Ей было трудно снова вернуться в прошлое. Как встретит ее Петербург?

Княгиня пыталась воскресить в своей памяти все, что говорил ей Чевакинский о сплетнях и слухах, появившихся после ее отъезда из столицы. Она была уверена, что ее личная жизнь уже стала достоянием общественности. Ее бросало в дрожь при одной только мысли о том, что спесивые петербургские дамы будут смеяться ей в лицо.

Покидая Петербург, княгиня надеялась никогда не возвращаться туда, но теперь была вынуждена сделать это. Когда все дела будут улажены (управляющий просил ее приехать как можно быстрее в связи с какими-то осложнениями), она сможет поехать к мужу.

Она не знала, что ждало ее там; она не хотела думать об этом. Все это будет потом…

А пока в окне ее купе мелькали яркие пейзажи жаркого июльского лета. Солнце палило беспощадно, в вагоне было невыносимо жарко. Даже ветер, трепавший занавески на окнах, не приносил прохлады. Солнце стояло в зените, и, казалось, не было места, где можно было укрыться от его лучей. Княгиня постоянно чувствовала слабость и головокружение. Капельки пота блестели на ее лице, и ей внезапно показалось, что купе окутал туман, а она сама провалилась в глубокую пропасть.

Княгине снился странный черно-белый сон.

Она оказалась в длинном узком коридоре с огромным количеством дверей. Под ногами лежал густой туман, так что она не видела земли и шла наугад. Двери то и дело со скрипом отворялись, но тут же захлопывались, не давая ей возможности заглянуть внутрь. Все звуки глухо отзывались в конце коридора – исчезали в никуда. Обессиленная, измученная, гонимая, она в изнеможении прижалась к стене. В этот момент одна из дверей прямо напротив нее распахнулась настежь, и Надежда Федоровна ясно увидела…

Княгиня проснулась. Она считала, что проснулась, но не могла пошевелиться. Впервые оказавшись между сном и явью, она сильно испугалась. Это было похоже на летаргический сон.

Она мыслила и в то же время спала. Усилием воли наконец открыв глаза, она почувствовала еще большую усталость. Колеса по-прежнему монотонно стучали, за окном все так же тянулись скучные пейзажи. Надежда Федоровна хотела поскорее забыть свой сон, но сознание словно нарочно возвращало ее к тем образам, от которых у нее леденели пальцы. Картина увиденного до сих пор стояла у нее перед глазами. В этот момент ей казалось, что она окончательно оторвана от мира людей.

Николаевский вокзал… Княгиня раскрыла зонтик, чтобы солнце не обожгло ее белоснежную кожу, и оглянулась. Все здесь оставалось по-прежнему.

Именно здесь Надежда Федоровна резко почувствовала всю глубину своего одиночества. Она знала, что с этого момента больше не будет никого, кто бы мог помочь ей и поддержать; она сама так решила.

Княгиня спустила на лицо густую черную вуаль: ей не хотелось быть узнанной. В Петербурге она собиралась провести не более двух дней и, чтобы не терять времени, велела извозчику ехать на Невский проспект, где находилась контора управляющего князя Лопухова.

Сердце болезненно сжалось, когда экипаж миновал Аничков мост и проехал мимо Екатерининского канала, откуда был виден особняк князей Лопуховых. В окне экипажа замелькали знакомые дома, которые Надежда Федоровна так часто посещала. Она резко задернула занавеску, чтобы не думать и не вспоминать. Наконец лошади замедлили шаг и остановились перед небольшим двухэтажным домом с покатой железной крышей и маленькими зашторенными окнами.

Извозчик отворил дверцу, и княгиня легко вышла из экипажа.

В передней ее встретил старый усатый лакей. Узнав, что приехала сама княгиня Лопухова, он растерялся, засуетился и стал навязчиво извиняться за скромность обстановки.

Надежда Федоровна поднялась по широкой лестнице и прошла в небольшую комнату перед приемной, где посетители обычно ожидали своего часа. В ней было несколько человек. Княгиня не обратила на них никакого внимания и сразу же прошла в приемную. Это была просторная светлая зала с высокими потолками и большими окнами, выходящими во внутренний дворик, где раскинулся небольшой сад.

Управляющий поднялся из-за стола, немного напуганный внезапным появлением важной гостьи, и низко поклонился ей.

– Честаков Сергей Семенович к вашим услугам, княгиня, – представился он, широко улыбнувшись.

Надежда Федоровна откинула с лица вуаль и кивнула ему в ответ.

– Мы, кажется, встречались, – холодно сказала она, оценивающе разглядывая Честакова.

– Да, да. Антон Ильич представлял меня вам, – отозвался он, заискивающе скалясь.

Княгиня вздохнула, и Честаков переменил тон.

– Ах, Антон Ильич… Мы все страшно огорчены и напуганы его болезнью. Такой светлый человек… Приношу вам свои соболезнования, княгиня.

Надежда Федоровна побледнела.

Управляющий заметил это и сильно смутился.

– Мы все молим Бога о том, чтобы Антон Ильич поскорее поправился, – пролепетал он, заискивающе глядя в глаза княгине. – Очень рад, что вы приехали именно теперь, – продолжал он после короткой паузы. – В отсутствие князя накопилось много неотложных дел.

– Я совершенно не разбираюсь в этом. – Княгиня утомленно вздохнула. – Никогда не интересовалась делами. Ведь муж назначил вас именно для того, чтобы вы сами занимались решением всех вопросов?

– Да, но в некоторых из них я не могу взять на себя ответственность.

– Ну хорошо, – неуверенно начала княгиня.

– Это не займет много времени, – продолжал Честаков, доставая из сейфа бумаги.

Надежда Федоровна смотрела ему в спину.

– Вот. – Честаков разложил перед ней небольшую стопку бумаг. – Это различные векселя, займы, по которым должны платить просители. Сроки выплат вскоре истекают.

– Так в чем же дело? – княгиня пожала плечами.

– Вся трудность состоит в том, что некоторые должники не могут заплатить в данный момент и просят об отсрочке…

– Ну а если не исполнить их просьбу? – поинтересовалась Надежда Федоровна, просматривая имена должников.

Она знала, что многие были должны ее мужу. Княгиня также знала о том, что Антон Ильич часто прощал эти долги, что сильно возмущало ее. Она внезапно почувствовала прилив ненависти к этим мелочным, ничтожным людишкам, которые вымаливали у князя деньги, а за глаза посмеивались над ним.

– Тогда, – с расстановкой отвечал Честаков, – имущество должников пойдет с молотка.

– А если долг превысит стоимость имущества? – Глаза княгини блеснули недобрым огоньком.

– Тогда – долговая яма, – лаконично отвечал Честаков.

– Ну что же, – усмехнулась княгиня. – По счетам нужно платить.

– Это значит, что я должен опротестовать все векселя? – спросил Честаков, просияв.

Княгиня кивнула головой. Она взяла в руки несколько векселей и просмотрела их.

– Нельзя небрежно относиться к таким деньгам! – строго сказала Надежда Федоровна, увидев вексель баронессы фон Бетлен на сорок тысяч. – Это уж слишком! Но, – скоро добавила она, – я приехала сюда не столько ради этого…

– Я весь внимание, княгиня, – Честаков придвинул стул.

– Новость о болезни моего мужа… – Нет, она слишком откровенна с этим управляющим.

Княгиня почувствовала неприязнь к этому человеку, и ей в голову пришла мысль, что он наверняка обворовывает их.

– Я уже говорила, что мало интересовалась делами князя, – сухо продолжала она. – И я не имею никакого представления о том, где находятся заводы. Но теперь я считаю своим долгом поддержать его в тяжелую минуту, и я решилась ехать к нему.

– Понимаю. – Честаков сочувственно вздохнул. – У Антона Ильича много заводов по всей России.

– Меня не интересует это, – резко оборвала управляющего княгиня. – Я хочу знать, где сейчас находится мой муж.

– Ах, да, – рассеянно повторил Честаков, сбитый с толку ее тоном. – Я лучше покажу вам на карте.

Он торопливо встал и достал из шкафа небольшую карту России. Красным карандашом на ней были обведены владения князя Лопухова.

– Вот здесь, – Честаков показал пальцем. – Недалеко от Екатеринбурга… Уктусский завод…

– Я считала, что он уехал много дальше, – вздохнула княгиня.

Ее голос потеплел. Взглянув на маленькую красную точку, она вдруг ясно представила Антона Ильича. На душе стало легче.

– А как долго ехать туда? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Несколько дней. – Честаков задумался. – Да… три-четыре дня. Да! – вдруг вскричал управляющий, – Как же я мог забыть! На днях у меня в конторе был доктор Зотов.

– Qui est-ce[26]? – спросила княгиня.

– Вы не слышали о нем? – удивился Честаков.

– Да, я что-то припоминаю… – Надежда Федоровна нахмурилась. – Зотов…

Княгиня побледнела.

– И что же? – как можно более равнодушно спросила она Честакова, чувствуя дрожь в собственном голосе.

– Последние месяцы… во время болезни князя Зотов был с ним постоянно, – отвечал управляющий.

– Чем же он может помочь мне?

– Он, насколько я знаю, теперь едет на Урал и может составить вам компанию.

– Я не нуждаюсь ни в чьей компании, – с раздражением проговорила Надежда Федоровна.

– Да… я, наверное, не так выразился, – совсем смутившись под недовольным взором хозяйки, поправил себя Честаков. – Господин Зотов хорошо знает дорогу на Уктусский завод, к тому же он может рассказать вам о болезни Антона Ильича намного больше, чем кто-либо.

– Я не думаю, что захочу воспользоваться услугами этого господина, – холодно проговорила княгиня.

– Но я все же дам вам адрес комнат, которые он снимает. – Честаков открыл большую амбарную тетрадь и записал адрес на клочке бумаги. – Вот… пожалуйста.

Надежда Федоровна взглянула на бумажку. На ней мелким, убористым почерком было выведено: Сенная площадь, д. 31. эт. 2.

Княгиня сложила бумагу вчетверо и сжала в кулаке.

– Благодарю вас, – быстро бросила она на прощание Честакову. – Вы очень помогли мне.

– Что вы! Что вы! – Управляющий расшаркался перед ней, льстиво улыбаясь. – Всегда вам рады, достопочтенная Надежда Федоровна! Передайте пожелания скорейшего выздоровления Антону Ильичу. Скажите, что мы молимся за него… – последние слова он говорил уже на лестнице.

Княгиня вышла на улицу, облегченно вздохнув.

Этот визит оставил неприятный осадок в ее душе. Ей хотелось как можно быстрее покинуть мрачное место и больше никогда сюда не возвращаться. Она не понимала, как ее великодушный, честный муж не видит простых вещей. А может быть, он видел, но так ему было удобнее…

Сев в экипаж, ожидавший ее около крыльца, княгиня велела извозчику править к петербургскому особняку Лопуховых.

Теперь она знала, что ее муж Антон Ильич Лопухов на Уктусском заводе, но для нее это место – пустой звук, точка на карте, обведенная красным цветом. Как сможет она совсем одна, с ребенком под сердцем, ехать в это забытое богом место, скитаться по бескрайней России в поисках утраченного.

С другой стороны, у нее может быть проводник – человек, хорошо знающий те места, который сможет защитить ее. Но Зотов… Он ведь, может быть, знает о том, что случилось между ней и князем. Заблудшая жена возвращается к мужу. Картина! Никто не имеет права смеяться над княгиней Лопуховой!

И все же неизвестность пугала больше, чем унижение. Надежда Федоровна разжала кулак и нерешительно развернула клочок бумаги.

Вскоре она выглянула из окна и велела извозчику ехать на Сенную. В конце концов, она может отказаться от этой затеи в любой момент.