Наденька с тоской смотрела в окно на отъезжающий экипаж.

Конечно, в намерения графа не входило подолгу сидеть подле сестры, скрашивая ее одиночество. Тем более после недавнего разговора и сама Наденька не хотела проводить время с братом. Былая враждебность с новой силой охватила ее. Здесь, в Петербурге, он был для нее самым близким человеком и так подло поступал с ней! Каждый день, каждую минуту оставляя одну, наедине со своими кошмарными мыслями. Она никогда не простит ему! Одинокая, потерянная, она не знала, как ей быть.

Наденька бродила по дому, словно скиталица, пытаясь найти себе пристанище, боясь попасться на глаза слугам, чтобы избежать мучительных объяснений. Она уже возвращалась, когда услышала шум в передней и остановилась, прислушиваясь.

– Николай Федорович изволили уехать, – усталым басом повторил дворецкий в длинном сюртуке. – Они будут только к ужину. Прикажете что-нибудь передать?

– А я, собственно, не к нему, – поспешил уточнить визитер. – Я хотел бы увидеть Надежду Федоровну.

– Сию секунду, я доложу ее сиятельству, – учтиво отвечал дворецкий.

Наденька прислонилась к двери, боясь потерять равновесие. Она чувствовала, как силы медленно оставляют ее. Сердце бешено колотилось, ее бросило в жар. Это должно было когда-нибудь случиться, но чтобы так скоро… Зачем именно теперь?

Графиня закрыла глаза, внутренне содрогнувшись. Прятаться было глупо. Взгляды Наденьки и Воронихина встретились, и графиня чуть было не задохнулась от переполнивших ее чувств. Она тщетно пыталась скрыть то, что на самом деле было в ее душе, краска залила лицо, а волнение мешало говорить.

Она еще раз взглянула на Андрея. Он был высок и строен. Скуластое лицо с острым подбородком и темными ястребиными глазами было пропорционально и невероятно красиво. Тонкие поджатые губы неестественно дрожали. Он впился взглядом в тонкую фигуру девушки, и на миг его глаза блеснули безумием. Воронихин судорожно улыбнулся, отчего на его щеках заиграли ямочки.

– Нам лучше поговорить в кабинете, – прошептала графиня, с трудом дыша. Жестом она велела ему следовать за ней, понимая, что их разговор должен пройти без свидетелей. Только она и он. О, если бы он знал, какой неописуемый восторг и вместе с тем ужас она испытывает, ощущая на себе его страстный взгляд!

Воронихин резко кивнул в ответ и последовал за Наденькой в кабинет. Закрывая за ними дверь, он хлопнул ею так, что Наденька вздрогнула.

– Наденька… Надя… Вы здесь! – шептал он, целуя ее похолодевшие руки.

– Прошу вас! – тихо проговорила она, с мольбой посмотрев на Воронихина, тщетно пытаясь освободиться. – Оставьте!

– Но почему?

Графиня грустно усмехнулась.

– Эта встреча, столь неожиданная для меня и для вас… – отвечала она, немного помедлив. – Воспоминания прошлого так дороги мне. Я буду вечно хранить их в своем сердце.

– Вы больше не любите меня, – с горечью проговорил Андрей.

Наденька хотела соврать, но чувствовала, что не сможет сделать этого вот так, смотря ему прямо в глаза.

– О чем вы?! – воскликнула графиня, опустив взгляд и безнадежно качая головой. – О какой любви может идти речь, когда между нами такая пропасть?

Воронихин снова приблизился к ней и крепко обнял, прижав к своей груди.

– О, как долго я мечтал об этом!

– Вы женаты… – сокрушенно вздохнула Наденька, не сопротивляясь.

– Вы хорошо знаете, что я женился вынужденно, не по любви, – возразил ей молодой человек.

– Теперь это уже не имеет никакого значения, – сказала Nadine. – Я изменилась, вы изменились. Прошлого не вернуть. Мы должны все забыть и не воскрешать прежних чувств… постараться не делать этого, – добавила она после небольшой паузы.

– Постараться?! – вскричал Воронихин. – Но… но я люблю вас… как никогда прежде… даже больше, чем когда-либо. Вчера я увидел вас и понял, что ничего не забыл.

Наденька слушала его, ощущая всю бессмысленность слов, но то, что он говорил, было музыкой. Она хотела ему верить, хотела забыть все, что могло причинить ей боль, хотя знала: это невозможно.

Воронихин прижимал ее к своей груди, целовал пылающие щеки и губы, не желая ни на секунду отпустить ее от себя.

– Андрей, – наконец вскричала графиня, оттолкнув его. Слезы лились из ее темно-серых глаз. – Вы предлагаете мне стать вашей любовницей? – с горечью выкрикнула она.

Воронихин тяжело вздохнул, отпустив ее. В кабинете на миг воцарилось молчание.

– Когда вы вчера появились, я не мог думать ни о чем, кроме вас, – сказал он. – Все сразу же изменилось для меня. Вы смеялись, танцевали в то время, как я сгорал от ревности. Я готов был убить любого, кто прикоснется к вам. И, поверьте мне, я бы сделал это без зазрения совести.

– Вы говорите так, будто я ваша собственность, – тихо усмехнулась Наденька.

– Это так! – закричал он, снова приблизившись к ней и сжав ее в своих объятиях. Наденьке на миг показалось, что она вот-вот задохнется. – Вы были моей! Мы принадлежали друг другу.

– Вы правы, – усмехнулась графиня, отводя глаза, – мы были… Все это было в прошлом. А сейчас… Если бы я не приехала в Петербург и не появилась на этом балу, то вы бы даже и не вспомнили обо мне.

– Вы жестоки, – проговорил Воронихин, сжимая кулаки.

– Но я права, – возразила ему Наденька.

– Однако это случилось, – с воодушевлением продолжал Воронихин. – Была ли на то воля Бога или черта – мне все равно. Вы снова рядом.

– Но нам ничего не дано изменить, – сказала Наденька, качая головой. – Более того, если бы нам было дано еще раз прожить жизнь заново, то вы все равно бы уехали. Ну зачем вам нужна нищая невеста? Нет.

– Я не буду возражать вам, – отвечал Воронихин. – Я никогда не думал об этом и теперь не хочу делать этого. Мне нет ни до кого дела. Единственное, что по-настоящему волнует меня и имеет значение, – это вы.

– А ваша жена? – дрогнувшим голосом спросила его Наденька. Этот вопрос витал в воздухе с той самой минуты, как они встретились. Жена была той самой пропастью, которая навечно разделяла их. – Она ни в чем не виновата, – с наигранным спокойствием продолжала Наденька в то время, как сердце ее рвалось на части.

– Нам не стоит теперь говорить о Helene, – вздохнул он.

– Вы правы, мы больше не будем говорить о ней, – согласилась Наденька. – Мы вообще больше не будем говорить. Между нами уже давно все сказано.

– Так вы не любите меня, – жестко бросил ей Воронихин.

– Прощайте, – кротко проговорила она, словно не слыша его слов.

– А я люблю. – Он долго и пристально смотрел на графиню, а потом опустил глаза и тихо вышел.

Слезы, душившие ее, текли по щекам. Наденька испытывала боль, невыносимую, всепоглощающую боль в сердце из-за раны, которую ей нанесли давно и которая не заживала.

Графиня безвольно опустилась в глубокое кресло, вонзая ногти в мягкие подлокотники. Она должна забыть эту любовь, а если не сможет, то ей придется хранить свою тайну всю оставшуюся жизнь…

Николай Федорович Шувалов вернулся только к ужину. Наденька, утомленная и совершенно обессилевшая после долгих переживаний прошедшего дня, сказалась больной. Николай Федорович навестил ее перед сном. Она надеялась, что в полумраке комнаты брат не заметит нездоровой бледности ее лица и красных заплаканных глаз. Однако от проницательного взгляда графа ничто не ускользнуло.

– Вы сегодня не в духе, не так ли? – спросил он Наденьку, пытливо вглядываясь в изменившиеся черты ее лица. Наденька отвела взгляд и сделала вид, как будто вовсе не слышала его слов.

Шувалов нахмурился и немного погодя продолжал:

– Мне сказали, что граф Воронихин был у нас с визитом.

Наденька почувствовала, что не может сдержать внезапно охватившего ее волнения. Она подняла глаза на брата и тут же их опустила.

– Вы покраснели, – заметил граф.

– Он недолго пробыл, – как можно более безразлично отвечала Наденька. – Вы же были в отъезде, – она неумело солгала, и он сразу же почувствовал это.

– Сдается мне, что мой друг желал видеть вовсе не меня, – усмехнулся Шувалов, располагаясь возле сестры, будто готовясь к долгому разговору. Наденька внутренне сжалась. Она тщетно пыталась найти какую-нибудь разумную причину, чтобы наконец прекратить это мучение.

– Почему вы так решили? – спросила она, нервно ломая пальцы. Голос звучал глухо.

– А разве это не так? – парировал Николай с улыбкой человека, знающего ответы наперед. – И, как я понимаю, вы имели приватную беседу…

Наденька почувствовала, как краска заливает ей лицо.

– Вы приставили слуг следить за мной?! – с негодованием закричала она, поднимаясь.

– Никогда! Упаси меня господь делать это! – с жаром возражал ей Шувалов. – Но зачем же отрицать очевидное?

– Мы с графом только друзья, – сдавленно проговорила графиня.

– Мне все равно, кто вы друг другу, – перебил ее Шувалов. – Но я вас прошу: пока вы живете в моем доме, постарайтесь вести себя так, как подобает графине Шуваловой.

Наденька молча проглотила оскорбление.

– Сегодня я был у Антона Ильича, – после небольшой паузы продолжал граф уже совершенно другим тоном. – Я пригласил его. Он будет у нас в эту субботу… Оказывается, вы произвели на него сильное впечатление, – добавил он, посмотрев на сестру исподлобья.

– Почему вы так считаете? – холодно спросила Наденька, совершенно не заинтересованная в ответе.

– Я как бы между прочим упомянул ваше имя, – отвечал Николай Федорович. – И он заговорил о вас с таким восхищением!

– Он был просто любезен, – холодно возразила Наденька.

– Я-то знаю, – усмехнулся граф, – когда мужчина просто любезен.

Наденьке было все равно. Она печально вздохнула.

– В субботу вы должны быть более чем обворожительны. Превзойдите саму себя, постарайтесь.

– Ради чего? – безразлично отозвалась графиня.

– Ради нашей семьи, ради отца, ради самой себя!

Наденька молча согласилась с братом.

В конце концов, она приехала в Петербург затем, чтобы удачно выйти замуж. Все просто, не нужно ничего усложнять. Не стоит ворошить прошлое и воскрешать то, что уже давно умерло и предано забвению.