Настольная лампа, прикрученная к станку, хорошо освещала камни, которые Хозяйка отдала Ярославу. Ограненные хризолиты лежали в сторонке, блестя под лампой, и ждали своего часа отправиться к ювелиру для оправки в серебро. Ярослав рассматривал родониты, прикидывая, сколько ягод малины из них получится. Он хотел сделать пару веточек с листиками из нефрита.

Работа шла уже не так споро, как раньше. Из головы все не шел вчерашний день и падающие банки. Такого проявления потусторонней силы Ярослав не ожидал и что вообще кто-то посмеет указывать ему, что делать. Хозяйка его… просила? Нет, не просила она ему наказала вернуть меч. Он пока не то чтобы не послушался, но и не воспротивился откровенно. Арсений же пока в штольню не собирался ехать – приглушенный стук молотка раздавался уже полчаса, он чинил забор по просьбе Полины: он предпочел уделить время своему дому и семье, чем тащиться в штольню и возвращать меч. Ярослав понимал брата, свою супругу он бы тоже решил лишний раз не злить и остался бы. Ко всему прочему, он был рад тому, что Арсений расставил свои приоритеты так – меч возвращать он никак не хотел. Такой клинок даже в музее не найти, и цена ему, как мастерскому оружию, – неописуема. Меж тем банки с полок больше не летали, Ярослав счел это за хороший знак. Впрочем, с приходом Полины домой все более-менее пришло в норму. И все же Ярослав оглядывался, едва ему мерещился взгляд в затылок, искал глазами домовых или любые признаки недовольства сверхъестественных сил. Та же Хозяйка могла выразить свой гнев или нетерпение каким-нибудь пугающим способом. До вчерашнего дня Ярослав не особенно верил в их гнев.

Он вздрогнул всем телом, когда его ногу что-то задело, и выронил родонит на пол, тот покатился по полу, и Плюшка сразу же начала играть с камнем, закатив его под станок.

– Плюшка. – Ярослав прикрыл глаза. Это кошка, всего лишь кошка, а не домовой. Она продолжала катать камень по полу. Ярослав наклонился, подбирая его. Плюшка сразу потерлась о его руку и попыталась запрыгнуть на колени. Ярослав положил камень на станок, взял кошку на руки. Она тихо урчала и терлась головой о его живот и руки.

– Эх, Плюшка. Вот что мне делать? Не моя это жизнь, не хочу тут сидеть, хочу к ней уйти, а не пускает. Выгнала из горы, велела своей жизнью жить. А нет жизни мне без Хозяйки моей.

Плюшка глядела на него и продолжала урчать. Ярослав погладил ее.

– Знаю, что если верну меч, то наверняка ее больше не увижу, а не возвращать нельзя. Вон, и домовые на ее стороне. Вчера сколько посуды побили. Сеня тоже говорит, что надо вернуть. А ты что скажешь?

– Мррау, – и она выгнулась животом вверх. Ярослав вздохнул, ссадил кошку на пол. Сходить бы на Змеиную горку сейчас, позвать Хозяйку. Но ведь не придет же она к нему, не поговорит. Выгнала вчера, так сегодня вряд ли нос покажет. Все же Ярослав вышел во двор с мечом в руках.

– Сень, а давай, пока меч у нас, остроту проверим? – Ярослав прокрутил в руке меч. Сноровку потерял, запястье двигалось не так быстро и ловко, как два года назад. Ко всему прочему еще что-то щелкнуло.

– Как ты ее проверять собрался? – Арсений не отвлекался от забора.

– Булатная сталь гвозди рубит.

– Топор тоже рубит, но он не булатный же.

Ярослав прислонился к забору спиной и стал разглядывать камни на гарде. Арсений собрал инструменты и проверил доски у забора; Вовка сломал только две доски, но, заменяя их, Арсений заметил, что еще три рядом начали гнить. Снег под забором был желтый, его он отбросил лопатой подальше от дома и задумался, а так ли Вовка был виноват в поломке досок? Может, домовой их сломал, а Владимир только обоссал забор? А он уже пошел по следу и поговорил с дед Славой. Разговор у них уж очень важный состоялся, будто кто подстроил им встречу.

– Такой гвоздь пойдет? – Арсений протянул Ярославу один из тех гвоздей, которые он использовал для починки забора. Тот кивнул и положил его на сломанные доски, которые Арсений еще не унес на кострище. Замах – лезвие блеснуло, – меч почти беззвучно разрубил гвоздь и доски. Конец вошел в землю, но Ярослав без особого труда вытащил меч. Арсений присвистнул.

– А меч-то и правда непростой. Дай-ка мне. – Арсений подержал оружие в руке и подивился его легкости. – Им ты разрубил дикарок?

Ярослав кивнул.

– Таких мечей никто теперь не скует, кустарная работа. Поверь, я себе для реконструкций подобный меч ковал, но он этому и в подметки не годится.

– Богатырский, – с уважением в голосе произнес Арсений и понял, отчего же Ярослав не хотел меч возвращать. Тот в ладони лежал как родной. Легкий клинок, рубил дерево с металлом, как масло резал. Кому ж такая сила достанется?.. В дурные руки попадет, быть беде. Разумно Хозяйка велела вернуть, только ж зачем? Он ржавчиной покрываться на поле брани будет, испортится… А у них целее… только что им делать, дрова рубить? Лихо рубить. Арсений едва не выронил меч. Мысль словно бы на печатной машинке пропечаталась в его мозгу: Лихо рубить. Не его это была мысль. Чужая, а чья – непонятно. Будто бы в меч вложенная кем-то давным-давно, а сейчас проснувшаяся.

– Я тебе вчера так и не рассказал, что узнал. – Арсений прошел до кострища и сел на складной стул, кладя меч рядышком. Ярослав прислонился спиной к углу сарая.

– О чем?

– Забор, когда сломали, я почуял след и пошел по нему. Он как нить вился, я схватил это чувство и пошел.

– Сильно, видать, кто-то обозлился? – догадался Ярослав.

Арсений кивнул.

– И дошел я до дома деда Славы. Помнишь его?

– Помню. Он, что ли, забор сломал вам?

– Владимир это был, муж Марины, которая к нам захаживать стала последний месяц. Раньше с Полиной не особо дружила, а тут вдруг лучшей подругой заделалась. Полинке она не слишком нравится, но не выгонишь же. Ходит и ходит, вроде с ней и поболтать есть о чем, да и долго у нас не сидит, забежит минут на пять, не мешает, а все веселее.

Арсений вдруг замолчал, провел ладонью по лицу, смекнув себе что-то.

– Ну так и дальше-то что? – переступая с ноги на ногу и скрещивая руки на груди, спросил Ярослав. – Ты как наш дед, начнешь так издалека говорить, что, пока до сути доберешься, наступит утро.

– А вот зря торопишься, – огрызнулся Арсений. – Владимир у деда Славы уже был, пришел пьяный в дупель. Ну а я что, когда пришел, не мог же сказать, я тут учуял, как Вова мне забор сломал. Дед пригласил выпить, я и согласился, тот даже и не спросил, зачем я пришел, меня это в целом устроило.

Арсений, уже не отходя от темы, рассказал брату всю историю встречи деда Славы с Лихом и свои догадки о том, почему в деревне все ладиться перестало. Куда люди пропали с трассы, что с браконьерами случилось и про болото сказал.

– Болот-то у нас рядом с деревней нет никаких. Они в основном у Карабаша, а до него переть сколько? Вот и получается, что ближайшее под той деревней, в которой был ты. Попасть бы туда снова. Может, попросишь Хозяйку, она нас и пустит?

– Ну… не знаю. Вроде сходится все, но… – Ярослав поморщился. Просить об этом… Ярослав и хотел вернуться туда снова, и боялся. Жуткое место, страшное. Еще ему не хотелось, чтобы кто-то еще знал про ту деревню. Впрочем, до деревни дед Слава не дошел, в болоте увяз. Ярослав немного напрягся, когда Арсений говорил, как темнота в рассказе деда наступила быстро. Яр причмокнул губами. – Ну, может, и то болото, – неохотно согласился он. – И получается, что подстреленное Лихо оклемалось и снова наводит тут шуму? А надо-то ему чего? Раз в пятнадцать лет появляется… на сюжет фильма ужасов походит больше.

– Ну а что Лиху надо может быть? Пожрать. Лихо бедами питается, людей с трассы забрало, наверняка в логово утащило. Нажирается перед спячкой. Помнишь же поговорку: «Не буди Лихо, пока оно тихо».

– Так, может, и меня хотело забрать, да не вышло? Я когда ехал, прежде чем стемнело, видел… ну не то чтобы прям видел, скорее чувствовал. Бежало параллельно машине, одноглазое. И почти сразу темнеть начало.

Братья замолчали, Ярослав вздрогнул всем телом. Выбрался бы он от Лиха?.. Ярослав плохо помнил сказки про Лихо, но сказки одно, а быль – другое дело. Даже Хозяйка была иной, нежели у Бажова. А встречался ли он с ней или только по рассказам описал? Не о том он думал. Ярослав хлопнул себя рукой по бедру.

– Я знал, что мне нужно к горе двигаться, во что бы то ни стало добраться до нее. Думал, там пережду, пойму, где оказался, а так вышло, что спасся.

– Тебя Хозяйка спасла, – догадался Арсений. – Может, и Лихо ты не встретил в деревне из-за нее. Отвлекла, запретила тебя трогать или еще что сделала.

– Ну если запретила, то для диких женщин запрет был не помехой, они вполне ощутимо пытались меня убить.

Братья помолчали, Арсений поднял меч и встал, передавая его Ярославу.

– Давай, пока ты не уехал, на охоту, что ль, сходим на днях? Сезон вот-вот закончится, пернатых постреляем.

– А когда сезон кончается?

– Да вот, скоро уже, 8 декабря[3].

Ярослав взял меч, хмыкнул и понял, о чем думал брат. Если же вслух не говорить, Хозяйка не услышит? Однако она не говорила о сроках. Значит, можно было и погодить. Отнести меч чуточку позже.

– Ну давай. – Легкий азарт покалывал кончики пальцев.

Братья вернулись в дом, и Ярослав, приободренный разговором с братом, снова подошел к станку. Работа теперь пошла споро, и к тому времени, как Полина позвала их на обед, Ярослав закончил пару малиновых ягодок. У него не было только подходящего материала для веточек, не брать же Сенькину медную проволоку для черенков, погнется враз, тут металл крепче нужен.

После обеда Арсений пошел к свиньям, а Ярослав хотел вернуться за станок, когда увидел шагающую через двор Марину. Он собрал все, что успел сделать, накрыл камни тряпочкой от чужих глаз и тихонько поднялся наверх, в свою спальню. На телефоне, поставленном на ночь на беззвучный режим, значилось три пропущенных звонка от Анны и сообщение с просьбой срочно перезвонить. Ответила Анна почти сразу. Он молчал минуту, слушая торопливую речь своей помощницы. Его лицо менялось с каждой секундой, и по завершении разговора Ярослав начал собираться. Сложил поделки в сумку, переоделся и спустился вниз, за камнями, которые оставил на станке. Марины в доме не было, а Сеня тихо переругивался с Полиной. Ярослав нерешительно заглянул на кухню.

– Ну и что? Она тебе чем мешает?

– Хватит ей уже тут ходить, надоело, шляется, как к себе домой, – пробурчал Сеня. Ярослав ухмыльнулся, значит, брат выгнал Марину.

– Да на пять минуточек всего. Хоть кто-то к нам в гости заходит, живем сычами. Я твоих друзей не выгоняю!

– А ты замечала, что, как только Марина к нам придет, у нас то бьется что-то, то ломается? Или теряется?

Полина молча поправляла диванную подушку, взбивая ее. Улучив паузу в разговоре, Ярослав зашел.

– Я уезжаю домой. Мне Анна позвонила, сказала, что меня ограбили. Полиция искала, нужно ехать.

– То есть как? Когда? – Арсений среагировал на новость первым, Полина оставила несчастную подушку в покое.

– Позавчера. Говорит, дверь взломали, сосед увидел вывороченный замок и вызвал полицию. Полиция приехала в мастерскую, поговорили с Анной, она сказала им, что сама со мной свяжется.

– Когда поедешь домой?

– Сейчас, я уже вещи собрал. Я даже не понимаю, почему ограбили меня. У меня ничего ценного нет. Камень только.

– А кому он может быть нужен? – спросила Полина. – Ты вон, лягушонка Марине продать за три тысячи хотел, а он маленький такой, в кулаке умещается.

Ярослав развел руками.

– Это все на ценителя. То, что дома осталось, продать их смогут только в антикварных, но и там сбыть будет сложно, выглядит круто, но вещи не старинные, а современные. А денег дома я не храню. Техника… да черт с ней, новую куплю. – Ярослав потер переносицу, размышляя. – Кроме камня у меня в квартире ничего ценного нет, но это очень специфичный материал, он ценен для меня, для других он бесполезен.

– Оля ведь свои украшения не забирала?

– Я их в ломбард сдал, ценные документы в сейфе лежат, а сейф закрыт декоративной каменной мозаикой. Если не знать, что она отодвигается, то и не найти. Там все выглядит как стена. – Он немного помолчал, повесил ремень сумки на плечо. – Сень, я меч у тебя оставлю?

– Оставляй, чего уж теперь с ним возиться. Ты как разберешься со всем, приедешь?

Ярослав медленно кивнул.

– Я постараюсь разобраться с делами за несколько дней.

Подходя к машине, Ярослав ощутил сильнейшее нежелание уезжать. Как будто он покидал родной дом, и сколько дел еще было не сделано. Как же просьба Хозяйки? Меч не вернул, уезжал. С Лихом не разобрались… Арсений положил руку на плечо Ярослава.

– Давай, у нас дел много. Я в штольню без тебя не поеду.

Ярослав кивнул и сел в машину.

– Яр, погоди! – Полина выскочила на крыльцо, махнула братьям рукой, чтобы подождали.

– Че она там?

– Не знаю… Полин, ты чего, может, хоть попрощаешься?

Полина вышла через пару минут с пакетом в руках.

– Ты же приедешь, тебе не до ужинов будет, возьми пирог с мясом. Все лучше, чем эта доставка.

– Ой, Полин, спасибо, – под пакетом шуршала фольга. Пирог был еще горячий, видимо, она недавно его испекла. Ярослав положил его под плед, на заднее сиденье.

– Ты отзвонись, как что-то узнаешь, – строго наказала она. Ярослав кивнул и выехал за ворота.

В город Ярослав въехал, когда уже стемнело. Ночные улицы встречали его яркими огнями светофоров и триколорами на фонарных столбах. Он проехал мимо Площади Революции, там уже огородили территорию для ледового городка. Для звонка было не слишком поздно, и Ярослав набрал Анну.

– Добрый вечер, простите за поздний звонок, но я почти доехал до дома и понял, что не знаю, можно ли мне заходить в квартиру. Вам полиция ничего не говорила? Я участковому еще не звонил.

– Здравствуйте, Ярослав. Не знаю, простите, я не спросила полицию об этом. Думала, вы сразу поедете в участок.

Он поблагодарил ее и отключился. В участок он пойдет с утра, сейчас нужно было где-то переночевать. Почти сразу ему позвонила Анна, приглашая переночевать у нее. Ярослав отказался, она жила достаточно далеко от него, и стеснять женщину, даже на одну ночь, ему было неловко. Посидев в машине еще пару минут, Ярослав повернул обратно, в сторону Площади, и, доехав до Публичной библиотеки, повернул направо, к мастерской. Он въехал во двор жилого дома и припарковался в своем обычном месте. Фонари горели через один и плохо освещали двор. Ярослав спустился к полуподвалу, снял дверь с сигнализации и вошел. Мастерская состояла из нескольких помещений, в одном Анна занималась всей документацией, там же принимали заказчиков, в другом был склад с материалами и небольшой зоной приема пищи, в третьем и четвертом работали Ярослав и его помощники. Как владелец мастерской, Ярослав занимал отдельную комнату, где занимался тонкой работой, однако диван, на котором можно было спать, находился в кабинете Анны. Ярослав положил сумку с вещами на стол и сел. Если бы он остался у брата до завтра, а не сорвался сегодня, мог бы приехать сразу в участок с утра. А сегодня они бы еще раз обдумали, что делать. Почему он не подумал об этом сразу? Побежал, будто на пожар. Его уже ограбили, торопиться было некуда. Ярослав устало потянулся, достал еду из пакета. Заварил себе чай из пакетика. Благодаря фольге пирог внутри остался теплым, и Ярослав медленно жевал. Пирог был вкусный, но ощущал он себя потерянно и одиноко.

Доев, он убрал пирог в холодильник и разложил на столе родонитовую малину и уральский нефрит. Рядом положил горсточку изумрудов. Нефритовый камень был гостем не частым в его краю, но почетным. Ярослав успел только распилить камень, но не придать ему форму. Идеального цвета камень без единой прожилки сам по форме напоминал ягодный лист, оставалось только выпилить зубчики и прожилки. Он мог бы заняться этим прямо сейчас, на современном оборудовании у него получилось бы в разы быстрее. В своем воображении Ярослав уже видел готовое изделие, однако вдруг понял, что совсем не хочет заканчивать его. Азарт, овладевший им в деревне, когда он сидел за дедовским станком и рукодельничал, пропал. Сидя у станка, Ярослав не представлял себе, как наденет маску и очки и будет сидеть в перчатках, выпиливать камень. Это показалось Ярославу таким… сюрреалистическим событием. Он сложил камни в сумку и лег спать, не снимая свитера, закутавшись в тонкий плед. Он долго не мог уснуть, слышал, как в мастерской тикали малахитовые часы, а стопы замерзали. От окна дуло, Ярослав прижался к спинке дивана, поджимая ноги, – диван был очень коротким для его роста. Колени выпирали за край и тоже мерзли. Засыпая, он подумал, что надо было снять номер в каком-нибудь круглосуточном отеле. В полудреме он видел калейдоскоп образов и ползающих по складу домовых, которые роняли с полок поделки. Те разбивались в осколки и превращались в тысячи маленьких ящерок. Они разбегались и прятались под стеллажами. Помахивая блендочкой, Хозяйка уходила вглубь темных и бесконечных коридоров. Она говорила ему, что он потерял ее слезы. Он пытался догнать ее, но ноги так сильно замерзли, что не слушались. Арсений размахивал мечом, рубя крапиву посреди зимнего леса, и кричал что-то о Лихе. Ему звонила Оля, снова говорила, что уходит. Плюшка мяукала, убегая в темноту, он бежал за ней и не мог догнать. Ярослав вздрогнул и открыл глаза. Позднее зимнее утро уже наступило и вяло освещало комнату сквозь узкое окно под потолком. За стеклом мелькнули тень и ноги с метлой: дворник убирал территорию. Ярослав посмотрел на часы – восемь. Может, он бы меньше устал, если бы не спал эту ночь? Мастерская работала с десяти, он успевал уйти до того, как все придут. Ярослав не хотел ни с кем сталкиваться сегодня, отвечать на неудобные вопросы и объяснять, почему он спал на диване. Впрочем, наверняка они уже знали про ограбление. И все же он поспешил.

Ярослав собрал со стола изумруды и спрятал их в карман. Доел пирог и позвонил участковому из машины, пока прогревал ее. Через двор шла Анна и глядела только себе под ноги. Можно было ей посигналить и поблагодарить за звонок, когда его искали, но эта мысль быстро потухла. Участковый велел подъехать на опорный пункт, а не в участок.

За ночь Ярослав замерз, и даже горячий чай за завтраком не помог согреться. По ощущениям тепло от печки шло куда-то в сторону от него. На опорном пункте пришлось долго стучать в металлическую дверь, пока ему открыли.

– Здравствуйте, я Ярослав Данилович, это меня ограбили. Вы искали меня… помощница сообщила.

После приглашения участкового Ярослав сел на стул. Они говорили о клиентах – о них совсем немного, о разводе и неразделенном имуществе с бывшей женой. Участковый подробно расспросил о браке, Ольге и об Игоре. Ярослав даже немного пожалел, что рассказал о своем визите с цветами и том, как забрал кошку.

– Понимаете, Ярславданилч, забрав кошку, вы дали бывшей жене сведения о том, что уезжаете. Фото кошки слали Ольге или Игорю?

– Слал. Игорю слал.

– Ну вот видите. Значит, и она знала, когда вас не будет в городе.

– Ну она же не знала, когда я вернусь. Может, просто кошку закинуть заехал к брату и все. – Ярослав сам не понял, почему обиделся. – Оля не стала даже украшения забирать свои, ей ничего было не нужно. Она не могла меня ограбить.

Участковый внимательно посмотрел на Ярослава.

– Защищаете, значит.

– Нет, я просто говорю, что ей от меня ничего не нужно.

– По статистике бывшие жены или мужья становятся организаторами ограблений. Ей, может, и не нужно было, вся добыча досталась грабителям. А вот отомстить вам таким способом вполне в духе обиженной женщины. И все же вы настаиваете, что ваша бывшая жена не знала, когда вы вернетесь?

– Она меня бросила, а не я ее. Я не вижу причин для мести. Игорь тоже не знал, я никому не сообщал, когда я вернусь. Я сам не знал, когда поеду домой, устроил себе небольшой отпуск, помощнице сказал, что заболел. Она думала, я был дома. Приехала меня навестить и узнала, что я уехал.

Участковый печально взглянул на Ярослава. Ярослав подумал, что участковый, наверное, считал его очень наивным.

– Угу, это когда было?

– Дня за два до ограбления.

– Ага. За вами в деревне никто не следил?

Ярослав согласно кивнул, его прошиб пот. Хозяйка тоже говорила, что за ним следили.

– Нет. Я никого не видел.

– А кивнули почему? Значит, следили?

Яр начал кивать и сразу помотал головой. Ему показалось, что участковый не поверил.

– Ну, я кивнул, – потому что мне Хозяйка Медной горы сказала, что следили. – Потому что вы сказали «не следили» и я согласился с этим. А если следили, то я не знаю. И кто мог следить, тоже не знаю.

– Вы составили опись всего, что у вас пропало?

– Нет. Я и дома не был еще.

– А вы же сказали, что приехали вчера вечером. Где вы ночевали?

– Я ночевал в мастерской, не знал, можно ли мне идти домой.

– Домой можно, мы уже провели осмотр. Теперь жду от вас опись всего пропавшего. Если что-то вспомните или узнаете, то звоните. Кстати, а побои у вас откуда?

– Побои?

– У вас сломан нос и разбита бровь.

– А, это… я, когда к брату приехал, из машины вышел, а во дворе грязь, я поскользнулся и упал на камень. Лицо и повредил.

– Аккуратнее надо быть, Ярослав Данилович. Ладно, всего доброго.

Ярослав ожидал увидеть висящую на одной петле дверь, сломанный косяк у замка, но ни того, ни другого не увидел. Входная дверь выглядела так же, как раньше. Он некоторое время рассматривал ее и замечал царапины и неровности на металле. Они были до ограбления или появились после? Ярослав достал ключи, но, поднося их к замку, выронил, пальцы ослабели, не удержали. Ему до черта не хотелось открывать эту дверь и смотреть, что сделали с его квартирой. Каждый день после ухода Оли он боялся вернуться и увидеть, как она унесла оставшиеся вещи, пока это не произошло. Но тогда она хотя бы не взяла его вещи, оставила все на своих местах. А что там сейчас?.. Ярослав вдруг подумал, что не менял замков на дверях и у Оли были ключи. Может, все-таки Оля ограбила его? Он представил ее лицо, искаженное гримасой неприязни, и кричащей, что он сам виноват в том, что ей пришлось сделать. Надо было поменять замки, а он только и делал, что строгал свои каменные фигурки. Он поправлял Олю, говорил, что строгают из дерева, а он вытачивает, и она снова морщилась. Он упускал суть. Ярослав подобрал ключи, вставил их в замок и повернул. Ключ сначала не хотел отпирать дверь, но в конце концов, когда он надавил сильнее, замок поддался.

В глаза бросилось отсутствие вазы с фруктами. Подставка для зонтов была расколота, и пыль от нее разнесли по квартире. Декоративная яшмовая доска на стене с узором леса в тумане пропала. Ярослав не стал разуваться, запер дверь на щеколду – сейчас она была надежнее всякого замка, и медленно прошел по квартире. Диванные подушки и сам диван из гостиной можно было сразу выбрасывать: грабители распороли их и выпотрошили, наполнитель валялся по всей квартире. Шкафы и ящики распахнули, вытряхнули все что было. Все декоративные каменные предметы, которые можно было вынести, – вынесли. По крайней мере, их осколков Ярослав не видел на полу. Книги разорвали. В спальне от кровати остался только каркас, матрас и подушки тоже распороли. Гранитная отделка в ванной была вся расколота, будто грабители искали что-то в стенах. Зелень с экостены лежала зелеными клочьями по всему полу. Каменной мозаики, закрывающей сейф, не было на месте. Ее сняли и унесли, а на месте сейфа зияла дыра. Грабители не поленились и унесли сейф с собой. Ярослав отодвинул стул, подушку на котором так же распороли, и сел. Он еще не был на кухне, не хотел туда заходить, предполагая, что там будет такой же разгром. Какой, должно быть, стоял шум, когда его грабили? Как соседи не обратили на это внимания? Наверное, все случилось, когда все были на работе. Ярослав сложил руки перед собой. Он понимал, что грабители искали что-то конкретное, но что в его доме могло быть ценного, кроме камня? Но ведь его-то воры и забрали… Он сложил руки на стол, посмотрел на свои пальцы: участковый тоже поглядывал на них. Каменная пыль въелась под ногти и лунки, впиталась в кожу. Как долго он будет теперь отмывать руки от малахитовой пыли? И что теперь делать? Ремонт обойдется ему дороже, чем квартира. Нестерпимо захотелось выйти отсюда и уехать обратно в деревню. Там, хоть и бродило Лихо, было легче и понятнее.

– Что мне делать? – Квартира ответила звенящей пустотой. Яркое осознание полного одиночества захлестнуло его с головой. В деревне он не оставался один, всегда рядом были Полина, Арсений, Плюшка, его Хозяюшка, даже домовые! Они были рядом, всегда. А здесь он был один. Даже в браке с Олей он был один!.. Нет, с ним был его камень, его работа, в которую он вкладывал свою душу. А сейчас его украли и он остался по-настоящему один. Ярослав вытащил телефон и позвонил Арсению. Он дозвонился со второго раза, и ответила Полина, Сеня был со свиньями. Яр рассказал ей о визите в полицию и о том, что увидел в квартире. Назвать это место домом у Ярослава язык не поворачивался. Он сказал, что не знает, когда сможет приехать ввиду обстоятельств. Ярослав положил телефон на стол, взял с пола бумагу и нашел ручку там же – на полу. Отряхнул лист и начал составлять список пропавших вещей. Чтобы не запутаться, он начал писать с коридора и первой вещи, что бросалась в глаза.

Закончил Ярослав через несколько часов, четырежды обойдя квартиру и пытаясь вспомнить, что у него было. Помимо ноута из техники пропали только микроволновка, блендер и миксер. Или миксер забрала Оля? Подумав с минуту, Ярослав вычеркнул его из списка. Он был ему неважен, и Оля в самом деле могла забрать его с собой, а то и привезти. Последние два предмета вообще, как показалось Яру, пропали для отвода глаз. Они были не самыми новыми и не слишком дорогими. Ярослав позвонил в банки и осведомился о денежных передвижениях на своих счетах: если грабители взломали ноут, то наверняка могли попытаться получить доступ к его счетам. Пока все было спокойно, и Ярослав немного расслабился. Осмотрев квартиру, он наметил план действий и первым делом отложил крупные куски камня и все осколки, из которых можно было что-то сделать, после чего вызвал клининговую компанию для уборки. Убирая камень в пакеты, он ощущал его горькую обиду. А может, это была его собственная. Зачем так яростно уничтожать каменные предметы?

Как только клининг прибыл, Ярослав дал инструкции по уборке и поехал за покупками. Ему нужен был новый ноут и матрас с подушками. Происходящее в деревне с каждым часом становилось для него все более далеким и ненастоящим.

Новости у Ярослава оказались не самыми приятными, но ничего непоправимого не случилось. Со слов Полины, голос Ярослава, к удивлению Арсения, был бодрый, и он четко знал, что ему делать. Полина даже сказала, что не удивится, если Ярослав вернется к ним в конце недели. Если не этой, то следующей непременно. А они к этому времени должны были разобраться с крысами в свинарнике.

Арсений грыз ноготь и злился. После разговора Полины с Ярославом прошло две недели, а брат не звонил, кинул пару сообщений о том, что занят и вернется не скоро. Не в этом году точно, может, ближе к весне, у него, видите ли, выставки и работы много. Как же их планы, как же поход за Лихом? Все как-то шло наперекосяк. Он будто бы забыл совсем про них. Как же его Хозяйка? Тошно было, грустно. Еще и Полина вела себя так, будто бы он ничего не делал и только ждал, что кто-то решит проблему за него. Он облазил весь свинарник и осмотрел его снаружи в поисках места, где поселились крысы, но не находил их гнезда. Эти паршивые твари сидели где-то у него под носом и крутили хвостами. Кроме поросенка, которого ему пришлось забить, другие свиньи, к счастью, не пострадали. И Лихо это, чтоб его болото загребло.

Все чаще приходила мысль, что надо было попросить у Ярослава денег на дератизатор, может, он бы нашел. Сейчас-то Яр не даст, ему много своих трат предстоит. А кредит… Арсению бабка накрепко вбила в голову кредитов не брать, потому как берешь чужие, а отдаешь свои. Он поглядел на станок, за которым Яр провел почти неделю: не прибрал его даже, собрал только поделки да убежал. И сколько ж он тут будет стоять? Еще и тяжелый, одному Арсению его не утащить обратно в сарай. Он постучал пальцами. Ну и что с ним делать? Решить Арсений не успел, во дворе залаял Джек.

– Какие люди! Абауриций Иванович, а вы какими судьбами к нам?

– Добрый день-с, Арсений Данилович. – Председатель посмотрел на овчарку. Джек прекратил лаять, как только Арсений вышел на крыльцо. Поглядел на хозяина и пошел обратно в будку, вроде как решив, что тот сам справится. Под глазами председателя опухли мешки, щетина на бороде стала длиннее, чем обычно. В нем что-то еще неуловимо поменялось. Арсений ощутил исходящий от него флер недовольства и замешательства. – А я к Ярославу Даниловичу, поговорить хотел. И пса своего забрать. Где он, кстати? – Абауриций встал на цыпочки, выглядывая собаку во дворе. Бублика нигде не было видно. Под глазами председателя залегли тени, он потирал руки и выглядел не слишком бодрым. Арсений подумал, что прежде не прикасался к Абаурицию, чтобы попытаться прочитать его мысли. Со скрытными людьми так бывало, на вещах они не оставляли эмоций и мыслей, но вот если коснуться… могло же сработать.

– А Ярослава нет, его на работу вызвали, – ответил Арсений. Ему не хотелось скрывать, что брат уехал, да и соседи могли подтвердить, что он уезжал. – Бублика я вам не отдам. Пока что. Вы правы были, пес и правда агрессивный, дрессировать его придется долго. Полину облаял недавно, на меня зарычал. Не могу пока отдать его. Вдруг кого-то покусает или даже вас.

Абауриций удивленно похлопал глазами.

– Ну я рискну, Арсений Данилович. Мне бы забрать собаку, а там уж, может, соскучился по хозяину, да и утихомирится. На радостях-то.

– На радостях может и покусать. – Арсений пожал плечами.

– Отдайте мне собаку, – требовательно произнес Абауриций и почему-то оглянулся.

– А вы позовите, если соскучился, то прибежит.

Председатель вдруг резко и коротко рассмеялся, взмахнул руками, ударил себя по бокам.

– Что ж это творится-то, свою собаку не могу назад забрать. Отдал на передержку, а мне не возвращают. Это что же такое, Арсений Данилович? Вы его что, украсть решили?

– Да что вы, Абауриций Иванович. Я только доказать вам хочу, что псина своей клички не знает. Вы его позовите. Крикните «Бублик, ко мне!», он прибежит, заберете. А если пес на свою кличку не откликается, то как я его вам отдам? Имя то свое он должен знать. – Арсений доброжелательно улыбнулся, но в его глазах улыбки не было. Абауриций понял, что над ним издевались.

– Да вы… Ну, Арсений Данилович… Обнаглели вы.

Абауриций погрозил Арсению пальцем и ушел. Арсений запер за ним калитку. Он прав? Охотничий пес принадлежал вовсе не Абаурицию, и тот не знал его клички? Арсений вернулся в дом и взволнованно открывал ящики на кухне. Вот бы сейчас проверить, о чем думал Абауриций, когда пришел к ним. С Яркой о камнях говорил, сейчас его искал. Арсений вспомнил и о брелоке с именем пса, но имя на нем не вспомнил. Решил, позже разберется, сейчас бы понять мыслишки председателя.

– Полин! Полина!

– Что?

– А где кружка, из которой пил Абауриций? Когда к нам приезжал.

– Я ее давно помыла и убрала, Сень.

– В смысле? Я же не успел…

– Ну раньше думать надо было, сколько она стоять на столе могла, день, два? Мне кружка нужна была. Да и что вообще ты узнаешь? Сам постоянно говоришь, что он скрытный. Брось заниматься всякой ерундой, иди и займись крысами! В тот раз ты про отсутствие света в свинарнике наврал, вывели свиней во двор, а на следующей неделе ты что делать будешь?

Арсений вздохнул, запустил пальцы в волосы. Только спокойно, нельзя поддаваться раздражению. Он должен сохранять рассудок вопреки всему, что происходило. Это ведь не Полина сердится, а Лихо бродит вокруг и сеет смуту. И как же он не заметил сразу? Раньше-то он слышал это беспокойство из лесу, оно там кружило, жужжало комариным роем. Сейчас это беспокойство накрыло их деревню, и оно не было похоже на гудение, ведь беспокоились люди. Потому-то Арсений сразу и не понял, не подметил, что беда подкралась к ним так близко. Надо было потерпеть, переждать немного. Насытится Лихо и уйдет… а если не уйдет? А что, если… Арсений, тревожась, потер подбородок. Дед Слава пальнул Лиху в рожу, но не убил. А чем пальнул, дробью или пулей? И так уж в лицо, промазал, может быть? Мыслями Арсений вернулся к мечу, который так и лежал под матрасом в комнате Ярослава. Спрятав его там, Арсений больше не прикасался к мечу. А что, если Лихо можно этим богатырским мечом и убить? А их оружие против Лиха не работает? Оно же сказочное существо, и оружие должно быть соответствующим.

– Ну и что ты расселся?

– Сейчас пойду дела делать, – отозвался Арсений и встал со стула. Сказать Полине про Лихо или не сказать? Дураком же назовет его. Пока Полина не видела, Арсений вытащил из холодильника колбасу и вышел во двор, а оттуда тихонько вниз по улице, к деду Славе. Послать бы сейчас Ярослава к Хозяйке горы с вопросом про Лихо, да он далеко и занят. Самому пойти?.. Нет, не надо с чужой женщиной испытывать судьбу.

За две недели навалило много снега. Декабрь начался очень по-зимнему: снег шел несколько дней подряд, то тихо, то сильно. За несколько дней выпала недельная норма осадков – так сказали по радио утром. Арсений шел по тонким протоптанным дорожкам. Руки мерзли, надо было надеть шапку, но он торопился и забыл. Во дворе-то он мало ходил, не так уж и холодно, если на минутку выйти. А тут, пока он доберется, уже и голову застудит.

– Дед Слав, доброго дня! – Он зашел в гараж. Дед Слава сидел на протертом диване и перебирал газеты. Выглядел дед трезвым, и Арсению стало как-то неудобно.

– Арсюшка! Проходи, проходи. – Волна искренней радости окутала Арсения с ног до головы. Дед думал, он с ним пить пришел. Отчасти он был прав, только выпить целью Арсения не было. Он вытащил из-за пазухи батон колбасы.

– А я с гостинцами!

Прежде Арсений никогда не думал, что человек был способен радоваться такой простой вещи, как колбаса, настолько искренне. Его сердце сдавило от боли и сочувствия к деду, который был так рад, что едва ли не светился. Дед Слава добродушно сощурился, сразу отложил свои газетки и сделал стол как в прошлый раз, из ДСП и ведра. У него нашлась и бутылка водки, и стопки. Дед быстро нарезал колбасу аккуратными ломтиками, положил на хлеб и разлил водку.

– За хороших соседей! – произнес тост дед Слава и выпил, сразу закусывая бутербродом. Арсению было так стыдно за свой план, что он готов был провалиться сквозь землю. Однако уйти не мог: иначе спаивал бы деда зря.

– И за гостеприимных хозяев! – Арсений выпил залпом. Помнил, как обижался дед Слава, когда тот не пил. Стопки оказались снова полны. – А чего это, Вовки нет сегодня?

– Отоспался у меня да ушел к Марине. Ему еще поработать надо, сегодня ж у него день зарплаты. В магазине сказали, еще раз запьет и свои смены пропустит, то уволят. А она, говорит, вести себя потише стала. Не ругалась уже неделю на него, говорит с ним спокойно, отстала, за пьянки не ругает.

– А чего это она?

– Да кто этих баб разберет. Он из-за нее пить начал, как я из-за Нинки… а им, вишь, все равно. Не сдох и ладно. Знают ток ругаться, а чего душе надо – не знают. Да разве же от хорошей жизни пьем-то, Арсюш? Тебя жена тоже заклевала?

Арсений вздохнул. Скажет «нет», дед начнет допытываться, а скажет «да», так он растреплет всей округе, и Полина обидится.

– Да не в жене тут дело. Она у меня золото. Только… не знаю я, что дальше. Ну как вот жить так, а? Все стабильно, по накатанной. Ничего не меняется. Рутина! Разнообразия бы. – Он надеялся, что скука будет достаточной причиной для пары стопок и дед не станет больше говорить о Полине. – Приключений. Как у вас, дед Слава. Вот вы Лихо повстречали и живым ушли… это ж надо так!

– Да какое же приключение… я такого страху натерпелся, никому такого не пожелаю.

– А я все думаю об этом. И вот где вы были, что в болото зашли? У нас же их тут рядом нет поблизости.

Дед поднялся, помотал головой и убрал бутылку.

– Ты смотри мне. – Он забрал у Арсения стопку. – Домой иди!

Арсений удивленно развел руками.

– Что случилось, дед Слав? Так хорошо сидели…

– Ты мне зубы-то не заговаривай. Я что, по-твоему, дурак, что ли? Жизнь у него скучная, где болота! Старый я, но не дурак же! К жене иди, она, поди, заждалась тебя. А потом ко мне ругаться придет, что я тебя споил, надоумил итти в лес. А я не спаиваю, ты сам пришел, вон колбасы принес… давай уходи. Еще пропадешь там, а я виноват буду!

– Да нет, дед Слава, вы что! Не собирался я за Лихом идти! Просто любопытно было, вот и спросил. Беседу поддержать, что я, сам безголовый, что ли, за Лихом идти? Если вы его в упор в рожу выстрелом не убили, то я-то чем подстрелю? Карабины у нас одинаковые почти!

– Ничего не хочу слышать, домой иди. И у меня чтоб не появлялся больше! И колбасу свою забери!

– Да оставьте себе!

Арсений вышел из гаража, ссутулился от досады и побрел домой. День совсем не задался, Полина с утра недовольна, Абауриций заходил, теперь еще и узнать простую вещь у старого алкоголика не смог. Чутье подвело? Скорее мозги, он же прямым текстом говорил о своих намерениях! Дурак, он и есть дурак. На душе стало горько.

Арсений сунул руки в карманы, их морозил ветер. Поглядел на небо: сизое от тяжелых снежных облаков оно грузно нависало над деревней.

– Что, прогнал тебя твой собутыльник, да? – В проеме калитки стояла Марина и глядела на Арсения со смесью презрения и высокомерия. Тот сплюнул себе под ноги и ускорил шаг. Лучше бы и правда делом занялся, а не шлялся по соседям как дурак. – А я говорила Полине, что ты такой же, как все. Сопьешься скоро!

– Да пошла ты! – Арсений резко развернулся и поскользнулся на грязи. Удар пришелся на бедро, он чертыхнулся, а Марина засмеялась и захлопнула калитку своего дома. – Вот же мразь.

Арсений медленно поднялся, отряхнулся как мог от липкой грязи на дороге. Полина взбесится, но что делать-то? Без штанов домой зайти? Он дыхнул в ладошку – запах водки и колбасы Полина учует. Если без штанов зайдет, ему не жить. И эта мегера высунулась, отомстить захотела за то, что он запретил жене с ней общаться.

Арсений вошел в дом, снял грязную обувь и куртку, осторожно стянул с себя штаны и вздрогнул от того, что его по шее хлестнули полотенцем.

– Полин, ты чего?

– Ты хоть знаешь, как я умаялась стирать за тобой? А ты, подлец, еще и в грязь упал! Ты в ней как свиньи твои возился? С удовольствием, чтобы мне работы побольше было? Я это все сколько отстирывать буду, хочешь, чтобы стиралка сломалась? Или я тебе на руках должна стирать все?!

– Да я сам постираю, замочу и в ванне про…

– Я сейчас перегар чую?

– Какой перегар, Полин, одну стопку выпил всего.

Полина хлестнула его полотенцем еще раз.

– Стопку он выпил!

– Прекрати меня бить, объясни, что случилось! – Арсений поднял руку, чтобы перехватить полотенце.

– Да ничего не случилось, все как обычно!

Полина хлопнула кухонной дверью. Арсений остался стоять, где стоял, в свитере и мокрых носках. Когда Полина ударила его полотенцем, он ступил в грязь с обуви и носки намокли. Он стянул их с ног, протер стопы резинкой и пошел наверх, в ванную комнату. Вытряхнул все из карманов, прежде чем кинул в ванную, чтобы замочить в воде. Руки Арсения дрожали, он едва сдержался, чтобы не накричать на Полину, не ударить ее. А еще лучше Марину. Как же вовремя он запретил ей приходить к ним домой! Арсений включил воду и пустил ее в ванную. Одежда медленно намокала, грязь всплывала на поверхность, делая воду серой.

Это все Лихо. Лихо их довело до того, что они начали ссориться. Раньше они никогда не повышали друг на друга голос. Это все оно. Оно сотворило с ними такое… И Марина виновата, она сколько времени морочила Полине голову? Наверняка наговаривала на него, обсуждала, сравнивала, поди, со своим Вовкой. Арсений сжал зубы. Дура, чтоб ей пусто было!

Он оставил воду течь и резко зашел в их с Полиной спальню. Оделся, достал сапоги для рыбалки и взял карабин. Последний раз он брал оружие в штольню, где они были с Ярославом. В карабине все еще отпечаталась собственная сосредоточенность. Он отмахнулся от нее, слишком злой, чтобы подумать о рисках и последствиях действий. Пора положить конец этому мракобесию. Хватит Лиху бродить рядом с деревней, хватит морочить головы людям. Он повесил карабин на плечо, азарт вскружил голову. Арсений понял, куда надо идти.

– Сеня, ну кто так… ты куда собрался?

– В лес. Не твое дело зачем, стиркой займись, – огрызнулся он, чуть не толкнув Полину плечом, когда выходил из спальни. Она шла по пятам, продолжая спрашивать. Арсений сжал зубы, чтобы не прикрикнуть на Полину еще раз, едва сдержался, только ускорил шаг.

– Сеня, стой! – Он только отмахнулся и, не слушая Полину, вышел из дома. Когда он шел через двор, собаки залаяли, калитка не открывалась с первого раза, щеколду заело, но он надавил и распахнул ее настежь.

– Арсений, куда ты пошел?!

Он пошел в лес пешком. Полина за пределы дома не выходила, но он слышал, как она ругалась ему вслед.