Машин на шоссе почти не было. Плюшка уже давно перебралась с заднего сиденья на переднее и кокетливо обернула хвост вокруг лап. Пока они ехали по городу, она опиралась передними лапами о приборную панель, вытягиваясь во всю длину туловища, и смотрела вперед. Мимо них проносились другие машины, дома, люди. Кошка с интересом смотрела на них, мяукая. Ярославу стоило больших усилий смотреть на дорогу, изредка отвечая на мяуканье или комментируя что-то. Когда они выехали из города и началась лесополоса, кошка села. Он слышал ее громкое урчание, иногда гладил между ушек, и Плюшка жмурила от удовольствия умные глаза. В этот момент Ярослав ощущал необыкновенную легкость и радость. Чувства, которые он не испытывал уже очень давно. Он даже не мог сказать, что ощущал их последние полгода, а может и больше, он просто не замечал. Желание угодить Оле затмевало собственные чувства.

– Я везу тебя к своему брату, он в деревне живет. У него тоже свой дом, но получше того, в каком жила ты, – искоса поглядывая на кошку, рассказывал Ярослав. Плюша, навострив уши, глядела на дорогу. – Свое хозяйство. Есть собака, но она воспитанная, есть свиньи.

Плюша повернула к нему голову. Вдоль дороги росли лиственные деревья. Они уже давно оголили ветки. На молодых деревцах еще кое-где оставались бронзовые листики, а черные веточки сливались с фоном. Казалось, что листья просто парят в воздухе вокруг черного ствола.

– Это такие большие розовые животные. Они еще хрюкают. Вот так: – Ярослав хрюкнул и посмотрел на кошку. Та уже отвернулась, но уши подергивались. – И есть Полина, его жена. – Плюша снова посмотрела на Ярослава. – Она любит животных и наверняка будет тебе рада. Она лучше Оли.

Плюша мяукнула. Ярослав сказал, что до деревни ехать не слишком долго. Пожалуй, стоило позвонить и предупредить Арсения, что он скоро будет. Ярослав поставил телефон на громкую связь и прижал палец к губам, подмигивая Плюшке.

– Что-то долго я тебя не слышал, братишка, – голос по ту сторону звучал встревоженно.

– Да… дела были. Слушай, ты же не против, если я приеду?

– Что-то случилось?

– Я просто в гости приеду, на пару денечков. Но не один, можно?

– Полина Олю не жалует… – Арсений говорил напряженно.

– А я с другой женщиной приеду. Она красива и воспитанна. – Ярослав погладил Плюшку. Та самодовольно поглядела на него сквозь прищуренные веки. – Полинке она точно понравится.

– А Оля где?

– Приеду, расскажу.

– Ладно. Когда ты примерно подъедешь?

– Через час… или около того. Ты предупреди Полину, чтобы готовила на троих.

– А дама твоя не ест?

– Она… увидишь.

– На диете, что ли? Вегетарианка, упаси господи?

– Увидишь, давай, пока. – Ярослав отключился. Его ладонь легла на мягкую кошачью спину. Плюша энергично вылизывала свой бок и задевала пальцы Ярослава шершавым языком.

Солнце мелькало между деревьев, золотые неопавшие листья подсвечивались, как и туман, лежавший легкой вуалью между деревьями. Яркие солнечные лучи проникали в салон сбоку, то и дело ослепляя его, и козырек не давал никакой защиты. Ярослав щурился одним глазом. Со стороны водителя, боковым зрением Ярослав заметил между деревьев какое-то движение. Он то и дело поворачивал голову, силясь рассмотреть его, но оно пропадало, будто и не было его вовсе. Он не мог постоянно глядеть в сторону, пусть и на пустой трассе. Опасаясь попасть в аварию, Ярослав сосредоточился на маршруте и увеличил скорость, следуя указателю. Кошка перебралась на заднее сиденье и легла на плед, прекратив урчать. Ярослав вглядывался в дорогу, на него ни с того ни с сего навалилась какая-то невыносимая усталость, так бы лег и уснул, и больше ничего ему не надо было.

Ярослав выключил музыку, игравшую на фоне, и вглядывался в дорогу, держа обеими руками руль. Когда он смотрел прямо, лес выглядел нормальным, но стоило ему отвернуться, замечал, как сбоку что-то двигалось параллельно. Оно снова появилось, и в этот раз Ярослав не поворачивал головы, пытаясь разглядеть его боковым зрением. Сливаясь с деревьями, оно проворно бежало, а потом вдруг посмотрело на него, и Ярослав едва не потерял управление – он не увидел, но четкая уверенность поселилась в мозгу: у существа был один глаз. Машина вильнула, Плюшка мяукнула, возмущаясь резкому повороту. Ярослав выровнял машину и утер лицо рукой, сбавляя ход, а потом и вовсе остановился. В зеркале заднего вида дорога была пуста. Это был не свет и не блик на стекле, а какой-то сонный морок. Он переутомился, вот и все. Он вышел из машины, ноги покалывало – отсидел, прошел немного вдоль дороги. Показалось, видимо. Перенервничал. Ярослав вернулся в машину.

– Щас приедем к Арсению и поспим, – пообещал он кошке. Та в ответ не мяукнула, он решил, что обиделась, и, вздохнув, ехал дальше. Глянув на приборную панель, убедился, что бензина хватит, чтобы доехать до Арсения. Почему-то это стало самым важным сейчас.

Места были знакомые, а вроде и нет. Солнце скрылось как-то очень быстро, Ярослав даже не заметил. Он продолжал ехать вперед, включив фары. В темноте полоса дороги освещалась на пару метров, хотя он включил дальний свет. Туман вроде и был, а вроде… Через некоторое время машину стало потряхивать так, будто бы он ехал не по асфальту вовсе, а по бездорожью. Ярослав выругался, думая о подвеске. Вроде бы до деревни им было еще далеко ехать, чтобы дорога так испортилась, и Ярослав решил, асфальт сняли для ремонта. Колеса поехали по чему-то ровному. Он рассмотрел по бокам перила моста и не смог вспомнить, чтобы на пути в деревню был мост. Может, он пропустил поворот? Так долго не ездил в гости к брату, что забыл, где он жил? Маловероятно, однако… Фары недолго вырывали из темноты несколько метров проселочной дороги – они проехали еще несколько ухабов, и машина встала. Ярослав дал задний ход, но машина вхолостую крутила колесами, а потом и мотор заглох. Свет в салоне погас, телефон не реагировал. Ярослав выругался снова.

– Плюш, мы застряли. – Он посмотрел назад. В темноте светились только кошачьи глаза, выдавая местонахождение Плюшки. Ему захотелось успокоиться, прижать к себе теплое живое тельце кошки. – Иди ко мне, – он протянул руку, но кошка зашипела и ударила его когтями по пальцам. Ярослав отдернул руку, почувствовал на языке кровь с подушечек пальцев.

– Ну нормально же общались, – с обидой в голосе произнес Ярослав, но больше совать руки кошке не стал. На ощупь открыл бардачок в поисках бумажных платков и не нашел их. Какие-то предметы упали на пол, вполне возможно, среди них были и платки. А может, и нет – он же выгреб все Олины вещи из машины. Среди них вполне могла быть пачка платков. Он еще немного пососал пальцы, пока кровь не остановилась, и вышел из машины. Ноги сразу же утонули в липкой и вязкой грязи, в которой застряли передние колеса. Он слышал противный чавкающий звук каждый раз, когда переставлял ноги. Грязь забилась в ботинки, он почувствовал холодную жижу, пропитавшую носки. Ярослава передернуло, но поделать он ничего не мог. Кругом стояла темнота, Ярослав едва различал контур машины, не говоря уже о том, что было вокруг. Не отводя от машины руки, Ярослав добрался до багажника и смог вытащить оттуда фонарь. Тот, к его удивлению, не работал. Бросив его обратно, он выпрямился, оперся руками на багажник, размышляя, что делать. Похоже, он заехал в болото. Происходящее ему совсем не нравилось, и он не понимал его. Липкий страх поселился над желудком, охладил ладони и ступни. Сквозь заднее стекло он различал два фонарика глаз Плюши, неотрывно следящих за ним. Ярослав открыл заднюю дверь, кошка зашипела, и, прежде чем она выпрыгнула из машины, он выдернул из-под кошки плед и набросил его сверху. Глаза постепенно привыкали к темноте, Ярослав начал различать контуры деревьев и машины. Примерно он помнил, где находился на дороге и мог дойти до деревни пешком, а Плюшка бы дождалась в машине. Под пледом она в безопасности – непонятная мысль мелькнула и ушла.

Ярослав огляделся: вокруг был лес и ни единого следа дороги, по которой он ехал. На какое-то мгновение Ярослав подумал, что мог заснуть за рулем и свернуть в лес, только на пути машины не должно было быть деревьев, которые росли позади, прямо на маршруте. А потом сверху полетел снег. Крупные хлопья падали медленно на влажную грязь, студили ее и укрывали, не успевая растаять. Ярослав застегнул куртку и медленно побрел прочь от машины, стараясь понять, где он находится и мог ли получить поблизости помощь. Обнадеживало только то, что он недавно позвонил брату и тот, не дождавшись его, послал бы за помощью. В этом случае разумно было бы оставаться в машине, и Ярослав, пройдя десяток метров, повернул назад и остановился. Тьма за его спиной была настолько густой и непроглядной, что даже каждый вздох давался ему с трудом.

– Плюша, я за тобой вернусь. Обещаю! – без особой надежды на то, что кошка услышит и поймет, крикнул он. Тьма осталась безмолвна. Ярославу ничего не оставалось, кроме как продолжить идти прочь от машины. Он медленно двигался вперед, запинаясь о корни деревьев и кочки на дороге. Его дыхание вырывалось изо рта облачками пара, под ногами хрустела замерзшая грязь. Царапины на пальцах покалывало. Деревья покрывались инеем, а уши и нос давно уже замерзли. Ярослав потер их руками, пытаясь согреть, но почувствовал, как лицу стало мокро – пальцы снова кровоточили. Он и не подумал, что кошка могла разодрать их так сильно. Еще раз оглянувшись, Ярослав заметил, что темнота позади него становилась все гуще. Он прибавил шагу, всматриваясь в даль. Деревья вокруг него приняли покореженный вид, были изломаны, изрублены, сожжены. Запах гари и гнили смешался, вызывая кашель. Тут и там мелькали угли, тлеющие деревья и каркасы деревянных домов. Деревня не была похожа на ту, в какой жил Арсений. Она была слишком… старой, неестественно застывшей во времени. Снег смешался с пеплом, Ярослав различал на земле глубокие ямы. В одной из ям кто-то повизгивал и кряхтел. Оглянувшись на тьму, замершую на подступе к сгоревшей деревне, Ярослав остановился. Звуки из ямы не были похожи на животное, скорее человека, но что он или она там делали? Ярославу совсем не хотелось проверять, но оставаться одному неизвестно где было еще страшнее. В конце концов это яма, и он мог просто уйти. Он осторожно подошел ближе, присел на корточки и заглянул вниз.

Там, на глубине в метр кто-то копошился. Он видел спутанные космы, худые руки с длинными шишковатыми пальцами, разгребающими грязь. Силуэт напоминал женский. Мог ли он бросить женщину в яме? Наверное, мог. Ярослав потер подбородок, размышляя. Она явно не в порядке и связываться с сумасшедшими – последнее, что ему нужно в незнакомом месте. Но она могла говорить… могла? Пока он думал, женщина почувствовала на себе его взгляд и резко вскинула крупную голову. Уродливое лицо вперилось в Ярослава жестоким взглядом, огромный, похожий на дыру рот раскрылся в новом крике, и она подпрыгнула, выбираясь из ямы. Ярослав шарахнулся назад, упал на локоть и пополз в сторону. Земля под пальцами дикой женщины сыпалась и крошилась, она не могла зацепиться как следует за край, чтобы выбраться. Ярослав торопливо поднялся и огляделся в поисках чего-то, чем можно защититься. Земля под ногами дрогнула, женщина в яме завопила громче, на мгновение пропала из виду. Ярослав снова чуть не упал, но сохранил равновесие. Земля обнажала прятавшиеся в ней тела. Тлеющие, гниющие – все были мертвы. Всюду лежали части тел и просто тела, обломки оружия, доспехи. Ближе всего к Ярославу вздымался остов конских ребер, а жуткий череп одним глазом смотрел в беззвездное небо. Ярослав схватил торчащий из чьей-то головы топор и потянул – металл застонал и треснул, деревянная рукоять расщепилась надвое. Женщина в яме завизжала снова и, наконец, выбралась. Ей ответили из разных концов деревни еще несколько нестройных голосов. Она была совершенно нагой, с длинными, обвисшими до колен грудями. Она закинула их на плечи, ее острые коленки почти не разгибались, когда она шла на Ярослава. Длинные, крупные пальцы сжимались в тяжелые кулаки, изо рта капала слюна.

Ярослав побежал. Вслед ему полетел камень, просвистел у самого уха, следующий был удачливее и попал в лопатку. Ярослав вскрикнул, сбился и едва не упал. Слева на него бежала еще одна одичавшая, ее груди болтались под ногами, мешая бежать, но не мешая кидаться в него камнями и палками. Ярослав нырнул в первый попавшийся полусгоревший дом, чтобы спрятаться. Визг снаружи стал громче. Крыша в доме почти отсутствовала, но можно было подняться на чердак. Ярослав вцепился в балку и, не обращая внимания на сочащиеся кровью пальцы, быстро поднялся наверх. Притаившись среди обломков крыши, он смотрел в щель между досок на своих преследовательниц. Они не заставили себя ждать, заскочили одна за другой в тот же проем. Ощерили тупые зубы в дырах-ртах. Ярослав видел, как они шлепали крупными босыми ступнями по деревянному полу, поднимая клубы пепла и пыли, забрасывали висячие груди на плечи, чтобы те не мешали им ходить. Ярослав зажал рот рукой, чтобы не выдать себя дыханием. Сердце стучало громко, и он испугался, что этот стук может выдать его. Дикарки раскидывали деревяшки и предметы, которые находили в доме, принюхивались, пока одна не заметила балку с перекладиной, по которой Ярослав взобрался наверх. Ноздри на мясистом носу раздулись, когда она обнюхивала ее. Дикарка высунула язык, слизывая с дерева кровь. Ярослав взглянул на свои пальцы – глубокие царапины после Плюшиных когтей снова кровоточили, на адреналине он не замечал боли.

Стараясь не шуметь и не показываться в щелях досок, Ярослав медленно поднялся на четвереньки. Сидеть на чердаке и уповать на то, что его не заметят, он не мог, да и эти дикарки могли просидеть внизу сколько угодно времени. Прижавшись спиной к подпорке, Ярослав посмотрел, мог ли забраться на крышу, а оттуда перепрыгнуть на другой дом: они стояли достаточно близко друг к другу. Он шагнул ближе к обвалившейся крыше, прислушался к звукам внизу: дикарки возились, хрипели, но не замечали его. Он подпрыгнул, схватился за перекладину и подтянулся на руках. Он уже почти забрался, когда старая подгоревшая балка треснула, переламываясь пополам. Он успел разжать руки и упал обратно на чердачный пол. Дикарка подняла глаза вверх, увидела Ярослава и завизжала. Ее вопль подхватила товарка, и Ярослав сделал единственное, что оставалось, – прыгнул вниз, прямо на голову дикой женщины. Визг перешел в гортанный вопль и замолк, Ярослав упал на бок, вторая дикарка запрыгала и закричала, глядя на первую, – шея той неестественно выгнулась, а изо рта вывалился черный язык, водянистые глаза остекленели. Ярослав не успел подняться, вторая дикарка прыгнула сверху, вцепившись длинными крепкими пальцами в его горло. Он схватил ее за запястья, стараясь отвести ее руки от себя. Ее пальцы давили на артерии, в глазах темнело, а лицо Ярослава раскраснелось, он бешено возил ногами по полу, пытаясь стряхнуть с себя дикарку. К его удивлению, тварь была невероятно сильна. Визг бил по ушам, ее груди падали с плеч, Ярослав, почти теряя сознание, нашарил что-то тяжелое и ударил ее в висок. Хватка ослабла, он повторил удар и смог сбросить ее с себя, судорожно закашлял. Перед глазами мелькали черные точки. По виску и спутанным космам дикарки струилась кровь. Ярослав не стал добивать ее или рассматривать – едва только очухался, запинаясь, метнулся в проход. Всюду раздавались визги, тут и там мелькали косматые головы. Рядом с деревней была гора и в ней чернел проход. Ярослав побежал туда, но резко свернул, поскальзываясь и проезжая боком по земле. Две косматые дикарки заметили его и бросили разбираемый ими скелет в кожаных доспехах, кидаясь в погоню. Ярослав стрелой промчался мимо еще одной и одним прыжком перепрыгнул яму, в которой копошилась четвертая. Визг усиливался, наполнял собой ветер. Сердце стучало в висках, он слышал топот их ног и вопли. В него летели камни и палки, но больше Ярослав не бежал по прямой, он петлял как заяц, пока не выбежал на площадь, где случилось главное побоище. Спрятаться ему было негде, Ярослав понимал, что на открытой местности дикарки его просто разорвут. Он снова посмотрел на гору, у подножия которой находилась деревня. Ярослав подумал, что там сможет перевести дух и понять, что произошло, где он оказался и что ему делать дальше. Но чтобы добраться до горы, надо было как-то спастись сейчас. Он оглянулся, дикарки сновали тут и там, подвывая и перебрасывая груди на плечи.

– А что, других мужчин, кроме меня, здесь нет? – Он нервно рассмеялся, без труда увернулся от вяло пролетевшего камня и перепрыгнул через вытянутые ноги мертвой лошади. Она придавила всадника. Из глазницы черепа торчал деревянный болт. Не к месту Ярослав вспомнил реконструкцию «Повести временных лет», когда они пытались воссоздать сожжение Искоростеня. Тогда они напали на крепость в тот момент, когда она якобы начала полыхать. Осада удалась. Тут, видимо, тоже… Ярослав не ждал, пока до него доберутся, нырнул за каменный колодец. Под ботинком Ярослава что-то хрустнуло, он опустил взгляд, видя треснувшие кости. Рядом валялись деревянные болты, а в руках убитого воина арбалет. Он подобрал их. Руки так дрожали, что крюки козьей ножки не цепляли тетиву и шипы на ложе арбалета. Ярослав в отчаянии выругался, это помогло: крюки и шипы сработали, тетива ухватила орех. Он крепко сжал рукоятку арбалета, успокаивая себя. Он вооружен, он справится, что бы сейчас с ним ни происходило. Когда руки перестали дрожать, Ярослав высунулся из укрытия, прицелился в косматую голову и спустил крючок. Арбалетный болт просвистел в воздухе, и дикарка упала, крякнув. Ближайшие к ней завизжали, суматошно забегали, не замечая его. Ярослав воспользовался тем, что они прыгали вокруг трупа, и побежал к горе. Его, конечно же, заметили. Чей-то меткий бросок попал в цель, Ярослав вскрикнул от боли в боку, упал. Арбалет и болты вылетели из рук. Он не успел подняться, как дикарка схватила его за ногу и поволокла за собой. К нему подскочила вторая, замахнулась дубинкой, инстинктивно он поднял левую руку, закрывая голову. Предплечье вспыхнуло болью. Ярослав пнул дикарку свободной ногой, высвободился. Кувырком вбок уклонился от нового удара дубинки. В руку неожиданно легла рукоять меча, инстинктивно он взмахнул им, очерчивая круг, дикарки отступили, он поднялся на ноги.

– Ну, твари… – Ярослав рубанул мечом по ближайшей дикарке, не просто отсекая ей голову целиком, но и разрубая туловище до половины. Брызнула кровь, дикарка даже вскрикнуть не успела. Старый меч не затупился, резал плоть, как талое масло. Не мешкая, Ярослав ударил по второй – с хрустом лезвие вошло в череп между глазом и носом. Сделав упор ногой в живот дикарки, Ярослав вытащил меч из ее головы. Другие бегали вокруг, не решаясь приблизиться к нему после того, что случилось с их товарками. Ярослав потряс мечом, угрожая, и безбожно выругался. В ответ они неуверенно кидались в Ярослава всем, что попадало им под руку. До него ничего не долетело. Он не стал испытывать свой успех и ждать, когда кто-то из дикарок рискнет подойти к нему ближе, и поспешил в сторону горы, туда, где было успокоение камня и безопасность. Он миновал площадь, не слишком большую, приблизился к воротам в деревню. К ним копьем был прибит человек. Обожженное, местами тлеющее тело висело уже несколько столетий. Это знание пришло к Ярославу с ужасающей четкостью. Он окинул взглядом шлем и кольчугу, отмечая, что сам ковал себе похожие, и вышел за ворота.

Его проводил полный боли крик дикарок. Крепче сжав рукоять меча, спасшего ему жизнь, Ярослав поспешил к горе. Он почти слышал, как звал его камень, торопился, не обращая внимания на колотье в боку и ушибы на теле. Кровь из рассеченной брови подсохла, больше не заливала глаза. Ярослав торопился. Тьма, загнавшая его, клубилась над лесом по ту сторону деревни. Он вспомнил о Плюше. Как она там, одна в машине? Не пробралась ли такая тварь к ней? Подумал, что надо было в пледе ее и тащить… Хотя как бы он это сделал? Кошка смирно не сидела бы, убежала. А так был шанс, что она уцелеет. Если, конечно, Ярослав сможет вернуться к машине. Страх стискивал сердце каменным обручем. Сам-то он сумеет вернуться к знакомым местам? С этой мыслью Ярослав вошел в гору.

В извилистых коридорах было темно, темнее, чем снаружи, но привыкший к мраку глаз кое-что различал. Ярослав шел и шел, пока не увидел ровный теплый свет на каменной стене прохода. Такой свет могла давать только электрическая лампочка. Она висела под потолком, маня своим теплым желтым светом. Он побежал на свет и… мир взорвался болью и яркой вспышкой от удара в лицо. Ярослав упал на спину и, прежде чем отключиться, увидел свое собственное лицо. Удивленное и сердитое одновременно.

– Ярка, ты какого… как ты тут оказался?.. – Он не успел ответить Арсению, отключаясь.

Арсений четко слышал приближающегося к нему человека, и времени на раздумья было совсем мало: то ли дулом в лицо ткнуть, то ли схорониться и посмотреть, кто бежал. Тень мелькнула, приближаясь. Арсений так и не придумал, что делать, и, действуя скорее на инстинкте, ударил бегущего прикладом в лицо. Сначала он удивился тому, что бежавший был одного с ним роста, людей под два метра было не слишком много, а потом узнал. Свое лицо не узнать трудно, пусть даже оно и выглядело помоложе, да и отчего-то все в крови и грязи.

– Ярка, ты какого… как ты тут оказался?..

Ярослав разомкнул губы и уронил голову на землю. Арсений повесил карабин на плечо, проверил пульс брата. Живой, не совсем здоровый – однако это был Ярослав, сомнений быть не могло. Арсений перешагнул через него и заглянул туда, за угол, откуда выскочил брат, – ничего. Туннель уходил вниз, погони не было.

Арсений склонился над распластанным в узком проходе братом, похлопал его по щекам, но тот не очнулся. Пришлось закинуть его руку себе на плечо и, подхватив, выволочь на свежий воздух. Уже у самого выхода Ярослав начал кое-как переставлять ноги. Арсений усадил Ярослава на землю рядом со штольней.

– Ну, ты как?

Ярослав молчал, прижимая руку ко лбу и носу, по которым пришелся удар. Голова кружилась и трещала, а голос Арсения доносился издалека.

– Вода есть?

– В машине.

– Пошли. – Ярослав оперся о плечо брата и медленно добрался до машины. Гора, путеводная, спасительная. Вывела его из темного места, прямиком к брату, к свету… к свету дневному. Краем уха он услышал скулеж, но не обратил на него внимания. Сидя в машине, он вытянул вперед руки: те были в грязи и крови. На кончики пальцев падал солнечный свет. Тонкая полоска света играла на ухоженных руках. Ярославу казалось, что все, что только что с ним происходило, – какой-то дикий, страшный сон, от которого он проснулся утром. Нереальность забивала сознание, мешала связно мыслить. Тело болело. Боль – единственное, что помогало осознать, что он еще здесь и сейчас.

– Яр, – позвал его Арсений. – Мы с тобой говорили минут тридцать назад, ты сказал, что будешь у меня дома часа через полтора. А до этой горы еще минут двадцать ехать от меня. Ты как тут оказался?

Ярослав открутил крышку на минералке, которую дал ему Сеня, сделал несколько глотков.

– Не знаю.

– Ты тут рядом где-то уже был?

Яр мотнул головой, мол, нет, не рядом. И пожалел – голова отозвалась болью.

– Почему ты в крови? – Сеня приложил пропитанную антисептиком вату к рассеченной брови Яра. Тот даже не отреагировал, когда защипало.

– Кошка руку разодрала, потом запнулся, налетел лбом на камень. Ты ударил… слушай, а при мне ничего не было, когда ты меня нашел?

– А что должно было быть? – В ответ Яр пожал плечами. Меч должен был быть, короткий, одноручный. Если бы был, то Сенька наверняка бы его заприметил.

– Что за кошка-то? В горе была? – продолжал расспросы Арсений.

Ярослав отрицательно мотнул головой.

– Я с ней ехал.

– А, так кошка – это твоя загадочная дама?

– Угу.

Сколько у Арсения было вопросов? Только на малую их часть Ярослав мог ответить.

Арсений сел за руль. Цыкнул на скулящего пса, который выглядывал из-под заднего сиденья.

– Она в машине осталась. Поехали… я тебе с сорокового километра звонил. Надо забрать Плюшку. – Ярослав пристегнулся. Голова все еще болела, но после воды стало чуточку легче. Наверное, у него сотрясение. Он открыл окно, в машине стало свежо.

– Нет, сначала тебя домой забросим и Бублика, Полина тебя в порядок приведет, а я поеду за Плюшкой твоей. Как ты вообще кошку взял? Или вам подбросил кто-то, а Оля против?

– Я развелся.

Арсений нажал на тормоз. Машина резко встала, Ярослав по инерции наклонился вперед, ремень вжался в тело. Он неуверенно положил руку на ручку дверцы и сглотнул.

– Когда? В смысле развелся, тебя развели или как?

– Блин! Да с Олей я развелся, все, мы больше не муж и жена! – в сердцах воскликнул Ярослав и отвернулся, глядя в боковое окно. Нос не дышал, кровь на лице подсыхала. Бублик заскулил громче.

– Я сказал тихо! Серьезно? С Олей – все?

Ярослав застонал, откидывая голову на подголовник. В таком положении стало чуточку легче.

– Почему в это так сложно поверить? Мы взрослые люди, мы решили, что больше не можем быть вместе, и… разошлись.

Они немного помолчали. Бублик затих.

– Изменяла?

– Восемь месяцев. А неделю назад мы закончили оформлять бумаги. Она ничего не взяла, даже мои подарки оставила. Ушла… к другому. Я с ним познакомился. Хороший мужик. Я у него кошку забрал, Оля ее не любила.

– Понятно. А почему не сказал о разводе? Ты вообще когда собирался это сказать?

– Не знаю. – Никогда.

Сейчас Ярослав понял, что не думал, как расскажет о разводе брату. Думал, просто приедет и все будет как раньше, без неудобных вопросов.

Оставшаяся поездка прошла в молчании, Ярослав насупился и не хотел больше ничего говорить. Арсений понял это без слов. Когда он припарковал машину во дворе, на крыльцо дома вышла Полина. Высокая светловолосая женщина в мужнином ватнике смотрела, как из машины одновременно вышли братья, зеркально повторяя движения друг друга.

Первое, что бросилось в глаза Ярославу, когда он вышел из машины, – это закрытое фанерой окно на втором этаже. Облупившаяся краска на доме обнажала доски. Пристройка осела с одного боку, куча ржавого металла была свалена рядом с хлевом. От него тянуло навозом. Разруха… ужасная разруха и бедность царили во всем, куда падал глаз. Он кинул ключи от своей машины Арсению.

– Полинка, у нас гости! – Сенька поймал их и кивнул на Ярослава.

– Бог ты мой, что случилось, Яра?

Ярослав поглядел на Полину с несчастным видом. Теперь еще ей объяснять, как он попал сюда… Он сам не знал, а если уж идти прежним маршрутом, то вооружившись и не в одиночку. И когда отдохнет.

– В машине еще мои вещи остались, заберешь их?

Арсений кивнул. Бублик пулей вылетел из машины и убежал в будку, к Джеку.

– Сороковой километр, говоришь?

– Да.

– Полин, я за машиной Яра съезжу, она на сороковом, и вернусь! Постараюсь не задерживаться! Ты приведи его в порядок пока…

Полина махнула рукой, мол, разберется, что с его братом делать.

– Постарайся к ужину хотя бы вернуться.

– Очень постараюсь!

Ярослав громко топал ногами, поднимаясь на крыльцо.

– Ты где грязь такую нашел? У нас даже в свинарнике такой нет… снимай ботинки… и носки.

Ярослав рассматривал свои грязные ноги, вспоминая, как с хлюпанием жижа проникала сквозь ботинки. Она почти высохла и сейчас отваливалась от ботинок и носок. Полина сунула все в пакет для мусора, чтобы грязь не обвалилась, и вытряхнула Ярослава из грязной куртки, он не дал Полине забрать ее. Если бы тело не болело, он бы решил, что уснул и ему приснился страшный сон. Но он до сих пор не знал, как рассказать о своем сне другим. Даже для него он звучал неправдоподобно. Сон это был или нет, но он был там, куда и ехал, – у брата. И сразу на первый план вышли житейские дела. Будто бы не было ужасов, борьбы за жизнь и тьмы с жуткими дикарками. Отчего-то Ярославу стало важно сказать Арсению про дом. Однако сказать, что дом нуждался в ремонте, значило бы обидеть его. Но Полинка – она ж наверняка попросит помощи или денег… Ему надо было позвонить на работу и сказать, что он задержится дольше, чем планировал. В этом были плюсы – будучи сам себе начальником, он мог не отчитываться о причинах задержек, а просто предупреждать.

– Карандаш есть? – Он потрогал нос. Сенька даже не извинился за удар в лицо. Ярослав вдруг испытал жгучую обиду на это.

– На кухне. Может, в больницу?

– Не надо. Я просто в душ схожу.

– Ну тогда ладно! Пошли, горе ты мое. – Полина взяла Яра под руку, уводя в дом. – Скучали мы по тебе, Яр. Хорошо, что ты без Оли приехал.

– А с ней я больше никуда не поеду… – обиженно прогудел Ярослав.

Полина открыла входную дверь. Ярослава обдало запахом свежей выпечки, повидла, запахом костра – вероятно, накануне они зажигали камин, – старым деревом, воском и свежевыстиранной тканью. Он совсем забыл, как пахнет уют. В городской квартире все было иначе – больше камня и меньше текстиля, техника и никакой пыли. Он повесил куртку на крючок в прихожей, подальше от ватника Арсения, чтобы запахи не цеплялись друг к другу.

– Где ты так покалечился?

Ярослав сидел на кухне, пока Полина искала аптечку. У него аптечка всегда была в ванной комнате, в зеркальном шкафу над раковиной. Сквозь светлые окошки в кухню падал свет, в этом световом столбе плавали пылинки. Ярослав вспомнил: Арсений говорил, что полгода назад сделал ремонт. Кухня и правда выглядела новой, в отличие от фасада. Яр потрогал столешницу – дубовая. В доме было так много деревянного… вот почему он улавливал запах смолы. Полина положила перед ним карандаш.

– Да… – он отмахнулся. С момента, как он перешагнул порог дома, было ощущение, что он вернулся в детство. Их старый дом изменился, но все еще был родным. – Сеня нос мне сломал, прикладом. Слушай, давай я умоюсь, а потом расскажу тебе все? Есть хочу, умираю прямо.

Не дожидаясь ответа Полины, Ярка взял карандаш и поспешно вышел из кухни. Он безбожно ей врал, не мог про сгоревшую деревню рассказать. Да и события, произошедшие там, таяли в памяти, будто дурной сон. Мыслями он цеплялся за знаковые места: ворота с прибитым воином, две дикарки, окружившие его, и он, уже с мечом. Чердак, где он прятался… а начало пути терялось, расплывалось, он помнил мост. Где у них тут был мост? Кажется, он смотрел в яму, видел косматую дикарку. Что она делала?

Ярослав осмотрел ванную комнату: она была куда приличнее дома снаружи, как и кухня. Новенький голубой кафель под мрамор на стенах и полу, блестящий кран и зеркало в раме. У Яра зеркало было без рамы, но с неоновой зеленой подсветкой позади.

Он снял свитер и повесил его на батарею, оставаясь в одной футболке. Резким движением вправил себе нос и высморкался на воду.

По белой раковине в слив стекала кровь с лица и рук. Умыв лицо, Ярослав подставил пальцы под воду, промывая рваные раны от грязи. Плюша не жалела его совсем, когда била лапой. Только за что? Испугалась, может? Ярославу было до черта обидно, но он надеялся, что с Плюшкой все будет хорошо и Сенька найдет его машину.

Яр разделся, залез в ванну и задернул шторку. Только включив воду, он понял, что не попросил у Полины халат или полотенце. И почти сразу она постучала в дверь ванной, крикнув:

– Полотенце и халат у двери!

Наверняка Сенькины… Ярослав подставил лицо под горячие струи воды, закрывая глаза. Горячая вода в какой-то момент стала теплой, а потом холодной – всего на секунду, после чего сменилась обжигающей горячей. Ярослав быстро намылился и ополоснулся. На боку рассмотрел гематому от камня. Пальцы щипало от мыла, иногда кровило, он перетерпел и выбрался из ванны, оставляя после себя лужицу воды на коврике. Когда он приоткрыл дверь из ванной комнаты, его обдало прохладой, и кожа сразу замурашела. Он забрал халат и полотенце. Махровая ткань задевала кожу на пальцах, пришлось их прижать к ладони, чтобы не травмировать. Ярослав насухо вытерся и накинул халат, плотно завязывая пояс. Без указательного и среднего пальцев сделать это оказалось не так быстро. Волосы еще остались влажными, он нашел в шкафу фен. Арсений наверняка выходил из ванной комнаты с влажной головой, но неудивительно – волосы у брата были короче, чем у Ярослава, а последний их еще и укладывал.

Когда Ярослав вышел в одном халате, на кухне с Полиной кудахтала соседка. На вид Ярослав дал бы ей лет тридцать с хвостиком. Светлые волосы с легкой рыжиной она убрала в высокий конский хвост. Сначала она мельком глянула на вышедшего босиком Ярослава, что-то говоря Полине, но очень быстро обернулась снова, разглядывая его. Ярослав вдруг ощутил себя обаятельным и загадочным холостяком. Вдобавок он решил, что сломанный нос придал ему брутальности. Сколько вообще прошло времени с тех пор, как он стал свободен? Месяц? Ему пора было завести роман. С кем-нибудь, хоть на выходные. Чтобы хоть кто-то сказал ему, что он нужен. Или просто был бы рад ему…

– Ой, Сень… Что с тобой? Кто тебя так побил? И волосы отросли… погоди, я же вчера видела тебя, они короткие были.

– Ну, за ночь выросли. – Ярослав пожал плечами, садясь за стол.

Полина посмеялась, поставила перед Яром кружку с горячим чаем.

– Это не Арсюшка, а его брат Ярослав. Они близнецы.

Ярослав подмигнул из-за кружки и отхлебнул горячего.

– Близнецы… погоди, а почему тогда этот моложе? – Соседка даже не посмотрела на Ярослава, ткнув в него пальцем. Рука у нее чуть дрожала, а вид был такой, будто бы ее только что обманули.

– Ну, во-первых, спасибо за моложе, во-вторых, я ухаживаю за собой, пользуюсь косметикой. И нет, я не гей. В-третьих – не «этот», а Ярослав, – он протянул ей руку. – А вы кто?

– Я Марина. – Она пожала его руку.

Босые ноги мерзли. Ярослав поджал пальцы, но ничем не выдал дискомфорта. Марина рассматривала побитое лицо мужчины. Он знал, что она искала разницу в голубых глазах, овальном лице и чувственных губах. Он и правда выглядел немного моложе своего брата: жизнь в городе и уход за собой сбавили ему пяток лет и на свои сорок он не тянул. Арсений же, наоборот, из-за ежедневной работы выглядел старше своих лет.

– Вам очень идет это имя. – Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее руки, нехотя выпуская из своей ладони, когда дольше держать уже стало неприлично. Откинувшись на спинку стула, Ярослав расслабленно перевел взгляд на плечо Марины, обтянутое старой кофточкой.

– Вы босиком, – заметила она.

– Ну да. Люблю носить носки в цвет трусов. – Ярослав наклонил голову и чуть улыбнулся. Она засмеялась. Улыбка Ярослава стала чуточку шире, и он снова закрылся кружкой, делая вид, что пьет.

– Марин, сейчас Сеня вернется, мне обоих кормить надо, давай мы с тобой потом поболтаем.

– А, конечно. – Марина торопливо встала и, не сводя глаз с Ярослава, пошла. – Ну, ты заходи ко мне, как освободишься…

– Лучше вы к нам! – не оборачиваясь, бросил он и услышал хлопок закрывшейся входной двери.

– Ярик, даже не думай, Марина замужем.

– А я что? Я ничего, просто поздоровался.

– Видела я, как ты здоровался. Оля, конечно, та еще тварь, но ты бы с ней отношения выяснил. Ты почему тут, за кем Сеня поехал?

– Ты мне только что говорила, что я правильно сделал, когда завел любовницу. И вдруг «выясни отношения». Полин, я чего в женской логике не понимаю? – Она легонько ударила его полотенцем. Ярослав цокнул языком. – Он поехал за моей новой дамой. А с Олей мы развелись месяц назад. Я свободен и готов к новым отношениям.

Полина развела руками.

– За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь!

– О, эта будет не против!

– Яра, ты мне тут Содом и Гоморру не разводи. Как так с Олей получилось?

– Ну как. Она ушла от меня к другому. Классный, кстати, мужик. Зовут Игорь, Оля теперь живет у него. А я забрал у него свою даму.

– Яр, что за дама-то? Что значит забрал?

– Кошка это. Плюша. Сеня за ней поехал. Я забрал у Игоря Плюшку. Ему Олю, а мне Плюшку. С лотком и игрушками, кстати. А Оля даже свои подарки не забрала. Одежду взяла да косметику, и все. И то не всю. Что я дарил… оставила.

Полина хмыкнула.

– То есть кошку ты с приданым взял, а Олю так отдал, с голой жопой?

– Получается так.

– Яр, ты бы хоть денег Игорю кинул, что ли. А то нечестно получается. Он тебе кошку, а ты ему…

Они засмеялись. Ярослав ощущал необыкновенную легкость в эту минуту. Как будто с него спали ледяные оковы, державшие в плену много месяцев.

– У меня ноги замерзли. – Он постучал босыми ногами по полу. – У вас, кстати, что с отоплением?

– Ой, мы не везде его включаем. На кухне всегда плита работает, чайник. Так что я выключаю. Поднимись наверх, возьми что-нибудь из Сениных вещей, а я пока стол накрою.

Яр побарабанил пальцами по столу и поднялся.

Трасса была почти пуста, смеркалось. Арсений взял у соседа трактор, чтобы отбуксировать машину Яра. Машину брата Арсений нашел быстро, стояла, ткнувшись капотом в кювет. Вокруг стояла оглушающая пустота. Обойдя машину, он не заметил повреждений, в Яра никто не врезался, как и он. С помощью брелока он выключил сигнализацию и включил двигатель – тот завелся с первой попытки. Внутри что-то зашуршало. Арсений присмотрелся, замечая хвост, и открыл машину.

– Плюша, – ласково позвал он. Хвост исчез под пледом. – Плюшенька, хорошая моя, не бойся.

Сеня осторожно отодвинул плед. Вместе с шерстью к нему прилип страх, полный паники и отчаяния, он был как пташка, которой вот-вот свернут шею. Кошка сразу выгнула спину, прижав уши. Он замер, потом отвел глаза и медленно моргнул. Плюшка сердито шипела. Арсений не шевелился, давая кошке успокоиться, и медленно вытянул руку, нос кошки мгновенно задвигался, втягивая новые запахи. Он пах не как Ярослав, но выглядел очень похоже. Плюшка наклонила голову, обнюхивая расслабленную руку. Шерсть опала, она держалась еще настороже, но успокоилась.

– Все хорошо, Плюша, – продолжал ласково говорить Сеня. – Я Арсений, сейчас мы с тобой поедем домой, поедим. Сметанки хочешь? Иди ко мне, давай, Плюша.

Он взял сжавшуюся в комок кошку на руки и прижал к груди, продолжая ласково говорить с ней и гладить. Понемногу она успокоилась, и, едва только начала вылизываться, он посадил ее обратно на плед. Плюшка мяукнула, но Арсений уже закрыл дверь и вернулся к трактору. Взял крюк, вытянул цепь и, прежде чем прицепить машину, он с великой осторожностью коснулся ее: растерянность брата ощущалась слабо, как будто прошло много лет с той поры, как брат последний раз касался машины. Растерянность и легкий страх. Последнее время это чувство все чаще витало в воздухе. Арсению это совсем не нравилось. Прицепив машину, еще раз осмотрел шины и, не найдя ничего, поехал домой.

Кошка мяукнула, перебираясь вперед.

– Что, киса, напутешествовалась сегодня? Голодная? – Снова мяу в ответ. – А ты болтушка, я люблю таких. – Он погладил Плюшку, та заурчала. Больше он не ощущал от нее страха.