Княгиня Лопухова сидела у распахнутого окна, рассеянно глядя на пустынный московский переулок, такой безлюдный в этот утренний час.

С тех пор, как она получила письмо, из которого узнала о тяжелой болезни мужа, у нее появилось нехитрое развлечение: она выбирала случайных прохожих за окном и принималась изучать их. Сегодня с самого утра на улице никого не было, и княгиня заскучала. Наконец она заметила разносчика – мальчика лет десяти в серой залатанной рубашке с сумкой через плечо, с пачкой газет в руках. Он лениво оглядывался, то и дело зевая. На самом деле ее не интересовал ни разносчик, ни его малочисленные клиенты – случайные прохожие и лавочники. Она рассеянно поглядела на жизнь за окном еще немного, та шла своим чередом, совсем не касаясь ее. Княгине стало совсем тоскливо.

В половине одиннадцатого к особняку княгини Лопуховой подъехал небольшой крытый экипаж. Из экипажа вышла довольно крупная дама лет пятидесяти, приятной наружности, с ясной широкой улыбкой на полном, довольном жизнью лице.

Войдя в дом и увидев хозяйку, женщина всплеснула пухлыми руками, простонала и, смахнув слезу со щеки, бросилась целовать княгиню.

– Ах, ясочка моя! – вскрикнула она в приливе нежности. – Красавица ты моя! Ах, как хороша!

Надежда Федоровна давно отвыкла от подобных мещанских комплиментов, которые теперь так ясно напомнили ей прошлое. Тем не менее она была рада видеть свою родную тетку Веру Павловну Луцкую.

– Как летит время! – мечтательно вздыхала Вера Павловна, поднимая глаза к небу. – Я помню тебя еще в колыбели, а теперь ты сама уже мать. Ну, как у вас дела, как Антон Ильич, как Сашенька?

При упоминании имени мужа лицо княгини омрачилось.

– Мне нужно поговорить с вами, тетушка, – тихо отвечала Надежда Федоровна, провожая родственницу в дом. Вера Павловна нахмурилась и сильно сжала руку племянницы.

– Что-то случилось? – испуганно спросила она, оглядываясь, чтобы никто не услышал ее нескромного вопроса. – Не пугай меня!

Опытная в семейных и сердечных делах Луцкая, не теряя ни минуты и не задавая лишних вопросов, взяла племянницу за талию, приготовившись выслушать исповедь.

Конечно, до Веры Павловны доходили слухи о проблемах в семье Лопуховых, причем речь шла о скандале в благородном семействе! Она считала своей святой обязанностью вмешаться и способствовать примирению супругов. Она наставит племянницу на путь истинный и поможет ей снова вернуться на стезю добродетели!

Расположившись возле племянницы, Вера Павловна стала ждать, когда Надежда Федоровна сама начнет рассказ.

– Муж тяжело болен, – дрогнувшим голосом, низко опустив голову, тихо проговорила княгиня.

– О господи! – испуганно вскричала Луцкая, всплеснув руками.

– Я… только лишь я виновата в том, что случилось, – хрипло продолжала Надежда Федоровна, совершая над собой невероятные усилия, чтобы сдержать слезы. – Понимаете, тетушка, из-за меня умирает такой человек, а я… я предала его…

– Побойся Бога, матушка! – закричала Вера Павловна. – Что ты говоришь? Сама не знаешь что… Молчи!

– Нет. – Надежда Федоровна покачала головой, горько усмехнувшись. – Мне невыносимо было жить с таким грузом на душе. Но раньше я винила его, а теперь…

Надежда Федоровна закрыла лицо руками, вздрагивая от беззвучных рыданий.

– И что же ты намерена делать? – спросила Вера Павловна племянницу.

– Я поеду к нему, – решительно отвечала княгиня, подняв голову. – Я буду молить его о прощении и сделаю все, чтобы он простил меня.

– Куда же ты поедешь после того, что наделала? – тяжело вздохнула Луцкая. – Моли Бога о прощении…

– Бог отвернулся от меня, – с тоской в голосе проговорила Надежда Федоровна. – Он забыл меня. Я не хочу верить в такого Бога!

– Что ты! Что ты! – Замахала на нее Вера Павловна, крестясь. – Не богохульствуй. Молчи! Я не спрашиваю тебя ни о чем, – после небольшой паузы продолжала Луцкая. – Я не хочу ничего знать. Эх, бедная моя Наденька!

– Я не затем вас пригласила, тетушка, – резко перебила ее Надежда Федоровна, вскинув голову. – Я не хочу оставлять Сашеньку одного на чужих людей…

– Сашенька! Сиротинушка ты мой! – запричитала Вера Павловна. Слова Луцкой вызвали у княгини приступ раздражения. Она не нуждалась в сочувствии, она была слишком горда. Однако княгиня нуждалась в помощи, а тетка была единственным родным ей человеком, которому она могла доверять.

– Так вы согласны? – спросила она тетку уже более спокойным тоном.

Луцкая тяжело вздохнула.

– Это безумство, – отвечала она. – Но это твоя жизнь, и тебе решать, что делать. Ты не понимаешь одного, – Вера Павловна грустно улыбнулась племяннице, – ты не ведаешь о главном смысле жизни.

– О любви? – усмехнулась Надежда Федоровна.

– О детях. – Луцкая безнадежно покачала головой.

– Но вы сильно ошибаетесь, если считаете, что я не люблю Сашеньку, – отвечала княгиня с возмущением. – Он для меня самое дорогое существо на свете!

– Если бы это было так на самом деле, – возразила ей Вера Павловна, – ты бы не натворила всех этих глупостей.

Надежда Федоровна нахмурилась. Ей не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор.

– Правильно я говорила, что на роде Шуваловых лежит проклятье, – посетовала Луцкая. – Старший брат погубил себя по глупости, средний – пропащий, хоть и женится на Строгановой. Она, конечно, хорошая девушка, но его не исправит. А что еще будет – только один Бог ведает…

Надежда Федоровна отвернулась от тетки, стараясь не слушать ее слов, звучащих как дурное предсказание.

– Когда ты уезжаешь? – спросила Вера Павловна после небольшой паузы. – И знаешь ли, куда едешь? Ведь Урал тебе не Петербург, там нет роскошных гостиных, мягких диванов, услужливых корнетов, к которым ты привыкла. – Она едко усмехнулась. – Тебе придется преодолеть множество трудностей.

– Я знаю, – жестко отвечала племянница.

– Знаешь! – лицо Луцкой искривилось в едкой усмешке. – Ничего вы не знаете, сударыня моя! Бросьте скорее эту глупую затею. Если ваш муж и в самом деле умирает, то вы ничем не сможете ему помочь. А прощение – Бог тебя простит.

– Нет! – не вытерпев, вскричала княгиня. – Я твердо решила, и никому меня не переубедить!

– Будет тебе кричать, – равнодушно проговорила Вера Павловна. – Всех слуг в доме перепугаешь. Мой тебе совет: оставь это. Но я тебе не указ. Я знаю, ты все равно поступишь по-своему. Ты упрямая.

– Я хотела ехать с Сашей в Рощино, – тщетно скрывая раздражение, проговорила Надежда Федоровна. – Он любит деревню. И я, зная ваше финансовое положение… Конечно, я не хочу ничем обременять вас, поэтому приглашаю вас погостить у нас в усадьбе.

Слова племянницы задели Луцкую. Все знали о том, что она была ограничена в средствах и во многом зависела от богатой племянницы. Поссориться с нею значило бы для нее рискнуть всем, особенно теперь, когда строптивая Nadine станет наследницей и полновластной хозяйкой всего, что имеет ее муж.

– Между нами много разногласий, Наденька, – с сожалением вздохнула Вера Павловна. – Мы часто не понимаем друг друга, даже иногда ссоримся. Но ты же знаешь, как я люблю Сашеньку. Ведь он отпрыск покойного графа Федора Савельича. Поэтому я помогу не столько ради тебя, сколько ради него.

– Я вовсе не прошу вас о помощи, – с раздражением проговорила Надежда Федоровна.

– Ну, не будем ссориться, – спокойно перебила племянницу Луцкая. – Тем более теперь, когда наша семья переживает такие трудные времена.

– Хорошо, – согласилась княгиня. – Я позову сына.