Я был уже в нескольких минутах ходьбы от кафе, когда Валери мне позвонила, крича в трубку что-то несвязное:

– Там пожар! Софи… пострадала…

Я не стал тратить время на дополнительные вопросы и побежал изо всех ног туда. Разум был затуманен, и я не мог ни о чем думать, кроме страха за Софию и возможные трагические последствия.

Кто-то поджег кафе? Или саму Софию?

Я вбежал в переулок и увидел ее возле крыльца на коленях, ее рвало прямо на землю, и никого не было рядом, кто бы мог ей помочь. Вдалеке послышался вой сирен; Войтех выбежал из «Love and Coffee» с котом в руках, тот сидел смирно, но вроде бы с ним все было в порядке. Клубы дыма валили из горящего помещения и накрыли переулок. Я заметил, что София перестала корчиться и сжиматься от рвотных позывов и начала ложиться на землю. Подхватил ее обессиленное тело и понес на главную улицу, где сейчас остановилась машина скорой помощи.

Не знал, как они будут тушить пожар, если техника просто не проедет к кофейне по этой узкой улице.

София тяжело открыла глаза, я начал ее успокаивать:

– Ты в безопасности, сейчас станет легче, потерпи.

Она прохрипела мне что-то в ответ, но я не смог разобрать.

Впереди как раз остановилась «скорая», медики выбежали и начали готовить больничную каталку для транспортировки.

– Ворон, – все же прошептала она.

– Все хорошо. Его…

– Ничего не слышу, Джейсон, – перебила она меня и продолжила тихо и порывисто шептать.

Я уложил ее на тележку, врачи попросили меня остаться тут и ехать в больницу своим ходом.

– Я ее не оставлю.

София вцепилась в мою руку, и медики больше не желали терять время, устраивая нас в машине.

Перед тем как на нее надели кислородную маску, я успел поцеловать ее и сказать, чтобы она ничего не боялась. Начал сомневаться, что она меня слышала, сказал врачам об этом, и они сразу активировались. Установили ей капельницу и позвонили в больницу по внутренней связи, чтобы подготовить реанимационную палату и все необходимое. Девушка-медик посмотрела на меня сочувственным взглядом и спокойно сказала, что состояние тяжелое, но стабильное.

Несмотря на то что София уснула от препаратов, она по-прежнему крепко держала мою руку. Я гладил ее и целовал, тихо шепча скорее себе, нежели ей, что все будет хорошо. Мы быстро остановились возле небольшой, но современной больницы с белым фасадом и яркой вывеской.

Софию завезли в отделение, и я следовал вместе с ней, продолжая крепко держать ее. В коридоре появился врач и резко сказал оформлять все документы, а не путаться под ногами.

– Она держится за меня. – Я поднял наши сцепленные руки выше.

– Вам нельзя в реанимацию.

– Она. Держится. За меня, – снова медленно повторил я, не желая следовать его чертовым правилам. Он только терял время. София сейчас цеплялась не за мою руку, а за свою жизнь, и я не буду тем, кто легко ее отпустит в неизвестность. – Я ее муж. Спасай ее!

– Хорошо.

Почему в этом мире лишь агрессия ускоряет деятельность людей в экстренных ситуациях?!

Софию снова переложили на другую каталку и повезли по коридору, завозя в белую палату с большим количеством оборудования. Я старался не двигаться и не мешать, но медикам все равно удавалось об меня запинаться.

Ее переодели в какую-то больничную сорочку, разрезая одежду из-за наших сцепленных рук, и подключили к аппаратам. Писк сигналов и датчиков противно разносился по палате, у нее брали анализы и аккуратно промывали лицо и несколько ожогов, которые я даже не заметил. Врач коротко сказал, что показатели критичные, оставил нас на какое-то время, но медсестра дежурила рядом и следила за состоянием, пока где-то в кабинете главврача проходил консилиум, что делать дальше.

– Все еще держит?

Я кивнул и посмотрел на наши сцепленные кисти.

– Борись, моя девочка, – прошептал я ей. – Только борись.

Время текло ужасно медленно, изменений никаких… ни в худшую, ни в лучшую сторону. София никак не реагировала: не просыпалась, не шевелилась, не издавала никаких звуков. Ничего. Если бы не писк аппаратов, я бы подумал, что она медленно умирала.

На телефон приходило одно за другим уведомления, в основном от Валери и Кристофа, но было и одно от Седрика. Я открыл его и быстро прочитал одно слово:

Позвони.

Не успел придумать причины его странного сообщения и ответить, чтобы отвалил от меня на несколько дней, как в палату вошли три врача, одна из них женщина уже преклонного возраста. Именно она подошла ко мне и положила руку на плечо в знак поддержки. Мне уже не нравилось то, что сейчас услышу…

– Мы приняли решение… ввести пациентку в искусственную кому, – сообщил мне один из мужчин в белом халате.

– Что?! – Я вскочил со стула, все еще держа Софию за руку. – Все так плохо?

– Это ускорит ее выздоровление и стабилизирует состояние, – сказал уже другой врач.

– Хорошо. – Кто я такой, чтобы спорить со специалистами.

Уровень моих знаний по медицине был совсем небольшой, лишь в рамках романа, который я писал несколько лет. Тогда, конечно, приходилось изучать терминологию и консультироваться с врачами, но тут реальная жизнь!

Я попросил врачей ввести Софию в нужное состояние и только потом расцепить наши руки. Они согласились при условии, что других исключений для меня больше не будет.

К ней сразу подключили различные трубки и маски, перекатили аппараты с кучей датчиков и кнопок, включая и настраивая необходимое оборудование. Это заняло минуты три, все делали слаженно, не теряя ни секунды. Аппарат искусственной вентиляции легких начал подавать кислород, и теперь Софии не нужно было тратить сил, чтобы дышать самостоятельно. Ее рука начала постепенно расслабляться, я мог спокойно отпустить ее. Положил ее нежную кисть на кровать и напоследок еще раз поцеловал в висок, прежде чем оставить в палате.

– Только борись, волшебница. – Я остановился в проходе, не в силах так быстро уйти. – Слышишь?! Борись…

Я вернулся в «Love and Coffee», где меня ждали обеспокоенные Кристоф и Валери. Завидя меня, они сразу же побежали навстречу и спросили о состоянии Софии.

– Ее ввели в медикаментозный сон, – сообщил я.

Валери поднесла руку к губам и всхлипнула от ужаса и страха, Кристоф сразу же начал ее успокаивать и заключил в объятия. Мы все за нее очень переживали, но пока она боролась за свою жизнь, мы тоже должны были кое за что побороться.

За правду, справедливость и наказание.

Я обошел Валери с Кристофом и зашел в кофейню, надеясь, что она не сильно разрушена, что ее можно восстановить и привести в порядок. Это место дорого для Софии, и она будет разбита от горя, если узнает, что с ним придется попрощаться.

– Кухня сильно пострадала, – сказал за спиной Кристоф. – Зал отмоем и восстановим, но оборудование и техника… Страховка не покроет все расходы, если не докажем, что это поджог.

– Как все произошло? Что тебе известно?

Кристоф рассказал то немногое, что они успели выяснить, пока я был в больнице с Софией. Они решили дождаться меня и разбираться со всем совместными усилиями, за что я им благодарен.

– Твой отец… – Я вспомнил, как Войтех вышел с Вороном на руках. – Что он тут делал?

София лежала одна на земле. Войтех не стал ей помогать даже в такой ужасной ситуации на грани жизни и смерти! Что он за человек такой?! Я закипал от гнева, когда Кристоф заблокировал выход и не дал мне выйти разбираться с его отцом.

– Это не он, Джейсон. – Кристоф сложил руки перед собой и уверил меня, что его отец Войтех Янак, не причастен к поджогу.

– Он был здесь.

– Он спас ее! – заорал он на меня, теряя над собой контроль. – Кто-то запер ее в горящей кухне, и, если бы не мой отец, мы бы сейчас заказывали гребаные похороны.

– Что ты несешь?!

– Успокоились! Оба. – Валери влетела в кафе и растащила нас, потому что мы уже столкнулись лбами и готовы были драться. – Это не Войтех. Полиция его допросила и посмотрела камеры с его кафе. Это. Не. Войтех.

Ей было тяжело признавать, что враг номер один оказался спасителем и героем в этой ситуации, а мы все были далеко от нее и бездействовали. Мне тоже это не нравилось, ведь теперь все усложнилось. Кто-то еще желал Софии зла, и мы не смогли ее уберечь.

– Где новенький? Парнишка… официант.

– Его ищут, – сказала Валери и вышла на свежий воздух, в кафе еще сильно пахло гарью и средством для тушения пожара.

Мы пошли за ней следом.

– Есть его адрес? – спросил я.

Валери резко повернулась и сказала про компьютер.

– Там его анкета, должен быть адрес и телефон. Но… я не думаю, что это он.

Я с прищуром взглянул ей в глаза, но вместо нее начал говорить другой человек.

– Либор работал на меня. – Войтех подошел к нам и сразу начал свою исповедь: – Я просил его шпионить за вами и говорить мне обо всех новостях. Но он не поджигал кафе и никоим образом не хотел навредить девочке.

Его слова были похожи на правду.

Он рассказал, что единственным злодеянием – был сервис онлайн заказов. Либор неправильно понял Войтеха, когда тот попросил его шпионить за кофейней, и начал вредить продажам. Отец Кристофа лишь хотел знать, как дела у его сына, хотел быть ближе к нему хоть и таким подлым образом.

– Мы раскрыли Либора почти сразу, – сказала Валери. – Думаю, Софи тоже. Но я тоже не верю, что он способен на такое… на поджог.

– Чем я могу вам помочь? – Войтех неожиданно предложил помощь, и мы втроем переглянулись, не зная принимать ли ее.

Кристоф решил за нас и попросил отца начать приводить в порядок пострадавшее «Love and Coffee» и присмотреть за Вороном.

– Мы пока займемся другими делами, но присоединимся к тебе сразу, как сможем.

– Хорошо, сынок.

Войтех бросил взгляд на Валери, сразу опустил голову и ушел. Он выглядел виноватым, но это было что-то другое, что-то принадлежащее только Кристофу и Валери.

Я запустил руки в волосы и издал короткий рык, пытаясь собраться. Мысли вертелись только вокруг Софии, хотелось позвонить в больницу и узнать, как она, но мне сказали – сообщат сами, когда будут новости. Я снова вбежал в кафе и забрал ноутбук на стойке, рядом с ним стоял нетронутый остывший кофе, и в груди все сжалось. Она занималась обычными делами, когда весь ее мир начал рушиться.

Кристоф похлопал меня по спине, и мы молча ушли.

Нужно что-то делать. Нельзя сидеть без дела.

Погода соответствовала нашему настроению: начался дождь и поднялся холодный ветер. Зима в Чехии напоминала обычную погоду Лондона, поэтому для меня ничего необычного не происходило.

Я немного затормозил, чтобы убрать ноутбук под куртку и не намочить его. Валери и Кристоф побежали впереди скорее в укрытие, но мне уже было все равно, одежда промокла насквозь.

– Джейсон, догоняй! – Валери торопила меня, придерживая дверь, когда мы уже добрались до ее дома.

Я замешкался, наступая в лужу, и в это же время сбоку начала мелькать чья-то фигура.

– Кому там в дождь дома не сидится? – пробормотал я и словил странное и неприятное чувство.

Как будто это за мной намеренно наблюдали.

Огляделся, игнорируя призывы Валери, и снова заметил за большим стволом дуба в тридцати метрах от нас небольшой силуэт. Я напрягал зрение и всматривался, дождь был слишком сильный, из-за него видимость становилась никакой, он буквально стоял стеной. Мне удалось определить, что там пряталась девушка небольшого роста. Лицо было скрыто под тенью капюшона, но я не торопился уходить с улицы. Продолжал смотреть на нее, а она на меня.

Она резко вышла из укрытия и сделала два шага вперед и остановилась. Кристоф и Валери не выдержали, подошли ко мне и тоже стали наблюдать за происходящим.

Девушка сняла капюшон, распуская свои черные как смоль волосы, и начала громко и истерично хохотать. От этого дикого звука вороны поднялись в небо из своего укрытия в кроне дуба и унеслись подальше, ища новое пристанище.

– Это она? – спросила Валери, предполагая, кто стоит перед нами.

– Джуна, – подтвердил я.

Я сделал шаг вперед, но девушка вновь накинула капюшон и скрылась с места. Я попытался ее догнать, но между нами было достаточное расстояние, чтобы она успела скрыться и потеряться из моего поля зрения.

Я достал телефон, все еще прижимая к телу компьютер Софии под курткой, и набирал номер Седрика. Теперь стало понятно, почему он просил меня позвонить ему несколько часов назад.

– Джуна?

– Сбежала, – сразу ответил он, и я отключился, получив исчерпывающий ответ.