И снова наступил четверг – день, когда Надежда Федоровна ездила на Аптекарский остров.

Вот уже больше двух лет каждую неделю княгиня Лопухова погружалась в призрачный и хрупкий мир, полный страстей и сомнений. Сколько раз она хотела остановиться и запретить себе недозволенное удовольствие, но снова наступал четверг, делая сопротивление невозможным. Соблазн был слишком велик. Каждую пятницу она кляла себя за порочность и распущенность, но каждую среду сходила с ума от тоски. Она знала, что своими изменами предавала самых близких людей, и если предательство обнаружится, то будет разрушено все, чего она добивалась ценой стольких усилий. Об этом она старалась не думать.

Надежда Федоровна уже давно разочаровалась в своих чувствах к Воронихину. Она больше не любила его. Однако это открытие не причинило ей страданий. Любила ли она его когда-нибудь по-настоящему? Была ли эта любовь в самом своем истинном проявлении – не детская влюбленность неопытной девушки, не запретная страсть одинокой страдающей женщины, – она сомневалась.

В назначенный час экипаж появился около особняка Лопуховых. В течение всего дня княгиня находилась в крайне удрученном и подавленном состоянии. Она много думала о предстоящем объяснении, которое должно было стать крахом ее жизни. Тяжесть совершенного греха довлела над ней все эти годы. Однако станет ли расставание с Воронихиным своего рода покаянием? Останутся воспоминания, сожаления… Впрочем, она уже приняла решение.

Извозчик щелкнул хлыстом в воздухе, лошади понесли нестройной рысью, и Надежда Федоровна почувствовала некоторое подобие облегчения.

Мартовское солнце, обычно скупое на тепло, в этот серый пасмурный день и вовсе не пыталось прорвать блокаду свинцовых туч, низко клубящихся над землей. Сильный ветер хлестал по лицу мокрым снегом и дождем. Льды еще крепко держали Неву в своих цепких объятьях. И лишь в нескольких местах Нева вспенилась, пытаясь взять реванш за долгие месяцы плена.

На широких петербургских проспектах в этот день было безлюдно. Лишь изредка мимо проносились экипажи, стремительно исчезая в темных заснеженных переулках, тени людей мелькали в арках домов.

Наконец экипаж остановился у знакомого дома на Аптекарском острове. Надежда Федоровна долго собиралась с мыслями. После недавнего недомогания она все еще чувствовала небольшую слабость. Тем более ей предстоял во всех отношениях тяжелый разговор с человеком, к которому она была сильно привязана. Она не хотела терять его, но не видела другого выхода.

Княгиня опустила на лицо густую вуаль и вышла из экипажа. Она не помнила точно, сколько раз приезжала сюда – все время в спешке, прячась от людей, боясь быть узнанной. Она никогда не оглядывалась по сторонам. А теперь… на миг ей показалось, что она очутилась здесь впервые. Впервые она видела этот дом, стены, когда-то выкрашенные в серый цвет, давно уже утратившие былую правильность линий. Потемневшие рамы зло косились на прохожих, будто обвиняя их в своем плачевном состоянии.

В эту минуту княгиня вдруг вспомнила отчий дом, такой же покосившийся и полуразрушенный, как и этот. Она не была там с тех пор, как умер ее отец. Теперь ей казалось, что прошла целая вечность. Все было так давно, словно в другой жизни.

Надежда Федоровна торопливо поднялась по ступеням и вошла в дом. В комнатах было холодно и одиноко. Она присела на край софы и подумала, что за несколько месяцев успела сильно привыкнуть к этим стенам.

Княгиня медлила. Стоит ли ей лишать себя всего ради зыбкой мечты о счастье?

Она не испытывала угрызений совести из-за своих мыслей. Она только хотела знать: а может быть, Воронихин и есть ее спасение? И возможно ли рассчитывать на счастье с человеком, с которым она прожила в браке более семи лет, но который так и не сделал ее счастливой?

Воронихина еще не было. Наверное, ей не стоило приезжать сюда именно сегодня, когда мысли были в таком беспорядке. Но вот она услышала знакомые и столь привычные ей шаги. Сердце дрогнуло. Несмотря на свое решение порвать с возлюбленным, она была рада видеть его снова. Он всегда давал ей тепло. Она посмотрела на него своими лучистыми глазами, пытаясь скрыть улыбку, озарившую ее лицо. Воронихин порывисто обнял княгиню.

Время и привычка не убили в нем страсть. Наоборот, ему казалось, чем больше он узнает ее, тем более притягательной она становится. Княгиня отдавалась ему телом, но душа ее всегда оставалась тайной за семью печатями. Она никогда не подпускала к себе слишком близко. Он тяготился связью с княгиней Лопуховой в неменьшей степени, ведь его чувства тоже были тяжким бременем: он любил женщину, которая никогда ему не принадлежала.

Они стояли возле окна, обнявшись, и оба чувствовали пустоту. Впервые им нечего было сказать друг другу.

Оба знали, что это конец. Воронихин первым нарушил молчание.

– Вы выглядите уставшей, – его голос звучал отстраненно. – Вам нужно отдохнуть, моя милая.

– Вот и мой муж говорит… – начала было княгиня, но осеклась.

Она не хотела говорить об Антоне. Тем более они условились больше не упоминать о нем. Она вновь нарушала договоренности. Освободившись из объятий Воронихина, она присела на край софы, так что ее лицо оказалось в тени. Княгиня молчала, и нервы ее были подобны натянутым струнам, готовым порваться в любую секунду.

– Мне кажется… наше время вышло… – ее голос дрогнул.

Воронихин неотрывно смотрел в окно. Его лицо ничего не выражало, будто бы он не слышал этих слов.

– Что ты хочешь сказать? – наконец вымолвил он, продолжая смотреть на деревья в опустевшем саду.

– Андрей, не мучай меня! – вскричала она. – Я больше не могу так! Я устала. Прошу, отпусти… – Слезы брызнули из ее глаз. Она так редко давала волю слезам и теперь почувствовала облегчение.

– Наверное, вы правы. – Его слова оглушили ее.

Княгиня вдруг сжалась, словно от удара. Но, в конце концов, именно этого она хотела.

– Моя жена Элен в положении. – Воронихин впервые посмотрел на княгиню. Надежда Федоровна побледнела. – Я не могу обманывать ее в такой момент. Она все знает, и я обещал ей…

Слезы княгини Лопуховой мгновенно высохли. Это было предательство. Она почувствовала, как волны горечи и ненависти прошли через все ее существо. Хотя она и не имела на это права…

– Тем более, – резко проговорила она, поднимаясь. – У вас нет никаких обязательств передо мной. Похоже, нам не о чем больше говорить. Забудем все!

Черты лица княгини мгновенно преобразились, она снова надела маску надменной гордячки, с презрением относящейся ко всему, что не касалось ее собственной персоны.

Княгиня направилась к выходу, ей не хватало воздуха. Воронихин успел задержать ее.

– Пустите! – она тщетно пыталась вырваться из его цепких объятий. – Нас больше ничего не связывает. Я хочу побыстрее уйти отсюда и забыть обо всем! – Она должна была сохранить лицо, но силы оставляли ее, она не могла сопротивляться.

– Наденька, милая моя, ну послушайте… Поймите, мы не одни с вами в этом мире, – Воронихин тщетно уговаривал оглушенную болью женщину. – Жизнь идет своим чередом, ей нет дела до наших желаний. Мы с вами не сможем пожертвовать нашим настоящим ради призрачного будущего. – Граф пристально посмотрел в большие, покрасневшие от слез глаза княгини. – Поэтому вы пришли сегодня сюда, чтобы порвать со мной.

– Нет! – из ее уст вырвался сдавленный крик. Она была сломлена.

– Разве? – Воронихин пожал плечами. – Мы с вами создали этот иллюзорный мир, но он не выдержал испытания на прочность. Я вас люблю! – чуть слышно прошептал он. В его голосе слышалась тоска.

Да, он ее любит, она знала это. Они долго смотрели друг на друга. Оба были несчастны. Воронихин выпустил ее из своих объятий, нежно поцеловав на прощание. Теперь между ними все было кончено.

* * *

По дороге домой княгиня Надежда Федоровна Лопухова размышляла о своем новом будущем. Ей стал ненавистен Петербург с его интригами и лицемерием. Она устала от ханжества и светских условностей, от двусмысленных улыбок и сплетен, от холодных безразличных глаз. Она сама не смогла избежать обмана, ведь он продолжался в ее собственном доме!

Ей хотелось все бросить и уехать, все забыть и начать новую жизнь, в которой не было места изменам и предательству. Однако она не могла распоряжаться собой. Единственной ее отрадой было подмосковное поместье Лопуховых Рощино, где они с сыном проводили летние месяцы вдали от городской суеты. Рощино так напоминало княгине ее собственное родовое поместье, которое она оставила семь лет назад.

Ей нужно было как-то прожить оставшиеся месяцы до лета. Но сейчас, поскольку она обещала мужу, следовало принять приглашение Бетленов.