На следующий день Наденька проснулась только в первом часу дня. Она села на краю кровати, обхватив голову руками. Воспоминания прошлого вечера оглушили ее. Мысли начали течь с лихорадочной быстротой.

Ей всегда казалось, что самым страшным было переступить черту, сделать решающий шаг. Тогда все остальное будет просто. И она его сделала. Ей казалось, что вчерашний вечер станет таким моментом в ее жизни. Зачем он снова появился в ее жизни?

Снова и снова она вспоминала, как кружилась по зале, и в этот миг не было никого счастливее ее. Все слилось в едином порыве… И он… Он! Андрей здесь, рядом с ней. Он с ней. О, как сильно она любит его! Все еще любит. Это любовь, настоящая, единственная и неповторимая! Как он смотрел на нее! Как он был нежен и ласков! Как сильно и страстно сжимал он ее руку в своих сильных ладонях! Она отдала бы жизнь без остатка, чтобы хоть на миг снова оказаться в его объятиях.

Нет, нет! Это мираж! Прошлого не вернуть. Как же призрачно счастье! Но почему она должна приносить себя в жертву чьим-то интересам? Неужели она хочет слишком много – просто быть счастливой?

Вскоре Lily передала ей, что Николай Федорович желает поговорить с сестрой. Одевшись и собравшись с мыслями, графиня отправилась к брату.

Николай Федорович мерил шагами комнату, нервно куря сигару. При появлении Наденьки он устремил на нее свои холодные непроницаемые глаза. Наденька испытала странное чувство смущения.

– Как вы отдохнули вчера? – спросил он сестру, сбрасывая пепел. Наденька ясно почувствовала двусмысленность этой фразы. В душе зашевелилось раздражение, и она нахмурилась.

– Хорошо, – резко проговорил Николай Федорович после недолгого молчания. – Вы, я вижу, тоже не любите предисловий…

Графиня чуть заметно кивнула. Она расположилась в глубоком кресле напротив камина. Ей хотелось побыстрее закончить этот неприятный во всех отношениях разговор и больше не касаться темы замужества хотя бы в ближайшее время.

Шувалов долго молчал.

– Ну что?.. – наконец вымолвил он, хмурясь. – Как обстоят наши дела?

Наденька хорошо понимала неловкость его положения. Уголки ее губ дрогнули.

– Что я могу вам сказать? – медленно, с неохотой отвечала она, растягивая слова. – Это был первый выход в свет, и было бы глупо ожидать от него слишком многого.

– Что же вы предлагаете? – мрачно спросил ее Шувалов.

Наденька пожала плечами. Николай Федорович побледнел, чувствуя раздражение.

– Мои дела ухудшились, – после небольшой паузы проговорил он. – Я должен буду выплатить долги в ближайшее время.

– И что же я могу для вас сделать? – с усмешкой спросила его графиня.

– Выйти замуж, – спокойно отвечал Шувалов, сложив на груди руки.

– И кто же это будет? – поинтересовалась она, барабаня пальцами по деревянной ручке кресла. – Лебедев, Бетлен, Чевакинский, этот ваш Лопухов? Или вы хотите предложить мне стать любовницей генерала Рождественского? Но вы же умный человек и должны понимать, что на все требуется время…

– Лопухов? – вдруг повторил Николай Федорович, наклоняясь к столу.

– Да, – Наденька кивнула в ответ. – Ваш приятель, навещавший вас в день моего приезда в Петербург.

– Что он говорил вам? – поинтересовался Шувалов.

– Мне? – удивленно повторила графиня, пожав плечами. – Ничего. Мы просто обменялись любезностями.

Графиня рассеянно оглядела кабинет, остановив свой взгляд на полках с книгами, в то время как Николай Федорович пристально смотрел на сестру, словно пытаясь разглядеть что-то новое в ее лице.

– Что? Этот человек важен для вас? – спросила Наденька, почувствовав на себе тяжелый взгляд брата.

– Вы не представляете насколько, – ответил Шувалов, поднимаясь из-за стола.

– Отчего же? – недоумевала графиня.

– Антон Ильич Лопухов – вообще человек загадочный, – отвечал он. – Я очень мало знаю о нем. Он родился где-то в Сибири в семье опальных дворян, сосланных императором Александром I уж не знаю за какие провинности. Лопухов является владельцем семи заводов по добыче и переработке цветных металлов по всей России, в том числе и в Сибири, где недавно были обнаружены залежи алюминия. Но это не так важно для вас, – Шувалов вздохнул. – Главное – это то, что князь Антон Ильич Лопухов считается человеком более чем состоятельным… – Он пристально посмотрел на сестру. – Вы понимаете?

– Да, прекрасно понимаю…

– Более того, – продолжал граф. – Именно он является держателем пакета векселей, по которым я должен уплатить крупную сумму денег. Он, конечно, не самый богатый человек в Петербурге, но если бы вы вышли за него, то наше семейство не только бы выбралось из нищеты, но и стало бы одним из наиболее состоятельных в столице.

Наденька опустила голову, задумавшись над словами брата.

– Все, что вы говорите мне, очень заманчиво, – сказала она. – Но это совсем не зависит от меня. То есть зависит главным образом от князя Лопухова. Тем более жениться на мне без каких-либо чувств для него совершенно бессмысленно. Я бедна, и он, как никто другой, знает об этом. – Графиня тяжело вздохнула. На миг она почувствовала, что все то, что теперь происходит с ней, так нелепо, мелко и так далеко от того, что было недавно в ее душе.

Николай Федорович задумался.

– Пожалуй, я приглашу его к нам на ужин, – наконец проговорил он. – Я сообщу ему радостную новость о том, что в ближайшее время смогу выкупить у него большую часть своих векселей.

– Но не будет ли это слишком откровенно… – Наденька не закончила фразы, недоверчиво взглянув на брата.

– Вовсе нет, – возразил ей Шувалов. – Да, конечно, мы с князем никогда не были близкими друзьями, но он не раз бывал у меня.

– И когда же вы намереваетесь пригласить его? – спросила графиня.

– Чем быстрее, тем лучше, – быстро отвечал граф, снова усаживаясь за письменный стол. – Наверное, в ближайший четверг.

– А до этого момента что вы прикажете мне делать? – раздраженно спросила Наденька.

Николай Федорович с удивлением посмотрел на нее.

– Вам придется немного подождать, – Шувалов пожал плечами.

– Но это невыносимо!

– К сожалению, здесь я ничем не могу вам помочь.

– Ничем! – графиня покачала головой, схватившись за ручку кресла. – Ничем! – Наденька резко встала и, еле сдерживая нахлынувшие чувства, поспешила покинуть брата.

«Ничем… – повторяла она. – Он ничем не может мне помочь!» Графиня горько усмехнулась. Это было лишь мгновение, но оно помогло осознать, насколько она одинока. Все, что случилось вчера, было всего лишь сном – ярким, красивым, волшебным сном. Но вот он закончился, и она проснулась. Наденька почувствовала тоску. Она стала узницей этого дома и уже ненавидела его. Графиня хотела заставить себя не думать более и не мучить себя. Она вздохнула, утерев тыльной стороной ладони слезу.

Девушка подошла к зеркалу, поправляя складки пышных светло-коричневых юбок. Она взглянула на себя, пытаясь улыбнуться, хотя наперед знала, что из этого ничего не получится.