Май в наступившем году выдался особенно холодным. Целыми днями не переставая лил дождь, прибивая к земле весенние травы и цветы. Полевые всходы полегли под мощным натиском стихии, деревья сникли, низко склоняя свои ветви к земле. Несколько раз по ночам ударяли заморозки, и утром глазу открывалась белая земля, покрытая тонким кружевом инея. Несколько раз выпадал снег, хотя в середине мая это казалось невероятным. Для крестьян такая майская погода стала настоящим бедствием.

Казалось, весь мир был объят унынием. Вместо весны нежданно-негаданно, не соблюдая положенных сроков, явилась хмурая неприветливая осень.

Во дворе было холодно. Резкий порыв ветра распахнул настежь рассохшиеся ставни в людской. В поместье Кольцово воцарилась сырость.

– Ах, какая скука! – вскричала Катерина Павловна фон Бетлен, с грохотом захлопнув крышку рояля. Звуки расстроенного инструмента стихли. – Это просто невозможно!

Баронесса поднялась из-за рояля и быстро направилась к двери, но потом вдруг остановилась, досадливо озираясь, и опустилась в кресло.

– Везде все одно и то же, – устало вздохнула она. – Что у вас здесь в Кольцове, что в Москве… везде тоска.

– А мне нравится такая погода, – мечтательно улыбнулась Мари.

– Нравится? – желчно усмехнулась Katy. – Что в этом может нравиться?!

– Такая погода рождает особое настроение. – Мари задумалась. Она подошла к большим светлым окнам, выходившим в сад, и провела ладонью по запотевшему стеклу. – Так приятно сидеть возле теплого очага, слушая шум дождя. Это ни с чем не сравнимое ощущение покоя…

– Знаешь, милочка, это отдает дурным вкусом, – ехидно заметила баронесса.

Мари с сожалением посмотрела на кузину.

– Я просто не могу больше сидеть вот так, – продолжала баронесса, заламывая руки. – Эта безысходность просто убивает меня!

– Няня говорит, что на следующей неделе дожди должны прекратиться, – безразлично отвечала Мари.

– И, как назло, ни одного приличного кавалера во всей округе! – баронесса сокрушенно вздохнула.

Маленький серый котенок крутился под ногами молодой женщины. Он отвлек ее от тоскливых дум, играя с нижними юбками платья. Katy подняла его на руки, но котенок не захотел подчиниться чужим капризам. Он впился в нежную ручку своими острыми коготками и, не дав баронессе опомниться, был таков.

– Маленькая дрянь! – взвизгнула Katy, пряча оцарапанную руку на груди. – Мари, выкини его, прикажи утопить! Как можно держать в доме дворовых кошек?

– Katy, не будь так жестока, – мягко упрекнула ее девушка, сажая озорного котенка на колени. – Он ведь еще так мал и не понимает, что делает. Дай ему время вырасти и образумиться.

– И он превратится в огромного безмозглого кота с единственным желанием – порождать себе подобных, – усмехнулась баронесса. – Коты очень похожи на мужчин.

– По-моему, твои суждения несколько категоричны, – возразила сестре Мари.

– Уж поверь моему опыту, – добавила молодая женщина. – Правда, насчет котов я могу говорить с меньшей уверенностью…

– Тебе совсем не нравятся наши знакомые? – Мари перебирала клавиши рояля, наигрывая мелодию вальса.

Катерина фон Бетлен презрительно воззрилась на двоюродную сестру.

– Ты имеешь в виду этого старого гуся Щусева, который не дает мне проходу? Или Пешкова, этого книжного червя, вечного студента… Да на них смотреть тошно! Дремов ваш тоже хорош, интеллигент, который женщин в упор не видит. Ну а об остальных я вообще молчу – или немощные старцы, или служаки-прихлебатели на посылках у твоего папеньки. Ну и компания, скажу я вам!

Мари только покачала головой.

– Скоро тебе не придется скучать, – примирительно улыбнулась она, обращая свое светлое лицо к недовольной кузине. – У рара через пару недель именины. Уверена, что барон фон Бетлен положит конец твоей хандре.

Баронесса недовольно фыркнула.

– Хотела бы я, чтобы мой муженек показывался мне на глаза как можно реже. Он хотя бы не вмешивается в мою жизнь, и на том спасибо, – выпалила она.

– Ты его совсем не любишь. – Мари удрученно покачала головой.

– Люблю? – от неестественного смеха Katy графине стало не по себе. – К нам это слово неприменимо.

Баронесса вкладывала какой-то особый смысл в свои слова – «к нам». К кому? Мари хотела было уточнить, но кузина снова прервала ход ее мыслей.

– Ну а кто еще кроме моего чудака-мужа будет у вас? – зевнув, спросила она.

– Papa хотел пригласить только самых близких, – отвечала Мари. – Однако ты же знаешь: если обойти кого-то вниманием хотя бы раз, можно испортить отношения навсегда. Ведь отец занимает определенное положение в обществе, поэтому нам приходится поступаться нашими желаниями и следовать правилам. – Девушка грустно улыбнулась. – Мы хотели избежать пышных торжеств, вот и уехали из Петербурга. Тем более рара очень любит Кольцово. Да и мало кто захочет ехать в такую глушь. Таким образом, мы отделались от большей части назойливых гостей! – Мари захлопала в ладоши, довольная своей выдумкой. Она ожидала встретить поддержку в лице кузины, однако баронесса нахмурилась еще сильнее.

– А тетушка Anne? – поинтересовалась Katy.

– Нет, – Мари покачала головой. – Анна Григорьевна уехала на воды поправить здоровье. В последнее время она сильно сдала. Надеюсь, лечение пойдет ей на пользу.

– Слава богу! – с облегчением вздохнула баронесса. – Старая карга меня не выносит, и, кстати, это взаимно. Она постоянно чернит мое имя! В конце концов, это невозможно!

Мари не отвечала. Вот уже долгое время она была словно меж двух огней, безуспешно пытаясь примирить враждующие лагеря – свою тетушку и кузину.

Анна Григорьевна Строганова, титулованная графиня, потомок древнего дворянского рода, презирала Ильинскую, «эту пошлую и вульгарную во всех отношениях женщину, всеми силами пытавшуюся попасть в высший свет».

Во многом благодаря усилиям Анны Григорьевны высшее общество долго не принимало Ильинскую. Однако свет все же не устоял перед натиском прекрасной баронессы фон Бетлен.

– Будут Полянские, Лебедевы, Собольские, – Мари протянула кузине длинный список приглашенных.

Баронесса безразлично перечисляла ничего не значащие для нее имена, когда взгляд ее упал на фамилию Шувалова. Перед глазами все поплыло.

– Шувалов? – переспросила Катерина Павловна, слегка вздрогнув.

– Да… – краснея, кивнула Мари, отводя глаза. Она продолжила читать, но мысли ее были уже далеко.

Только теперь баронесса вспомнила, что говорила ей генеральша Рождественская. Эта маленькая дура, ее кузина, влюблена в Шувалова!

Душа баронессы наполнилась злобой.

Всю жизнь она завидовала богатству Мари, ее происхождению и положению в обществе. То, чего ей приходилось добиваться ценой тяжких усилий, унижаясь, юной графине Строгановой было дано с рождения. Katy презирала кузину за ее наивность, простодушие, за ее снисходительность. Тысячи раз она представляла себе, как когда-нибудь унизит эту пресную святошу, которая всю жизнь была для нее живым напоминанием о ее положении.

А Шувалов… Katy ненавидела его всей душой, потому что он посмел отвергнуть ее. Потому что надругался над ее чувствами, смешав их с грязью. Потому что до сих пор не могла забыть его.

Как же хорошо она придумала – отомстить им обоим.

Злая улыбка искривила лицо баронессы. Она отвлеклась от своих недобрых мыслей и обратилась к кузине, которая тем временем рассказывала сестре о приготовлениях к предстоящему празднику.

– Скажи, Мари, я знаю, с некоторых пор Шувалов стал частым гостем вашего дома… – вкрадчиво начала Katy. – Ведь, если бы не покровительство твоего батюшки, граф долго бы еще обивал пороги столичных гостиных.

Графиня покраснела до корней волос.

– Да, Николай Федорович – близкий друг нашего дома, – чуть слышно проговорила Мари. – Рара очень ценит его общество…

– А ты? – Katy хотела застать кузину врасплох.

– И я, – односложно отвечала девушка, отводя глаза. – Но почему ты спрашиваешь?

– Граф Николай Федорович Шувалов – мужчина видный, – уклончиво отвечала баронесса. – Он нравится многим женщинам. Конечно, он много старше тебя, но когда это было препятствием…

– Препятствием к чему? – наивно переспросила Мари и вдруг поняла, что выдала себя с головой. Столько надежды и тоски было в ее голосе. – Katy, я не понимаю, зачем все эти разговоры…

– Затем, сестричка, что ты у нас девушка на выданье, – хитро улыбнулась баронесса. – Вот я и рассматриваю потенциальных кандидатов.

Глаза Мари горели, а сердце было готово вырваться из груди.

– Кандидатов?! – вскричала она. – Ты говоришь о Николае Федоровиче? Да ты, наверное, с ума сошла!

– А почему бы и нет? – Katy пожала плечами. – Шувалов подходит тебе по всем статьям. Он граф, твой отец его ценит, и тебе он нравится. Недаром он стал частым гостем в вашем доме. Вот увидишь, неровен час, Шувалов сам позовет тебя замуж.

– Не будет этого. – Мари горько вздохнула. – Он не любит меня. Он скорее назовет меня младшей сестрой, чем женой. Нет… это невозможно!

– Мне жаль тебя. – Баронесса с трудом скрывала свое злорадство. – Ты действительно ни на что не способна даже ради любимого человека!

– Ты правда так думаешь обо мне? – Слезы навернулись на глаза девушки.

– Ты не даешь мне иного выбора. – Katy смерила кузину взглядом, полным презрения. – Что ты сделала ради своего счастья? Дни и ночи напролет твердишь мне о долге и самопожертвовании, об идеалах любви. И что же?

– Я вовсе не отступаюсь от своих слов, – попыталась оправдаться Мари.

– Дело не в словах, – резко перебила ее баронесса. – Слова – пустое. Звук, притворство. А что же получается на деле? Трусость! Да, ты просто трусиха, которая боится настоящей жизни!

– Я никого не обманываю! – оправдывалась Мари, согнувшись под тяжестью обрушившихся на нее обвинений.

– Ты обманываешь прежде всего саму себя. – Katy покачала головой.

Баронесса фон Бетлен на миг забыла о своей ненависти и злобе. Она вдруг вспомнила себя в юности.

– Долго ли ты еще намереваешься жить в грезах? Или, может быть, пора уже проснуться?

– Katy, я не ребенок. – Голос молодой графини звучал отчужденно. После недолгого молчания она добавила: – Ты права, я люблю Шувалова.