешно оттопыренные уши. Но смешным Зотов вовсе не был. Доктор с недоумением смотрел на непрошеную гостью. Медленно и с неохотой он встал из-за стола. Дмитрий Алексеевич был человеком очень высоким, так что княгине пришлось поднять голову, чтобы смотреть на него.

– Чем могу служить вам? – безразлично спросил он, морща лоб.

Надежда Федоровна откинула с лица вуаль.

– Вы, наверное, не помните меня, – тихо, почти шепотом проговорила она.

– Ну что вы, votre exellence, – возразил ей Зотов. – Вас сложно забыть.

Надежда Федоровна покраснела, но не от удовольствия, а от смущения, отчего-то сковавшего ее.

Она встала ближе к свету, чтобы Зотов видел, что ее платье было именно темно-синим, а не черным, и не думал, будто она и в самом деле уже считает себя вдовой.

– Да, я помню вас, княгиня, – повторил он. – Хотя, признаться, я не ожидал увидеть вас здесь.

Надежда Федоровна опустила глаза.

– Я думаю, что вы догадываетесь о цели моего визита, – холодно и немного высокомерно проговорила она.

Зотов встал около стола, облокотившись на крышку и сложив руки на груди, прямо смотря на нее.

– На самом деле я теряюсь в догадках, – он пожал плечами.

– Неужели? – едко усмехнулась княгиня, но пожалела о сказанном. – Я узнала о болезни мужа и приехала сюда, как только мне представилась такая возможность…

– …чтобы узнать подробности, – закончил за нее Зотов.

– Нет, – отрезала она, вздрогнув. – То есть… – княгиня путалась в словах, – …я хочу ехать к нему.

Зотов пристально посмотрел на собеседницу.

Надежде Федоровне на миг показалось, что если бы он мог, то испепелил бы ее взглядом.

«Да кто он такой, в самом деле, чтобы так ко мне относиться! – с негодованием думала она. – Только один человек имеет право упрекнуть меня!»

– Кажется, я ошиблась, – сухо, как можно более безразлично проговорила она. – Прошу прощения за то, что отняла у вас время.

Надежда Федоровна направилась к двери, но Зотов успел остановить ее, преградив ей путь.

– Это я должен просить у вас прощения. – Он тяжело вздохнул. – Я врач и повидал многое на своем веку… Это нервы. Пожалуйста, присядьте.

Надежда Федоровна в нерешительности остановилась посреди комнаты.

– Я совсем не спал, – упавшим голосом продолжал он. – А стоит мне закрыть глаза, как перед глазами появляется его лицо.

Зотов тряхнул головой и снова принял строгий сосредоточенный вид.

– Я уже завтра уезжаю в Москву, – безразлично проговорил он. – Вы успеете?

– Да. – Надежда Федоровна кивнула. – Я сегодня возвращаюсь туда.

– Хорошо…