Работа в мастерской шла своим чередом. В январе, сразу после Нового года, должна была состояться выставка самоцветов в Доме художника, как в обиходе назывался выставочный зал Союза художников. Ярослав со своими мастерами трудился каждый день до позднего вечера. Они уходили, а он задерживался еще, работая над своими проектами. Анна говорила ему, что те изделия, над которыми он трудился на выставке, не будут пользоваться спросом и он только переводит материал. Он отмахивался, напоминая, что его ограбили и ему нужно заново обставлять дом, и все, что не продастся, он заберет себе. И оплатит, разумеется, так что мастерская в убытке не останется. Ей и мастерам пришлось замолчать. Обычно если они приезжали на выставку, то брали с собой только бусы на нитках и какие-то украшения. Их мастер-ювелир давал Ярославу камни для огранки, а после оправлял их в серебро. Украшения получались красивые, под старину. Они, как и бусы, пользовались спросом. Теперь же Ярослав арендовал два стола, на одном они должны были выставлять как обычно, а на втором все то, что уже давно никто не видел: сувениры, фигурки. Анна качала головой, но не мешала им, думая, как все сбывать после выставки. Ей казалось, что Ярослав витал в облаках, но это было не так. Уехав из деревни, он будто вынырнул из какого-то омута, хотя, что здесь, что там, – работал с камнем. Но там все было… сказочно, нереально. Каждую ночь он вспоминал, как обнимал Хозяйку Медной горы, а она смотрела на него со щемящей душу тоской. Она велела ему жить обычной жизнью, а когда он отказался – оттолкнула и пропала. Здесь, в городе, все это казалось нелепым и ненастоящим. А там – самым обычным. Ничего, он уладит дела и вернется в деревню, чтобы поговорить с ней и разобраться во всем. Он чуял – она что-то скрывала от него. Если его время не пришло, то когда же придет?! И что вообще это значило? Она знала и молчала, а Ярослав ненавидел игры в партизан.

– Какие замечательные нефритовые тарелки. – Анна взяла готовую тарелку и покрутила ее в руках. – Ярослав, вы трудитесь без выходных. Даже после развода вы так не утомляли себя. У вас случилось что-то еще, не только ограбление?

Ярослав пожал плечами.

– Ограбили, – вокруг глаз, спрятанных за защитными очками, образовались лучики от грустной улыбки, которую скрывала защитная маска. Ее покрывала каменная пыль. – Очень большие потери, хочу восстановить все как можно скорее. – Он и правда сильно потратился на мебель и остальное. Раньше Ярослав не задумывался о том, сколько всего у него было сделано дома из камня. Он только позавчера закончил установку гранитной столешницы на кухне. Сначала он даже не заметил, что ее повредили тоже. Будто бы вор вознамерился уничтожить все каменное, что не мог унести.

– Даже посуду унесли?

– Все, что представляло хоть какую-то ценность. А то, что унести не могли, разбили.

– Это ужасно, Ярослав. Очень похоже на чью-то месть.

Ярослав вздохнул. Он устал доказывать, что это не Оля. Аргументов кроме собственной уверенности в том, что это не она, у него не было. Это было то чистое знание, какое бывает, когда хорошо знаешь другого человека, только он не мог убедить других в этом. Участковый был уверен, что она наняла кого-то через Игоря. Ярослав боялся думать, что участковый шел по верному следу, она же ничего не взяла, говорила, что в его доме не было ничего ее. А он был так подавлен, что отдал бы Оле все, что она бы захотела. Только на эти слова никто не обращал внимания.

Неужели Оля так сильно ненавидела его, что готова была пойти на ограбление?

– А может, эти люди просто позавидовали. Или вовсе решили, что лучше разбить и за уборкой я не замечу, сколько всего пропало. – Он вернулся к работе. До выставки месяц, а ведь у него еще были новогодние заказы, и вечером он должен был поехать к участковому.

Анна ушла, оставив Ярослава с работой и безрадостными мыслями. Может, у женщин это было в крови, запечатанное где-то на генетическом уровне, – прийти, с хирургической точностью потянуть за нерв, чтобы страхи и боль захватили мысли? Ярослав с трудом сосредотачивался на работе до конца рабочего дня. К счастью, оставалась всего пара часов, и он даже ушел на пару минут раньше, предоставив Анне закрывать мастерскую.

Хозяйка сказала, за ним следили. Передать это участковому Ярослав не мог, хоть и видел следы. Да и мало ли кто в деревне мог следить за ним, кому это нужно? Может, приняли его за Сеньку, а когда он скрылся в горе, стали искать? Она же не говорила, что следивший представлял для него опасность. А потом, через пару дней, его ограбили. Была ли тут связь? Он думал, что была, но даже косвенных доказательств Ярослав не имел. Он хотел расспросить Хозяйку, уж она наверняка знала обо всем, но не мог прямо сейчас уехать. Анна и мастера не поняли бы его, а подводить троих людей и так откровенно кидать заказчиков – верный способ испортить себе репутацию. С выставкой и решением Ярослава принести новые вещи они совсем ничего не успевали, но не возмущались, потому как Ярослав взял на себя большую часть работы.

Дороги почистили от снега. К счастью, в этот раз коммунальщики оказались готовы к снегопаду и дорожного коллапса, как в прошлом году, не случилось. Участковый попросил немного подождать, пока он заканчивал что-то писать. Наконец он перебрал бумаги на столе, вытащил папку и оттуда лист с портретами.

– Это фотороботы ваших грабителей, узнаете?

Ярослав взял листок и всмотрелся в лица: все мужчины. Двое первых выглядели сурово, обоим, насколько понял Ярослав, за сорок. Отличался последний, с овальным, достаточно молодым лицом и чуть вьющимися короткими волосами. В лице присутствовала какая-то детскость.

– Я никогда их не видел, – честно сказал Ярослав, возвращая лист участковому. Значит, они его и ограбили? Ну забрали ценное, но остальное разбивать-то зачем? – А можно я их сфотографирую? Соседям покажу, может, они видели. Или в мастерской.

Участковый пожал плечами, возвращая лист. Ярослав решил, что спросит у брата, может, он что-то знал?

– Значит, эти люди меня и ограбили.

– Мы пока проверяем их, двое есть нашей базе, а третьего нет. Вы его точно никогда не видели? – Участковый внимательно поглядел на Ярослава, а тот, слишком уставший, чтобы что-то заметить, помотал головой.

– Нет, никого из них. Они раньше уже сидели?

– С момента ограбления ничего не замечали, никто подозрительный в подъезде не появлялся, не связывался с вами?

– Нет, все тихо. После того как меня ограбили, соседи поставили камеру у лифта. Я смотрел записи, никто чужой не приходил.

– Понятно. Ярослав Данилович, если что-то еще узнаем, мы вам сообщим. И вы сообщайте, если буду новости. Можете идти.

Новый матрас оказался куда удобнее старого. Надо было ему сразу после развода поменять и матрас, и подушки, а он зачем-то хранил их. Ярослав лежал на спине, под одеялом, и не мог уснуть. А если это и правда Оля? В то, что Игорь мог быть к этому причастен, Ярослав не верил. С другой стороны, Оля умела сильно влиять на сознание, чтобы принудить найти тех, кто мог бы ограбить его. Могла ли она так поступить? Отомстить настолько жестоко?

Она была чужая, как незнакомая женщина, которая рассердилась на него почему-то. Уж кто и мог мстить, так это он ей, за измены, за обманы, за то, что заставила бросить любимые занятия и друзей.

Он ведь до сих пор ни с кем не общался, только с братом. И то, когда приехал, сидел за станком. Ярослав перевернулся на бок, чувствуя укол вины. Он перевернулся на другой бок, сунул руку под подушку.

Тебе камень дороже меня.

Оль, отвали, а? Я за кошкой приехал.

Он обидел ее тогда. Впервые за все время их знакомства и брака нахамил ей. Гнев забурлил в крови, спать Ярослав больше не мог, поднялся с постели, зашел на кухню. Серая мраморная столешница отличалась по цвету от старой, в которой были бордовые прожилки. Тот мрамор он вез из Каелгинского рудника, этот доставили… он не помнил откуда. Провел по камню ладонью – работа хорошая, но не его. Старую он выпиливал и шлифовал лично, эту ему сделали на заводе. Сколько бы времени он потратил на нее? Он сел. Дел было очень много, он не знал, за что хвататься в первую очередь.

В спальне коротко звякнул телефон. Яр подумал, что это Сеня.

«Встретимся? Надо поговорить». Сообщение от Оли. Первой мелькнула мысль о том, что она хочет поговорить про ограбление. Полиция наверняка вызывала ее и допрашивала. Участковый запретил ему говорить с Ольгой. Но почему сейчас она хочет говорить, а не сразу после того, как с ней говорила полиция?

Ему велели не разговаривать с Олей, если она решит вдруг связаться с ним. Ярослав последовал совету и не стал звонить бывшей жене или писать ей. Вдруг он своим разговором помешает расследованию? Да и как-то боязно ему было, вдруг правда она… Он смотрел в темный экран телефона и думал.

Если бы хотела его ограбить, подала бы на раздел имущества. Он в браке много чего покупал, в основном ей. Да и украшения свои бы забрала, а не оставляла. Ярослав рассердился. Они прежде не ссорились, он всеми способами избегал любых размолвок, уступая Оле. А теперь она звонила, хотела о чем-то поговорить. Поругаться, быть может? Ярослав бросил телефон на подушку, зашел на кухню и вытащил коньяк из шкафа. Нет, Оля опять начнет игры в партизан. По ее мнению, он должен был всегда все понимать, догадываться, если любит ее, подумать за нее… да пошла она. Хватит с него угадаек. Ярослав плеснул себе полстакана, одним глотком выпил половину и поморщился. Захотелось уехать подальше ото всего и всех. Лучше в деревню, а оттуда – на Змеиную горку, к Хозяйке. Уж не откажет ему во второй раз, не может он, не хочет жить этой жизнью!

За городом метели и снегопады всегда были сильнее. Вот и сейчас, когда Арсений вышел за пределы деревни, мело как в последний раз. Снег летел в лицо, будто погода была против того, чтобы он шел в лес. Дойдя до каменного разреза, он спрятался за валун и присел на корточки, чтобы передохнуть от встречного ветра. Гнев уже стих, Арсений понимал, что наворотил дома дел и объясниться надо бы перед Полиной, поговорить по-человечески. Она ведь тоже уже должна была успокоиться, она же была отходчивая у него. Рассердится, бывало, поругается и затихнет.

Арсений шмыгнул носом, подышал на руки и выпрямился, да чуть не упал. Метель пропала, деревья стояли другие, кроны уносились ввысь, шелестели иначе, чем живые. Трава под ногами тоже другая, зеленая, но… он наклонился, потрогал – камень. Он медленно снял с плеча карабин, оглядываясь. Свет откуда-то лился, но не солнечный.

– Я поговорить хочу, – раздался рядом голос. Из-за гладкого дерева вышла женщина. Арсений даже задохнулся от такой красоты и замер. Понял, отчего Хозяйка из головы брата не шла. – Правильно ты решил домой повернуть. Лихо не твоя забота, умер бы там.

– А чья забота?

Хозяйка промолчала, глаза отвела, рукав теребить начала. Арсений сразу все понял.

– Я его одного не пущу. Так и знай, – строго сказал Арсений. Страшно стало за Ярослава. Какую судьбу ему готовила Хозяйка? Худому с ней встретиться – горе, и доброму – радости мало.

– Я его домой отправила, в город. Подальше от беды. Да и ты бы к нему в гости съездил, на праздники-то. – Она все еще не глядела на Арсения. Вроде как предупреждала о чем-то, а о чем – молчала. Арсений насторожился. Знал он эту бабью причуду. Молчать до последнего, а вовремя не говорить.

– Ты меня за нос-то не води, говори как есть. Что нельзя говорить, я не скажу никому, – он повесил карабин обратно на плечо. – Говорить хотела, говори без утайки.

Хозяйка все рукав теребила, не хотела говорить, а должна была. Это выражение на лице Арсений знал: схитрить пыталась, лазейку искала, да не могла найти. Как бабушка, когда Ярку в город учиться отправляла. Крестила его перед дорогой и говорила «ступай от беды подальше». Увела, да беда за ним по пятам пошла, нагнала спустя двадцать с лишним лет. Арсений ждал.

– Нет, нельзя тебе с Лихом встречаться, смерть свою найдешь. А тебе умирать нельзя, у тебя дел много, самое главное у тебя еще впереди. А что случиться должно – то случится.

– Ты мне загадками не говори, Хозяйка. Я шарад не люблю. И дважды повторять тоже. Уйду, сделаю по своему разумению, а ты сиди тут, среди своих камней, и локти кусай!

Глаза у нее вспыхнули зеленым от злости, Арсений уже подумал, что зря так в лоб и без уважения к ней. Но она не осадила Арсения, фыркнула только.

– Твое дело разобраться с теми, кто брата твоего ограбил. Тот, кто следил за ним, тот и велел обворовать. Он же и шахту раскопал, искал там самоцветы.

– Если ты знаешь все, почему сама не решишь дела?

– Они не моя забота, ваша. Мы в дела людские не лезем. Я самоцветы ниже спущу, их никто не достанет, пока я не захочу.

– Да как я найду воров, мне в город ехать, что ли?

– Здесь ищи, тут ближе к правде. Коли голову свою работать заставишь, о таланте своем вспомнишь, так сразу и найдешь вора. Все у тебя есть, все перед носом, осталось сложить.

И снова по Арсению ударил снежный ветер. Чуть с ног не сбил.

– Да почему ты прямо-то не скажешь, кто это был?! Ненавижу загадки! – Хозяйки не было уже, и лес ее каменный пропал. Арсений поднял воротник куртки, шапку на уши натянул и пошел домой. Обратно идти легче было, ветер в спину, да как будто подгонял его. Арсений в свою калитку зашел, собаки носы из будки высунули, своего признали и обратно, в тепло. Он зашел в дом и почти сразу столкнулся с Мариной.

– Полин, смотри, явился. – Она окинула его презрительным взглядом.

Арсений промолчал, посмотрел на Полину. На той лица не было.

– Замерз? – Арсений кивнул. – Марин, тебе пора. У меня муж замерз.

– Ну без тебя не согреется, что ли? Сейчас водки тяпнет и…

– Это твой тяпнет и согреется, а моему нужна забота. Марина, иди домой.

Внутри у Арсения все задрожало, сердце от прилива нежности к Полине сжалось в комок, и так сильно захотелось ее обнять. Его останавливала только стоящая между ними Марина и то, что куртка была вся в снегу. Арсений быстро скинул ее и пропустил Марину к дверям. А Марину после слов Полины будто по лицу ударили.

– Ну как знаешь, – процедила сквозь зубы Марина и ушла. Во дворе залаял Джек и не умолкал, пока за Мариной не захлопнулась калитка. Полина подняла глаза на мужа, а тот обнял ее и погладил по волосам.

– Прости, – прошептал Сеня, у которого горло сжал спазм. Полина не ответила, захныкала едва слышно. – Это не мы были, Полина, это все Лихо.

И рассказал жене все, что узнал сам от деда Славы, и вспомнил, как слышал гудение тревоги из леса. Они тогда не понимали, что это было, и значения не придавали. Теперь понятно, что это было: Лихо шло к ним. И неизвестно еще, сколько будет кружить у деревни. Про слова Хозяйки рассказал, что она велела им уехать на праздники. Полина утерла слезы и заварила горячий чай с лимоном для мужа.

– Ну а свиней мы как оставим? У них опорос как раз будет в январе.

Сеня поскреб щеку. Соседи свиньями не занимались, кто кур, кто коров держал, но свиней никто. Попросить помощи – учить надо, что давать есть, как опорос принимать. Но с этим и ветеринар мог справиться. Хозяйке, понятно, нет дела до скотины, а ведь она жрать просит каждый день и не по разу, убирать за ними надо, следить. Да еще и крысы. Кто узнает, стыда не оберешься, и магазин сразу откажет в приеме мяса.

– Не знаю. С крысами еще не разобрались. И про кого Хозяйка говорила? Отсюда кто-то обокрал Ярослава. Из деревни.

– Да кто о нем тут знает?

На минуту оба задумались, перебирая варианты. Вдруг Арсений тяжело вздохнул и поднял на Полину глаза.

– Абауриций. Больше-то и некому у нас. Дед Слава помнил Ярку, но ничего о нем не знал, Вовка пьяный был, вряд ли что запомнил, если слышал вообще. Абауриций остается. Он за малахитовую поделку сто тысяч предложил, глазел в окна. Собаку подкинул. А она браконьерская, Полин. Зуб даю браконьерская, и Хозяйка сказала – откопал шахту. А как его председателем назначили, так у нас хозяйство в деревне полегло, он где-то все ходит, и люди к нему странные приезжали. Он же у нас ходил, расспрашивал всех про легенды, племянником прикрывался. Мол, ему и надо про сказы наши. Чуть что – он тут как тут. Непонятно только, как он так вовремя у нас появляется.

Полина виновато посмотрела на Арсения. Вот баба! Знала что-то и молчала. Он насупился.

– Так это я виновата. Слушай, вдруг Марина связалась с Абаурицием? Вовка жаловался деду Славе, что Марина гуляет, так почему не с ним? Помнишь, она все лето бегала к председателю, так, может, они и сошлись? Вовка-то у нее и тогда пил, летом еще спичек в замок натолкал, что они дверь незапертой держали, так вроде Абауриций замок и поменял ей. Мы удивлялись все, что он вдруг приехал. А Ярка появился, Марина спрашивала про него, я и отвечала… и про кубок говорила, что камень в лесу нашел. И что Хозяйку в детстве видал – ну, про это все знают. Байка до сих пор гуляет по деревне.

Арсений мрачно согласился с женой.

– Абауриций в тот же вечер явился. И Яр про лес сказал, что камень там нашел, а этот предлагал за кубок сотню тысяч. Это очень дорого, но раз предлагал, значит, деньги есть. Непонятно, на кой черт ему эти камни сдались? Поделочные ведь, это не изумруды с рубинами, а шлак и бросовый камень.

– Так Яр сказал, что он в деле понимает, это мы не знаем. Значит, есть там что-то такое, за что стоит так рисковать.

– А что Марина у нас делала, когда я пришел?

Полина отмахнулась, в раздражении сморщив нос.

– Да что-что! Она видела, как мы поругались, пришла и заговорила о том, что ты выходил от деда Славы. Поругала тебя, думала, что подхвачу разговор, а у меня уже и запал иссяк. Она угомонилась, спрашивала, как у Яра дела. Я промолчала про ограбление, думала, где ты – там снегопад такой сильный. Напоила ее чаем, а у нас опять кружка разбилась. Мы на кружках разоримся, ей богу. Я пластиковых уже купила…

– Полин.

– Ну я тогда подумала, что ты был прав: у нас дома перестало ладиться с тех пор, как Марина начала к нам приходить. На порог ее больше не пущу.

И только Полина сказала это, как в прихожей что-то упало. Арсений взглянул на жену и пошел посмотреть. Через минуту он вернулся, неся брелок от собачьего ошейника.

– Пряник, – он показал брелок Полине.

– Ну и что?

– В шахте нашли, когда с Яром туда ездили. Думаю, это Бублика. Если дрессированный пес не откликается на свою кличку, это что может значить?

– Что кличка не его, – быстро ответила Полина.

– А теперь пошли во двор.

Снег все еще шел, только ветер поутих. Снег крупными хлопьями падал на землю. К утру должны были быть сугробы.

– Пряник, ко мне! – громко крикнул Арсений, и, едва он назвал имя пса, тот выскочил из будки и пулей залетел на крыльцо и весело тявкнул. – Ты Пряник?

Пес снова гавкнул и завилял хвостом. Арсений почувствовал радость пса. Его имя узнали. Может, знают, где хозяин?

– Да какой ты хороший мальчик. – Полина погладила его по голове. – Ну, беги обратно в будку, замерзнешь тут.

Они вернулись в дом. Арсений сиял от радости и не прекращал улыбаться.

– Абауриций замялся, когда кличку называл. Вот и превратился Пряник в Бублика… а пес-то умный. Он меня и к шахте отвел, когда я спросил, где он хозяина в последний раз видел. А хозяин, видать, помер. Абауриций собаку и пристроил нам.

– Сомневаюсь, Арсюш, – Полина покачала головой. – Он эту собаку в лесу мог бросить, зачем нам отдавать? Ошейник снял, дал пинка, и кто ее хватится потом, если хозяин умер? Никто не хватится. Она не нужна никому будет, а в лесу одичает или помрет.

– И правда, зачем отдал? – Арсений приуныл. Складная теория рассыпалась от одного возражения.

– Может, он правда отдал ее на дрессировку.

Поздно ночью

– Полин, ты спишь? – Арсений проснулся, когда на часах большая стрелка указывала на единицу. Полина промычала и открыла один глаз.

– Собака и правда браконьерская. Я ж брелок нашел в шахте, а к шахте меня пес подвел. Значит, Абауриций правда с ними связан. Непонятно только, зачем он собаку нам отдал. Как они связаны-то?

– Арсюш, мы это вчера вечером выяснили, спи. Вставать через пять часов.

Арсений бухнулся на спину, но сон к нему не шел.

Почему Абауриций отдал собаку им? Хозяйка велела подумать головой, но, видимо, переоценила его способности.

За неделю ничего не прояснилось. Пряник так и носился по двору с Джеком, став чуточку счастливее оттого, что его звали по имени. Иногда пес подбегал к Арсению и глядел на него умными глазами, будто чего-то ждал. Арсений понимал, чего ждал пес, но не мог взять в толк, почему от него. Может, потому, что никого другого рядом не было? Не зная, что сказать собаке, он продолжал чистить двор.

– Где твой хозяин?

Пес моргнул, неуверенно вильнул хвостом.

– Не знаешь? Вот и я не знаю.

Арсений думал, что он был мертв, как и… Он встал. А может, жив? Участковый говорил, что трупов было три. А в машине ехало четверо людей. Как он мог забыть это? Четвертый и был владельцем собаки. Выжил, и… Арсений покрутил в руках брелок. Суматошная, запоздалая мысль все еще липла к брелоку, стоило ему сконцентрироваться на ней: «Свободной жизни пришел конец. Он в западне. Дядя не поможет, ему никто не поможет».

Дядя. У Абауриция был племянник, собака принадлежала ему. Абауриций отдал Пряника, чтобы снять подозрения с племянника, чтобы по собаке не опознали… Арсений перевел взгляд на пса. А как можно было по собаке определить, был ли человек на месте преступления? Да никак. Зачем отдал? Загадка. Арсений понимал, что как только догадается, зачем отдали собаку, так поймет остальное.

– Что ты видел?

Пряник растерянно вилял хвостом. Когда, где видел? Арсений погладил собаку по голове, ощутил его готовность помочь и сделать все, о чем бы ни попросил Арсений, только бы дали команду.

Нужной команды Арсений не знал. Кем бы ни был настоящий хозяин Пряника, он попал в западню.

На работе никто не знал людей с фоторобота. Ярослав показал его мастерам и Анне без особой надежды, полагая, что никто их никогда не видел. Спрашивать у Игоря и Оли он не стал по двум причинам: первая заключалась в том, что он боялся, что это они наняли грабителей и фоторобот мог спугнуть как их, так и воров; вторая – он надеялся, что это не они и тогда вряд ли фоторобот чем-то мог помочь. Да и отношения у них были не такими, чтобы задавать такой вопрос любовнику своей бывшей жены. А бывшая жена… она больше не писала и не звонила. Ярослав несколько раз открывал сообщение, перечитывал его и думал, не написать ли? Оля предпочитала текст разговору. Они даже в самом начале только и делали, что переписывались. И всякий раз он откладывал телефон, не начав даже печатать сообщение, хотя он мог бы просто написать, в чем дело. Ответила бы она прямо? Наверное, нет. Ярослав убрал телефон в ящик стола, чтобы он его не смущал и не мешал работать. Кажется, он менял в маске фильтр, старый забился от каменной пыли. После сообщения от Оли прошла неделя, Новый год был все ближе, а намерение ехать к брату на праздники, как он хотел, ослабло настолько, что он вообще забыл, зачем хотел это сделать. Он готовился к выставке, в то время как все предвкушали Новый год. Анна поставила в мастерской еловые лапы в вазы из гранита и змеевика и украсила их блестящими снежинками, поставила какой-то ароматизатор с мандариновым запахом, и в мастерской пахло Новым годом. Помощники ходили с улыбками, иногда пахло алкоголем, а в мусорке Ярослав нашел бутылку из-под шампанского. Он же обещал присоединиться к ним, когда закончит шлифовку, оставалось совсем немного, а он забыл… Наверное, все обиделись.

Заиграл будильник на телефоне, Ярослав вытащил его и отключил. Девять вечера. Он поставил его, чтобы уйти домой в половине десятого, а в одиннадцать лечь спать. И если он хотел, чтобы все действительно было так, надо было собираться сейчас.

Ярослав вышел, когда на часах стрелки показывали без двадцати десять. Если бы он меньше разглядывал свои поделки, то успел бы выйти вовремя. Падающий с неба мягкий легкий снежок светился под огнями уличных фонарей. В окнах жилых домов мигали гирлянды, Ярослав запер мастерскую. Посмотрел на темно-сизое небо, с которого падал снег, и втянул носом воздух: он пах праздником. Из чьего-то открытого окна шел запах свежей выпечки и мяса. Ярослав сразу вспомнил, как бабушка готовилась к Новому году. Для холодца она брала говяжьи ножки, вымачивала их, а потом долго варила. Из-за кости и костного мозга в нем бульон получался особенным. Если Ярка пробовал соседский холодец, то он был намного хуже. Бабушка долго варила мясо, что оно спадало с кости, и мелко крошила его вилками, добавляла чесноку для остроты и лавровый лист. Его, как и Сенька, Яр терпеть не мог. Братья всякий раз следили за тем, чтобы бабушка выловила его из бульона, прежде чем смешать с мясом. Братьям стоило больших усилий, чтобы не выхлебать бульон, пока он не застынет. Яр подумал, что мог бы сам приготовить на Новый год холодец. Пусть не по бабушкиному рецепту – у него не было его, но хоть какой-то. Домашний, а не магазинный.

Найдя взглядом свою одиноко стоящую машину, он шагнул с тротуара в сторону парковки, и мир резко перевернулся. Он ударился копчиком и спиной о заледеневший тротуар и снова смотрел в небо. Снежинки не заметили его падения и продолжали неторопливо опускаться. Он полежал немного и перевернулся на бок, медленно поднимаясь. Не хватало еще сломать себе что-нибудь перед праздниками, когда у него столько дел и планов! Ярослав так и не поднялся, замер, стоя на коленях. Прямо перед зарешеченными низкими окнами были следы чьих-то ног. Следы свежие, их только немного припорошило снегом. Кто-то стоял и заглядывал в окна мастерской, пока он был там один. Ярослав мгновенно покрылся мурашками, вспоминая предостережение Хозяйки в лесу. За ним следили и тут?.. В этот раз следы обуви были больше. Может, кто-то любопытный просто решил посмотреть, чем занимались в мастерской?.. Их мог привлечь свет из окна. Он ведь единственный оставался допоздна, и кто-нибудь из жильцов дома мог выйти, чтобы выбросить мусор и поглядеть? Ярослав взглядом поискал следы, они уходили на утоптанный тротуар и терялись. Ну, мало ли кто мог заглянуть к нему в окно?.. Успокаивая себя этой мыслью, Ярослав поспешил к машине. Ему захотелось оказаться где-нибудь в безопасности, где его никто не смог бы найти или увидеть. И, к сожалению, собственная квартира или дом брата такими местами не были.

Утро выходного дня для Арсения началось так же рано, как и будни. Он вообще не позволял себе спать допоздна, кроме как в дни, когда плохо себя чувствовал, но и тогда вставал только на час или два позднее. Скотине было плевать на его самочувствие, они хотели есть, а оставлять все на Полину было невозможно. Один человек не управится с домом и скотом. Но Арсеньево «допоздна» было совершенно отлично от «допоздна» Ярослава. Уважая чужой сон, Арсений позвонил брату в девять, потом в десять. Ярослав перезвонил в первом часу дня и его голос звучал неразборчиво.

– Ты только встал, что ли? – Арсений взял мешок с комбикормом в одну руку. Десять килограмм неприятно оттягивали руку, но взять в обе он не мог: второй рукой держал телефон.

– Технически я только открыл глаза.

– Понятно. Слушай, мы с Полиной подумали, и ты не против, если мы на Новый год к тебе приедем? В деревне совсем не хочется оставаться. Тут и трупы нашли…

– Что? Снова? – Ярослав прокашлялся. – У штольни?

– Нашли туристов, которые пропали. Их рыси обглодали. Да в лесу где-то… у сорокового километра, – выдохнул Арсений. Их нашли в лесу на том же километре, где он нашел машину Яра.

– А по голосу ты не веришь в то, что это были рыси.

– Ну так мы приедем или как? – Арсений терял терпение. Он зажал телефон между ухом и плечом, ему было неудобно говорить. Взяв мешок обеими руками, Арсений распорол его сверху и высыпал часть в кормушку. Рюша захрюкала и опустила большую голову в корыто. Серафима хрюкала из-за перегородки.

– Да, без проблем. Место для вас найдется. Когда вас ждать? – Из-за шума Арсений едва расслышал брата.

– Дня через два, спасибо. – Телефон упал в корыто, и Арсений пихнул Рюшу в бок, чтобы достать его, пока свинья не сожрала. Когда он вытащил телефон, Ярослав уже отключился. Свинья обиженно поглядела на хозяина и хрюкнула.

– Тебе бы не понравился телефон. – Он сунул его в карман комбинезона. – Днем я тебе репы принесу, – он почесал ее за ухом.

Персик и Серафима тревожились. Серафима уже начала гнездиться: царапала копытами землю и пыталась кусать деревяшки в загоне. Персик вела себя спокойнее, но и родить должна была не скоро. К ее опоросу Арсений будет уже в городе. Но ветеринар, которого они попросили присмотреть за свиньями, пока будут отсутствовать, должен был принять поросят ничуть не хуже, чем сам Арсений, а то и лучше. Поросята Рюши уже смело держались на ногах и задорно хрюкали. Арсению казалось, что они даже не заметили того, что их маленькая сестра пропала, а Рюша и подавно не замечала отсутствия поросенка и не искала ее. Это было даже к лучшему, что бы он делал с беспокойной свиньей? Накормив всех, Арсений вышел из свинарника с охапкой мусора. Солнце на небе обозначилось тусклым фонариком, просвечивающим сквозь снежные тучи. Полина, кажется, решила, что накрывать стол на Новый год придется на десятерых, и готовила несколько блюд сразу. Единственное, что она согласилась приготовить в городе, было оливье. Но даже для него Полина упаковывала домашнюю колбасу. На крыльце стояло ведро с мусором, Арсений взял его и не спеша пошел к кострищу за домом, чтобы сжечь. Как это было неправильно, уезжать на праздник из дома. Он никогда прежде не праздновал Новый год где-то еще, это Яр у них был путешественником, который уехал когда-то давно и теперь приезжал очень редко. Он положил мусор у кострища и пошел в сарай. Там тоже был мешок с отходами. Мельком он глянул на блюдце и стопку, которые Полина оставляла для Дворового: они были пусты. Можно было бы подумать, что с блюдца кошка или собаки съели, но стопку водки они точно не могли выпить. Арсений хмыкнул, подумал, что надо было сказать Полине, чтобы обновила угощения. Ветеринар-то не станет угощать Домовых в праздники. Нехорошо будет. Впервые уедут, оставят дом без присмотра, да еще чужого человека позовут. Полина, когда узнала про наказ Хозяйки, даже спорить не стала: «надо ехать», и все. На все рукой махнула. Арсений думал, сейчас тарелки с банками полетят, а домашние духи как будто согласились. Арсений спорить не стал, уж если они согласны, то куда ему палки в колеса ставить?

Костер занялся быстро, горело хорошо, и даже ветер дул в сторону от дома. Хозяйка велела ему уехать в город на праздники. До них оставалось всего ничего, а в свинарнике были крысы. Как уехать?.. Он думал, что сказать ветеринару, когда тот приедет. Он не дурак, должен был заметить крысиные следы, да и когда в последний раз приезжал, заподозрил что-то неладное. Арсений его в свинарник не пустил, отбрехался как мог и даже чаю не предложил после. Сослался на занятость, кажется, ветеринар ему не поверил, но что Арсению было делать? Лишиться лицензии он не мог, они тогда разорятся. Тяжело было на сердце, и как тут Хозяйку послушаться? Разве ей есть до скотины и их жизней дело?.. Но как будто бы было. Вот ведь баба! Арсений сплюнул в сторону. Могла бы сказать, а все загадки. Он скрестил руки, когда сбоку сдавленно мяукнула Плюшка. Арсений поглядел себе под ноги, где крутилась кошка. В ее пасти шевелилась полузадушенная крыса.

В груди что-то ударило, как будто кто-то сердце тронул, и кожа сразу мурашками покрылась. Крыса. Он ее поймать не мог, все хотел крысу, чтобы узнать, где у них гнездо! Крысоловки обходили, все вхолостую работали, а тут, гляди-ка, Плюшка крысу принесла!

– Ты же моя родная, – не веря своему счастью, Арсений забрал крысу и поглядел на нее, держа за хвост. Та чуть шевелила лапками, черные глаза мутно блестели. Он чувствовал ее желание попасть в родное гнездо. Там, внизу, под свинарником была дыра, где они устроились. Об этой дыре он не знал раньше, но теперь узнал. Арсений узнал о всех проходах и крысиных норах, ведущих к свиньям, а после без сожаления бросил крысу в огонь. Визг стих быстро. Плюшка проводила крысу взглядом и долго смотрела на Арсения желтыми глазами. Он понял, отчего она обозлилась на него еще месяц назад. Она же кошка, она могла справиться с крысами, а он ничего ей не сказал, не попросил помочь, дома запер, не пускал в свинарник… да кто ж ее выпустил-то? Не Полина, а… домовой? Сначала брелок, потом крыса. И все это – после их решения не впускать Марину в дом. Выходило, что прав он был, когда заподозрил неладное с соседкой.

– Спасибо тебе, Плюшенька, – он наклонился и погладил кошку по голове. – А мы-то думали, ты домашняя, собак испугаешься да убежишь еще, где бы мы тебя потом искали? А ты, оказывается, охотница.

Плюшка мяукнула, вылизала бок и пристально посмотрела куда-то за Арсения. Он не стал оборачиваться, нутром чуял, что все равно не увидит никого. Это же кошки да собаки видели духов, а он, как ни смотри, не увидит.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Арсений, чуть повернув голову в сторону. Огонь в кострище вспыхнул ярче.

Скорый приезд гостей мотивировал Ярослава купить мебель в гостиную взамен того, что разодрали грабители. Квартира еще долго бы нуждалась в меблировке: он откладывал покупку стульев и дивана, ссылаясь на занятость. Чтобы квартира выглядела более-менее обжитой, Ярослав заменил шторы с синих на зеленые, в тон ковра. Купил стулья и диван. Специально для Сени и Полины раздвижной, чтобы им было где спать. В комплекте были два кресла, он взял их тоже, чтобы диван, не слишком подходящий по стилю в интерьере, бросался в глаза. Потом, решил Ярослав, продаст их и купит что-то более подходящее по стилю. Они, наверное, и не заметят разницы. Арсений и Полина должны были приехать уже часа через два. Брат позвонил и сказал, что они выезжают.

Через полтора часа Ярослав заказал доставку еды, чтобы к приезду гостей еда была теплой. Они, конечно, поели перед дорогой, но каким бы он был хозяином, если бы не угостил их?

– Смотри, рано еще поворачивать. – Арсений ткнул в карту навигатора. – По Свердловскому проспекту до Алого поля. Яр сказал, что это не поле, это магазин с вывеской.

– А вот это зеленое поле с вывеской что? – Полина указала на парк справа.

– Ну он зеленый, – смутившись пробормотал он себе под нос. – Ну вот отсюда и направо поворачивать.

– Налево.

– Слушай, мы вот только через реку переезжать будем, давай на месте разберемся? Навигатор и покажет, куда поворачивать? – Арсений сбавил ход перед светофором. Едва только проехали Успенское кладбище, как въехали в город. Жилые многоэтажки начались почти сразу, на первых этажах ютились то пункты выдачи, то мелкие магазинчики или сетевые точки. Почти на каждой остановке были или цветы, или шашлыки с шаурмой, или кофейни.

– Позвони Яру и уточни.

– Полин! Ну ты чего, сами не справимся, что ли? Навигатор есть, адрес есть. Он нас совсем за деревенщин считать будет!

– Так мы и есть деревенщины, Арсюш. Мы же всю жизнь там прожили, ни разу в город не выехали.

– А как же Миасс?

Полина пренебрежительно фыркнула, а потом ахнула.

– Смотри, колесо обозрения! Давай летом приедем сюда, сходим? С него весь город, наверное, видно. Ой, Арсюш, смотри! Там еще один разрисованный дом! Ну и город, на домах картины рисуют.

Арсений согласился и подумал, что они действительно деревенщины.

– А вот и Алое поле! – радостно сказала Полина. За низенькой каменной оградой росли деревья. Темные стволы раскинули лапы голых веток, а снег засыпал их.

– Лучше бы пихты и ели посадили, лиственные облетают, и какая красота от парка? – разочарованно протянул Арсений. Он перестроился в другую линию и повернул направо у «Спортмастера». А потом чертыхнулся. Когда он повернул на жилом комплексе, увидел надпись «Алое поле». Поворачивать надо было налево.

– А я говорила! Ой, ты посмотри, какой педагогический университет красивый… Тут так много исторических зданий сохранилось и ни одного заброшенного. По какой улице мы едем?

– Проспект Ленина. Мы в центре и минут через десять будем у Яра. Ты погляди на библиотеку, – Арсений чуть сбавил ход и кивнул налево. – Рядом с ней фонари как настольные лампы.

– Вот выдумщики… какой же город красивый. Понятно, почему Яр так не хочет отсюда уезжать, что ему у нас в деревне-то смотреть?

– На природу! – Арсений почему-то рассердился. Полина еще охала, глядя на Театр юного зрителя, заметила арку, ведущую на Кировку, и захотела пройтись по туристской улице. Ледовый городок на Площади Революции захватывал воображение ледовыми стенами с зубцами. – Город серый, зелени никакой!

– Ну так зима, что ты хотел?

– Елок я хотел, пихт. Ярка все говорит, что город зеленый, да где он зеленый?! Вот росли бы тут хвойные, а не лиственные, тогда бы город круглый год был зеленый.

Шестнадцатиэтажный дом Ярослава возвышался над всеми девятиэтажками, и Арсений без труда его нашел. Набрал код от домофона, который сказал ему Яр.

– Добро пожаловать! – весело и задорно поприветствовала гостей дверь. Полина снова восхитилась, Арсений становился все мрачнее.

Выкрашенный в белый и зеленый подъезд был пуст. В лифте играла музыка и приятный голос сообщил, на какой этаж они приехали.

– Что бы мы без тебя делали, сами-то запутались бы, на какой этаж приехали, – проворчал Арсений, поправил на плече тяжелую сумку. Ему предстоял еще один спуск за вещами. Полина не скупилась на продукты и не собиралась ограничиваться одним набором одежды.

Ярослав открыл сразу, впуская родню. Полина обомлела, осматривая прихожую.

– Это ты сам все сделал?

– Да ну какое там, рабочих приглашал.

Яр как будто хотел сказать что-то еще, но передумал.

– Какая лепнина. Сень, нам также надо в коридоре.

Яр повесил Полинин пуховик на крючок и жестом пригласил их пройти дальше. Сеня поставил сумки на пол, его лицо застыло, губы сжались в полоску. Ярослав пропустил Полину в гостиную, а сам остался с братом.

– Ты квартиру в царские палаты превратил?

– Да почему в палаты…

– Мы в детстве такое только на картинке видели, в учебнике истории, где иллюстрировали царские покои. Вот это что на мебели, позолота?

– Поталь.

– Ху…ль.

– Сень, ну че ты, красиво же. У меня легкий намек на ренессанс. Ты не видел по-настоящему царских палат, а я в таких домах работал, мозаики у них на полу и стенах выкладывал.

Арсений цокнул языком.

– Это же в каком сарае мы живем?..

– Ты наш дом-то сараем не называй. Вообще, приеду летом, наличники обновим, покрасим снаружи…

– Ага.

– А чего вы тут так много привезли всего? – Ярослав посмотрел на пакеты, в которых угадывались продукты.

– Полина на стол решила накрывать дома, вот и приготовила.

– А я нам стол в ресторане на Новый год забронировал.

Арсений прикрыл глаза и помассировал виски. Подхватил сумки и с Яром они занесли все на кухню.

– Полинка три дня готовила угощенье.

– А кого она кормить собиралась, армию? – Ярослав складывал еду в пустой холодильник. После возвращения из деревни он не изменял своей привычке питаться доставкой.

– А у тебя чего в холодильнике пусто? – Арсений открыл морозилку: та была отключена.

– Я заказываю, – растерянно отозвался Ярослав. Он подумал, что нужно позвонить в доставку, чтобы отменить заказ на завтра и всю следующую неделю. Сегодняшний заказ на троих он получил, но еда в углу холодильника в черных контейнерах выглядела убого в сравнении с роскошествами, которые сделала Полина. – Мы это все за неделю съедим?

– Она это на всю ночь с тридцать первого на первое готовила. К вам соседи на посиделки не заходят, что ли?

– Конечно нет. Мои соседи вообще за границу уехали. Этажом выше старушка живет, она уедет к сыну, ниже снимают. Остальных я вообще не знаю.

Арсений задумался. Длинные, как у брата, пальцы барабанили по мраморной столешнице. Он не чувствовал ничего особенного, только легкую рутину и сосредоточенность, оставшуюся от рабочего, который работал над сборкой. Город притуплял его чувства, они смешивались в белый шум и не заслоняли сознание так, как в деревне.

– У Полины есть платье, но вряд ли оно подойдет для… где ты там забронировал стол?

– В развлекательном комплексе. Ну это не проблема, тебе костюм я дам, а Полине можно купить в каком-нибудь ТЦ платье и туфли.

– У тебя все так просто! – возмутился Арсений, Ярослав только пожал плечами.

Сказано – сделано.

Уже вечером Полина крутилась в новом красном платье перед ростовым зеркалом в спальне Ярослава, а братья в гостиной говорили о чужих следах рядом с окнами мастерской. Яр показал Сене фотографию грабителей.

– Вот этого я знаю. – Арсений указал на самого молодого и почесал нос. – Он у меня дорогу до рудника и спрашивал. Выходит, он и выжил у штольни. И собака его, наверное.

– Тебе собака эта прямо покоя не дает. – Яр вздохнул. – Вы, кстати, как живность-то всю оставили?

– Да если бы имя сразу сказали, а так… Ну как-как. Ветеринара попросили, а он и рад был остаться у нас. Мы прибрали все, псам наказал ветеринара не трогать, ну, на цепь обоих, Плюшка кошка. Ей лишь бы кормили. А со свиньями он справится, опорос примет.

– Я просто удивлен, что вы так легко собрались и уехали. Никогда же такого не делали, чтобы оба сразу в город, да еще на несколько дней. – Ярослав тянул слоги. Сенька чувствовал, что брат не верил, что все так просто, как он говорил ему раньше по телефону. Знал их как облупленных, раз подозревал, что крылось что-то.

– Хозяйку твою видел, велела нам с Полиной на праздники уехать из деревни, – признался Сеня и сразу пожалел об этом. Ярослав переменился в лице, откинулся назад.

– Ты видел мою Хозяйку?.. И что, – Ярослав заговорил с едва заметной одышкой. – Кто ее еще видел?

Арсений развел руками и покачал головой.

– Не знаю. Мне велела за тобой присмотреть. Сказала, что нам в городе лучше праздники провести. Мы ослушаться и не посмели. Раз сама Хозяйка так сказала.

– Понятно, – напряжение спало, Яр вроде бы успокоился, но задумался. Арсений мог бы проследить за нитью его мыслей, которая клубком вилась вокруг головы брата, но не стал, пошел к Полине, предоставив Ярослава самому себе.