Я проснулась рано, Валери и Кристоф сегодня ночевали не у меня, а вот Джейсон спал в освободившейся комнате Кристофа. Не знаю, какие у него там случились проблемы с хозяйкой и замком от квартиры, но в благодарность за книгу я не могла ему отказать. Утром мы договорились обсудить все, что произошло месяц назад, чтобы свидание не омрачалось выяснением отношений и обидами. Джейсон был убежден, что я прощу ему все, когда узнаю причины его отъезда.

Понятия не имела, как все будет на самом деле, но, чтобы вернуть мое доверие, точно потребуется время.

Не став его будить, я тихо собралась на работу, даже не завтракая. Противное чувство в груди тревожило меня с самого пробуждения, а ночью я ворочалась во все стороны и долго не могла уснуть. Конечно, кошмары перестали меня изводить с возвращением Джейсона, но сегодня была не ночь, а какая-то пытка. Наверное, это совесть мучала за то, что я вчера не появилась в своей кофейне.

Сегодня у Валери выходной, поэтому я собиралась прийти пораньше и спокойно подготовить «Love and Coffee» к открытию.

– Идем, малышка.

Мы вышли из дома, по пути я печатала Джейсону сообщение, что нас нет и он может прийти на завтрак в кафе, а запасной ключ от квартиры лежал, где обычно.

Признаюсь, у меня чесались руки проникнуть к нему в комнату, когда мне не спалось, чтобы забрать книгу и начать ее изучать. Я боялась открыть дверь и увидеть не то, что хотелось бы. Передо мной появлялись разные картинки, и, возможно, это тоже мешало мне ночью спокойно спать.

Джейсон, читающий издание без меня.

Джейсон, который открывает мои тайны раньше, чем до них доберусь я.

Джейсон, составляющий план моего разоблачения.

Джейсон. Джейсон. Джейсон…

Много мыслей было о нем, и разделяла друг от друга нас лишь стена.

А еще я боялась зайти к Джейсону в комнату и заинтересоваться вовсе не книгой, а им. Наш поцелуй прошлым вечером был чем-то нереальным. Я думала, что попала в рай, когда вновь почувствовала его губы и нежные прикосновения к своему телу. Все это время без него было невыносимо, и сейчас я нуждалась в нем, как птицам необходимы крылья, чтобы летать. Но не будет ли это предательством себя? Я месяц тонула в слезах и сейчас была готова так просто перечеркнуть эти дни и впустить его обратно?

Потом останавливала себя и убеждала, что жила бо́льшую часть своей жизни, не зная правды о себе. Останавливала, чтобы не наделать глупостей и не оказаться голой в его объятиях так быстро. Закутывалась в одеяло и старалась думать о чем-то другом, вспоминала бал и гостей, которые там были, думала о Валери и ее чувствах к Кристофу, зачем-то подумала о маме и Войтехе…

Я сделала круг в сторону парка, чтобы Ассоль успела набегаться, как вдруг она начала вилять хвостом и звонко лаять. Кристоф уже вышел на утреннюю пробежку и приближался к нам вплотную.

– Привет! – Он выглядел невыспавшимся, но вполне довольным. – Как ночь?

– Обычно, – солгала я, пытаясь поймать его взгляд, но он был увлечен Ассоль и намеренно не смотрел на меня. – Кристоф?

– Прости, София, но тебе сейчас лучше не читать мои мысли. – Он хрипло посмеялся и поднялся с колен. – Там сейчас много непристойностей, связанных с Ри.

Я залилась румянцем, но удивилась его откровенности.

– Я рада, что вы смогли договориться. Вал заслуживает счастья, а ты способен его дать.

– Иди ко мне. – Кристоф раскрыл руки, и я упала в его теплые объятия. С ним было спокойно, но щемящее чувство внутри не исчезало. Какие-то силы тянули меня в кофейню и прерывали все мои тревоги о будущем и Джейсоне. Что-то совсем другое волновало меня и накрыло с головой. – У вас тоже все будет хорошо с Джейсоном, вот увидишь.

Кристоф заметил мое состояние и списал на отношения с мужчиной, который спал у меня дома, но сейчас дело в другом.

Я вздохнула, не позволяя себе мечтать о будущем с Джейсоном после слов Кристофа. Однажды я уже напридумывала счастье рядом с ним, но в итоге мое сердце получило прямой удар. Теперь я боялась даже думать о хорошем, предпочитая избегать своих сокровенных желаний.

– Давай я еще погуляю с Ассоль, пусть побегает.

– Хорошо. – Я передала ему поводок, и они проводили меня до развилки. – Буду ждать вас в кафе.

– У Валери большие планы на выходной. Хочет сходить в спа-салон и на какие-то женские процедуры.

Я посмеялась, зная, что она пойдет на эпиляцию интимной зоны и педикюр, но никак не в спа. Видимо, она не захотела говорить ему подробности, чтобы лишний раз не дразнить.

Мы разошлись, и я ускорила шаг, переходя мостовую и набережную; вошла в переулок и бросила быстрый взгляд на заведение Войтеха. Там было тихо, и свет не горел, они откроются намного позднее нас, наверное, сделали ставку на обеденное время и вечер.

Я вошла в свой маленький мир, на автомате включила подсветку и технику. Подождала, когда загрузится компьютер, но он подвис и пришлось снова перезагружать. Чтобы не ждать зря, пошла готовить себе кофе. Ворон наконец-то выбежал из помещения для персонала и потерся о мою ногу, урча и тихо мяукая.

Он запрыгнул на барную стойку и внимательно стал наблюдать за моими действиями. Я налила воду, перемолола кофе, открыла новую пачку молока. Машина начала варить, а я одновременно с ней взбила жидкость и сделала пенку для капучино. Все прошло в тишине, но меня только сильнее это напрягло. Кончики пальцев занемели, а сердце застучало как сумасшедшее.

– Что же такое происходит-то? – прошептала я себе, чтобы немного успокоиться. Закрыла глаза и сделала три глубоких вдоха и выдоха.

Ворон резко и громко спрыгнул, пугая меня. Он уронил стул, я дернулась, и брызги молока попали мне на кофту. Я тихо выругалась, чувствуя себя еще хуже прежнего, да еще и переодеваться придется…

Налила себе кофе, оставила его на стойке и пошла за чистой футболкой, кота уже нигде не было видно, и чего он так испугался?

Зашла в коридорчик и заметила открытую дверь в кухню, хотя обычно Валери просила ее запирать. Неужели Либор забыл в этот раз выполнить ее указание? Вчера он вечернюю смену отработал один, но насколько хорошо – хочу сейчас узнать по записям с камер, только бы компьютер включился. Я приоткрыла дверь на кухню, чтобы все проверить, как заметила легкий запах горелого.

Меня накрыла паника.

Забыли выключить плиту или духовку? Вчера что-то сгорело, и он не проветрил помещение? Не включил вытяжку? Неужели мои предчувствия меня не подвели, и я не зря беспокоилась всю ночь и утро? Может, нужно было еще вчера прийти и убедиться во всем самой?

Я осмотрела электроплиту и печь, поднесла ладошку, но тепла не исходило, они были абсолютно холодные.

– Ничего не понимаю.

Запах никуда не уходил, тут по-прежнему пахло гарью, я осмотрела кухню и не увидела ничего, что могло бы спровоцировать эту вонь. Развернулась к двери, и на моих глазах она захлопнулась, замок снаружи щелкнул, запирая меня в помещении.

– Эй! – Я подбежала к двери и дернула ручку.

Она не поддалась. Попробовала еще несколько раз, но это было бессмысленно. Попыталась вспомнить, где мой телефон, пошарила по карманам джинсов, но его не нашла. Наверное, оставила на столе. Я снова закричала и попросила открыть дверь.

– Это не смешно!

Черт!

Запах никуда не уходил, более того, теперь к нему добавился и едкий дым. Пока я была зациклена на двери – он охватил всю кухню, и я с трудом нашла источник его появления.

Подбежала к шкафу, где Валери хранила сухие продукты, открыла его, и оттуда вырвалось пламя. Я быстро отпрыгнула назад на безопасное расстояние.

– Этого еще не хватало.

Как я вообще проглядела это? Почему не обратила внимания на эту сторону сразу, как почувствовала запах в кухне?!

Пламя высоко вздымалось почти до самого потолка, оно пожирало весь шкаф и перешло на стоящий рядом стол и гарнитуру.

Я успокоила себя и побежала к двери, сбоку находился огнетушитель. Накрыла левой рукой нос, чтобы было легче дышать, а второй попыталась нащупать корпус огнетушителя, но его не было на месте, а петли на стене были сорваны.

Его забрали.

– Спокойно, – сказала я себе и понеслась к раковине откручивать вентиль, но воды не было.

Постучала по крану несколько раз, в надежде, что вода просто задерживалась. Ничего. Ни капельки.

Дыма становилось слишком много, и я начала теряться в пространстве и сильно кашлять. Закрыла сильнее нос рукавом, понимая, что ткань нужно намочить, а под рукой нет ничего. Как будто кто-то специально подготовился и убрал из помещения все, что могло бы меня спасти.

Я осела на пол у двери и постаралась не паниковать. Слезы текли от дыма и страха, все случилось слишком быстро. От огня исходил жар, слышался треск дерева и продолжал валить дым… Очень много дыма.

Не знала, сколько прошло времени, но мне показалось, я начала отключаться. Я как будто засыпала, но резкие позывы кашля возвращали меня в реальность. Воздуха становилось меньше с каждой секундой, и я просто заставляла себя отключить страх. Меня обязательно спасут, или пусть все закончится побыстрее.

– Мне не… страшно. Мне. Не. Страшно.

Я проговаривала слова, словно мантру, запинаясь и кашляя. Голос охрип, и от треска огня я совсем себя не слышала, сил не оставалось, чтобы говорить громче и кричать о помощи. Кто бы меня ни запер – моего спасения в его планах не было.

Я окончательно осела на пол и сделала последний глубокий вдох, в ушах нарастал гул, а перед глазами все медленно погружалось во тьму.

Я потеряла сознание.

Мое тело сотрясалось, и вдалеке слышался чей-то голос, кто-то громко звал меня по имени, и этого хватило, чтобы я продолжила бороться и вышла из состояния беспамятства. Я не помнила, как дверь, рядом с которой я лежала – выбили, не помнила, как меня подхватили на руки и вытащили из горящей кухни. Я открыла глаза уже на улице и жадно глотнула чистый воздух, продолжая кашлять. В груди все сжалось, и каждый вдох и выдох сопровождался моими жалкими хрипами и одышкой.

Тяжелая рука опустилась мне на спину, и тот, кто вытащил меня из огня, наконец-то начал со мной говорить:

– Дыши, дочка! Дыши, моя хорошая!

Это бы Войтех.

Он побежал к себе в кафе и принес мне бутылку воды.

Его голос не был похож на прежнего Войтеха, я еще не была в состоянии здраво мыслить, но либо у меня начались галлюцинации, либо он действительно беспокоился обо мне. Он оперативно вызвал пожарных и затем сразу же позвонил Кристофу. В трубку он орал, как и прежде, но продолжил гладить меня по спине, успокаивая, что все самое страшное позади.

Я жадно пила и промывала глаза, пытаясь вылить немного жидкости на лицо, но это не помогало. Слезы текли, а глаза щипало и жгло, кашель был такой сильный, что я чувствовала, как в горле встал ком и меня начало тошнить. Я оперлась на колени и подхватила волосы, когда вода, которую я пила минуту назад, вышла обратно вместе с пищей и всем содержимым желудка на землю. Я услышала подъезжающие машины, звуки сирен и крики людей, но не могла думать ни о чем, пока меня продолжало рвать.

Голова закружилась от напряжения и спазмов. Когда рвотные позывы прекратились, меня снова подхватили чьи-то руки и унесли дальше от кафе. Я с трудом подняла веки, они были такие тяжелые, что я смотрела на мир через узкую щелочку, но мне нужно было знать, кто так крепко держал меня.

Джейсон.

Я увидела, как его рот двигался, губы смыкались и размыкались, он что-то говорил, но я ничего не слышала.

Тишина.

Ни сирены, ни криков, ни его голоса.

Я произнесла одно слово в надежде, что сил осталось достаточно, чтобы голосовые связки его воспроизвели:

– Ворон.

Джейсон посмотрел на меня, я попыталась прошептать ему, что не слышала его и снова повторила имя его кота. Он опустил меня на что-то твердое, но я вцепилась в его руку и не выпускала, боясь потерять этот мир и его. Он быстро поцеловал меня в висок и погладил по щеке.

На меня надели маску, дышать стало легче, но вокруг столько движений и суеты, что я не успевала за всем следить и просто расслабиться. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Медики тем временем закатили меня в машину, Джейсон сидел рядом, и меня увезли в больницу.

Еще какое-то время я старалась не отключаться, смотрела на Джейсона, пока он продолжал мне что-то говорить. Я все еще ничего не слышала и надеялась, что это временно.

Я почувствовала резкий укол в руку, над головой появился мешочек с прозрачной жидкостью, наверное, капельница. Почти сразу желание уснуть усилилось, и я перестала сопротивляться и снова отключилась от реальности.

Последнее, что я видела, – это напуганный взгляд серых глаз, в которых отражались редкие лучи солнца, напоминающие мне лето и любовь.