Старый слуга князей Лопуховых приоткрыл массивную деревянную дверь, и его обдало порывом ледяного ветра. Подслеповато вглядываясь в открывшееся пространство, он с трудом различил фигуру молоденькой девушки, укутанной в дорогие меха.

Девушка быстро проскользнула внутрь, не дожидаясь приглашения нерасторопного дворецкого. Скинув с головы капюшон, она поправила замерзшей рукой свои пепельно-русые кудри, которые успел растрепать ветер.

– Князя Антона Ильича нет дома, а княгиня никого не принимает, – беспристрастно заявил старый дворецкий, поспешно закрывая тяжелую дверь, чтобы сберечь драгоценное тепло.

Он хмуро глянул на незваную гостью, ожидая ответа.

– Знаю, знаю, голубчик, – девушка миролюбиво улыбнулась слуге. – Но ты все же сходи к княгине, скажи ей, что Марья Сергеевна Строганова приехала к ней по очень важному делу. Скажи, что это срочно… Ну, миленький!

Взгляд больших широко распахнутых глаз юной графини тронул старого дворецкого, да и кто мог бы остаться равнодушным к мольбе этого юного создания!

– Ладно, ладно, так уж и быть. Передам, – пробурчал он себе под нос, медленно перебирая ногами. – Но если что не так, то на меня не пеняйте! Княгиня у нас уж больно строга в эти дни…

Надежда Федоровна лежала на кушетке в темном домашнем платье, обложившись подушками. В руке она держала книгу: ей хотелось почитать, но не удавалось понять ни строчки – смысл прочитанного ускользал от нее, и она бросила это бесполезное занятие. За окном завывала метель, на сердце была тоска. Она находилась в каком-то горьком полузабытьи. Старый слуга нарушил ход ее монотонных, однообразно-тоскливых мыслей.

– Ваше сиятельство, просили передать, что вас ожидают по очень важному делу… – при виде раздосадованной хозяйки дворецкий переменился в лице. – Я говорил, что вы не принимаете…

– Я же сказала, что не желаю никого видеть! – нервно вскричала княгиня. – Меня ни для кого нет, сколько можно повторять!

– Да, да, ваше сиятельство, – испуганно пролепетал дворецкий, пятясь к двери. – Просто она сказала, что вы примете Строганову, но я скажу ей.

– Стой! – она резко оборвала его. – Там Мари?

Дворецкий виновато кивнул.

– Ничего не нужно. Ступай. Я спущусь.

Надежда Федоровна преобразилась.

Мари была одной из немногих, кого она была рада видеть всегда. Даже теперь.

Графиня Мари Строганова сидела на самом краешке широкого дивана, обитого голубым китайским шелком, сложив руки на коленях. Услышав шум приближающихся шагов, она резко встала. Густой румянец покрыл ее бледные щеки.

– Марья Сергеевна! – княгиня поспешила поприветствовать свою гостью, крепко расцеловав ее. – Простите меня за мой домашний вид. Видите ли, события последних дней…

– Нет-нет, ничего не объясняйте! – запротестовала Мари. – Это я должна извиняться за свою бесцеремонность!

Женщины обменялись любезностями.

– Я так и не смогла принять ваше приглашение, – продолжала Надежда Федоровна, мягко улыбаясь, довольная началом их беседы.

– О, об этом можете не беспокоиться, – воскликнула Мари, все еще удрученная несвоевременностью своего визита. Надежда Федоровна заметила, что девушка сильно нервничает.

– Ну, если мы уладили все формальности, тогда расскажите мне, Мари, о настоящей цели вашего визита. – Княгиня решила помочь графине начать разговор, потому что сама знала, как это бывает трудно. – Ведь это не простой визит вежливости, так? О чем вы хотели поговорить со мной?

Княгиня придвинулась ближе к своей собеседнице.

Юная графиня сразу же сделалась задумчивой и отрешенной. Было видно, что она испытывает крайнее смущение.

– Видите ли, Надежда Федоровна, – наконец проговорила она с запинкой, внимательно рассматривая замысловатое плетение узора на ковре в гостиной, – мы недавно вернулись в Петербург после долгого отсутствия. И мне совсем не с кем поделиться, вернее, посоветоваться по одному очень деликатному делу… – Мари совершенно смешалась, но княгиня подбодрила ее дружеским пожатием руки.

– Тем более вы все же близкие люди, – чуть слышно пролепетала она, пряча глаза. – Недавно у моего отца состоялся пренеприятный разговор с графом Ковалевым. – Мари наконец подошла к самой сути. – Вы знаете, что граф – близкий родственник покойной жены вашего брата, Николая Федоровича… – Мари запнулась.

– Как?! – вскричала Надежда Федоровна, срываясь с места. – Eugenie умерла? Этого не может быть! Когда? Я не знала!

– Да, – печально подтвердила Мари.

«Господи! – лихорадочно размышляла княгиня. – И он мог быть так спокоен! И вот, значит, почему он вернулся».

– Но я приехала не затем, чтобы сообщить вам эту печальную новость, – продолжала юная графиня после небольшой паузы, дав собеседнице время прийти в себя.

– Да-да, конечно, – Надежда Федоровна кивнула. – Продолжайте.

– Дело в том, что теперь граф Ковалев ополчился на Николая Федоровича и обвиняет его во всех смертных грехах! – в голосе Мари слышалось негодование.

– И?.. – княгиня Лопухова пожала плечами, с удивлением воззрившись на юную собеседницу. – Граф пытается отстоять честь своей кузины, я полагаю. На его месте так поступил бы каждый.

– И это говорите вы, урожденная Шувалова?! – возмущенно воскликнула Мари.

Надежда Федоровна несколько смутилась от этого замечания. Она не хотела, чтобы разногласия с братом становились достоянием общественности.

– Я просто стараюсь смотреть на ситуацию объективно. – Она попыталась сгладить впечатление от своих слов. – Конечно, я сочувствую Николаю, его горю, но, боюсь, ничем не смогу помочь.

– Простите мое любопытство, но мне необходимо знать, – продолжила Мари, и щеки ее запылали. – Ведь ваш брат и его жена давно находились в разводе?

Княгине Лопуховой было совершенно непонятно, отчего эта девушка сует нос в их семейные дела. Ей совсем не хотелось обсуждать подробности личной жизни брата с кем бы то ни было. В продолжение разговора тон ее голоса становился все суше.

– Мари, – строго проговорила она. – А теперь позвольте мне задать всего один вопрос. К чему весь этот разговор?

– Вы правы, – согласилась девушка. – Мне стоило с этого начать.

Она набрала в легкие побольше воздуха, задержав на секунду дыхание.

– Николай Федорович очень дорог мне, я хочу ему помочь, – просто сказала она.

– А чего вы хотите от меня? – упавшим голосом спросила княгиня.

– Я хочу знать, могу ли я доверять ему.

Неожиданно для себя, не задумываясь над сказанным, княгиня нервно выпалила: «Можете» – и в спешке, не извиняясь, оставила Мари одну.

Почему, ну почему она так сказала? Она не могла найти объяснения собственному поступку, как не могла разобраться в собственных мыслях.

«Теперь мы квиты», – внезапно подумалось ей.