– Бедный граф! Видимо, придется ему потуже затянуть пояс, – шепнула генеральша Рождественская своей соседке княгине Островской, дородной даме в pince-nez.

Та удивленно посмотрела на свою собеседницу.

– Почему вы так говорите, Анна Сергеевна? – недоумевала она.

– Да потому, ma chère, что мне доподлинно известно: Шувалов разорен. – Рождественская таинственно улыбнулась. – Теперь окончательно. И ни зять, ни сестра, которая его терпеть не может, палец о палец не ударят, чтобы вытащить его из долговой ямы!

– Вы уверены, дорогая? – сомневалась Островская.

– Ну, пока этот факт не стал достоянием общественности, – проговорила Анна Сергеевна, бросив мимолетный взгляд в сторону Шувалова. – А возможно, и не станет, – добавила она, двусмысленно усмехнувшись.

Рождественская взглянула на юную графиню Мари, растерянную и беспомощную, совершенно забывшую о своих обязанностях хозяйки.

– Я ничего не понимаю. – Дама в pince-nez нахмурила старческий лоб. – Вы совсем меня запутали!

– Ну, Татьяна Павловна, это же очевидно. – Рождественская удивлялась недогадливости своей приятельницы. – Старый граф Строганов в нем души не чает, и молодая графиня Мари, кажется, испытывает к нему самые нежные чувства.

– Ах! Вот вы о чем!

– Если граф Шувалов женится на юной графине, – продолжала рассуждать Рождественская, – то вмиг поправит свое финансовое положение. И так и будет! Уж поверьте мне, дорогая! – генеральша многозначительно кивнула приятельнице в подтверждение своих слов.

До сих пор Катерина фон Бетлен, издалека наблюдавшая за сестрой и Шуваловым, вполуха следила за беседой двух почтенных дам. Однако последние фразы их разговора заставили ее напрячь слух. Она ничего не знала о плачевном положении дел Шувалова. И тем более не знала о его намерениях в отношении ее кузины.

О, как же она была слепа! Она хотела отомстить людям, которых презирала и ненавидела. Шувалова она хотела выставить перед Строгановым развратником и негодяем, чтобы навсегда лишить его расположения графа, а Мари должна была остаться с разбитым сердцем.

Теперь же получалось, что баронесса собственными руками устраивает судьбу этих двоих. Все время, проведенное в Кольцово, Катерина Павловна пыталась убедить Мари в необходимости открыть Шувалову свои чувства. А теперь…

Katy была в бешенстве. Все было настолько очевидно. Эти частые визиты Шувалова, влюбленность Мари. Весь Петербург только и говорит о скорой помолвке. Она же все это время смеялась над пересудами, считая их смехотворными и безосновательными. Знала, что ни о какой помолвке и речи быть не может. Не может? Но почему?

Баронесса схватилась за голову.

«Боже мой! – с ужасом думала она. – Что же я наделала?!»

– Не правда ли, они прекрасно смотрятся вместе? – Анна Сергеевна Рождественская взяла баронессу за локоть, кивнув в сторону танцующих Шувалова и Мари.

Катерина Павловна вздрогнула от неожиданности. Она не успела спрятать гнев и разочарование под маской светской учтивости: генеральша застала ее врасплох.

– Вы полагаете? – с деланым спокойствием отвечала она. – Что ж, это можно исправить.

* * *

– А они великолепная пара, не правда ли, дядюшка? – Катерина Павловна обратилась к графу Строганову, кивнув головой в сторону графа Шувалова, который в этот момент держал за тонкую талию его дочку и кружил ее по зале. Она говорила нарочито громко, так, чтобы многие слышали ее.

– Правда, правда. – Граф широко улыбнулся, потирая руки.

– Однако на вашем месте, Сергей Александрович, я бы не спешила рисковать счастьем дочери… – вкрадчиво продолжала баронесса, деловито взяв графа под руку и прохаживаясь с ним по зале.

Строганов в недоумении взглянул на племянницу, поморщившись. Ему совершенно не хотелось омрачать праздник очередной сплетней, особенно если она касалась близких ему людей.

– Что вы имеете в виду, дорогая моя? – спросил он без всякого интереса.

– Вы же знаете, что я (как и все мы) желаю Мари только счастья, – быстро проговорила она, словно оправдываясь.

– Кати, если у тебя есть что сказать, говори! – В тоне графа появились нотки раздражения. Он резко остановился и пристально посмотрел в глаза племяннице.

Баронесса с деланой робостью опустила глаза и продолжила медленный променад.

– Я слышала, граф Шувалов на грани разорения… – понизив голос, проговорила она.

Строганов отбросил ее руку, словно ядовитую змею. Его лицо побагровело.

– Спасибо за заботу, Кати, – с трудом сдерживая негодование, проговорил он. – Но, полагаю, моя дочь сама выбирает себе друзей. Точно так же, как и я. Честь имею!

Лицо баронессы фон Бетлен стало белее снега. Как же можно было так все испортить?! Она не только не достигла своей цели, но вдобавок еще и разругалась со своим высокопоставленным дядюшкой! Как Шувалову удалось войти в доверие к Строгановым? И каковы пределы этого доверия, если они готовы проигнорировать общественное мнение?

У нее оставалось последнее средство манипуляции – фамильная гордость Мари. Когда девушка узнает, что ею хотят воспользоваться ради денег, она взглянет на Шувалова совсем по-другому. Она возненавидит его. Так же, как его ненавидит и сама баронесса.

Наконец Сергей Александрович пригласил гостей в столовую. Утомленные танцами приглашенные поспешили отведать кушанья. Здесь между дамами произошел разговор, темой которого стала юная графиня.

– Моя прелестная Мари, – воскликнула генеральша Рождественская, не пропускавшая обычно ни одного светского приема или раута. – Вы так милы и обворожительны, что не всякий сможет устоять. Но между тем, mа chère, вы не торопитесь с замужеством. Вы молоды и свежи. Но в вашем возрасте у меня уже были дети, – она многозначительно посмотрела на свою собеседницу и, сделав глоток вина, продолжала: – Выходите замуж, mа chère, умоляю вас! Вы губите лучшие годы своей жизни. Да, вы теперь молоды и наслаждаетесь свободой, но молодость так быстротечна. Конечно, найти мужа можно в любом возрасте, но вы подумайте о детях! Дети – это наше богатство, продолжение рода. А вам, как отпрыску древнейшей фамилии Строгановых, нужен наследник, и батюшка ваш тоже, наверное, мечтает о внуке.

– Я подумаю об этом, – отвечала Мари таким тоном, словно речь шла о покупке лошади.

– А есть ли у вас кто-нибудь на примете? – спросила Анна Анатольевна, с любопытством заглядывая в глаза юной графине.

Мари сделала вид, что не услышала вопроса генеральши.

Разговор был тягостен ей. Она вдруг поняла, что все уже давно поженили ее и Шувалова, и все давно уже было решено. Никто не понимал, почему Строгановы медлят со свадьбой.