Либор оказался способным парнишкой, Валери грациозно вышла из кухни и с довольным выражением лица попросила чашечку кофе.

– Что? Счастлива сбагрить грязную работенку на стажера? – посмеялась я.

– Наконец-то работа больше не похожа на каторгу. Ты не подумай… – запротестовала она, отламывая сдобную булочку. – Я люблю готовить и обожаю нашу кофейню, но последние недели выдались очень загруженными.

Она не стала говорить, что напряженными они были из-за моего отсутствия. Все обязанности фактически легли на нее, за что я никогда не устану ее благодарить.

– Я предлагала тебе принять помощь Кристофа, – прошептала я ей свои упреки, потому что объект нашего обсуждения обслуживал клиентов в трех метрах от нас. – Могла бы эксплуатировать его в своем кулинарном царстве, и я бы слова не сказала против.

– Он только этого и ждет, – фыркнула она и положила в рот еще один кусочек плюшки. – Я еще не готова обсуждать с ним наши проблемы.

– Чем быстрее мы их обсудим, Ри, тем быстрее помиримся.

Кристоф осторожно подкрался к Валери со спины и снова начал на нее напирать, уговаривая поговорить.

– Отстань, – прожевав, резко сказала она.

– Прекрати вести себя как ребенок, Ри!

– Это ты. Прекрати себя вести так. Будто имеешь право. Что-то от меня требовать, Крис, – отчеканила Валери и прищурилась, глядя на него. – Я не желаю тебя слышать и видеть, но почему-то Софи разглядела в тебе что-то… прекрасное. И теперь ты постоянно ошиваешься возле меня.

Я протянула ей чашку черного кофе с корицей, она забрала свою булку и пошла в кухню, но обернулась и добавила:

– А Либор – красавчик. Спасибо, что позвал его для меня.

Я закатила глаза и захотела оказаться где-нибудь в другом месте, а не в центре этих детских разборок. Я правда не понимала Валери и ее сопротивления. Кристоф не предлагал ей руку и сердце, он хотел просто поговорить.

Он поделился со мной их историей, Валери тоже рассказала свою версию, и в целом все слова сходились. Им действительно нужно было просто сесть и поговорить как взрослые люди, а то они оба страдали и причиняли еще больше боли друг другу своим молчанием.

– Иногда мне кажется, что все бессмысленно, – сказал Кристоф, смотря в одну точку, где скрылась Вал.

– Не говори так. Я чувствую, что скоро все наладится и вы будете вместе.

Я говорила правду. Мне действительно казалось, что еще чуть-чуть – и между ними растает лед.

– Кстати, там, – он кивнул в сторону правого столика у окна, – странная женщина сидит. Можешь прочитать ее?

– Опять? – Я несильно шлепнула Кристофа по руке, облокачиваясь на стойку, и продолжила возмущаться: – Это не прикол какой-то!

Кристоф, как ребенок, не мог поверить в мои способности и первое время просил меня узнавать мысли каждого встречного. Думала, он делал это, чтобы меня отвлечь и рассмешить, но потом я приняла другое решение.

– Я не хочу больше использовать свои… способности на работе, – тщательно подбирала слова я, чтобы нас не смогли услышать или понять.

– Я все равно считаю, что ты неправа. Твой дар нельзя игнорировать, он обидится.

– Это я на него обиделась! – Я попыталась шепотом повысить на него голос. – Хочу забыть о нем. Он мне не нужен.

– Не говори так. Может, твои кошмары – твое наказание за то, что ты начала отрицать себя.

– Нет. Мои кошмары – моя новая реальность…

Не успела я договорить, как на пороге появилась Шелбиана, и, недолго думая, я бросилась к ней в объятия, ища спасение и защиту от вновь нахлынувших эмоций.

– Как ты, деточка? – проворковала она мне в шею.

– Плохо.

– А ну… идем поболтаем! Мальчик, – она обратилась к Кристофу, махая ему ладошкой, – кофе и булочку с повидлом, пожалуйста.

– Будет сделано, – кивнул он и направился уже в привычную для него зону баристы. Мне он, как всегда, готовил капучино на миндальном молоке, а для Шел заваривал френч-пресс.

– Снились кошмары? – сразу поинтересовалась госпожа Шелбиана.

Мы уселись у самого дальнего столика возле окна, где всегда стояла табличка «Зарезервирован». Мы намеренно его передвинули и немного скрыли от глаз посетителей стеллажом с книгами и цветами, чтобы я могла тут работать и следить за обстановкой. Чем-то напоминало отдельный кабинет, которого у меня никогда не было. А еще теперь это считалось VIP-местом, и важные гости, друзья семьи почетно его занимали.

– Зачем спрашиваете, если и так знаете. – Я улыбнулась, но в душе свернулся комок боли из свежих воспоминаний.

– Посмотри на меня, – попросила Шел.

Я замотала головой в стороны:

– Нет.

– София!

– Не хочу вас считывать. – Не сейчас. – Хочу хотя бы несколько дней побыть нормальной.

– Так ты сделаешь только хуже, деточка.

– Хуже не станет. Уже наступил предел.

Ассоль подошла ко мне и положила мордочку мне на колени, издавая протяжный писк на выдохе. Я погладила ее по голове и старалась успокоиться.

– Кофе и десерт. – Кристоф поставил на стол напитки и тарелочку с выпечкой.

– Подменишь? – Я обратилась к Кристофу, но при этом посмотрела сквозь него, чтобы не использовать дар.

– Конечно.

Он отошел, и мы молча принялись завтракать, а когда Шелби начала изучать чашку и кофейный узор в ней, меня осенило.

– Почему с того дня вы отказываетесь пить мой кофе и всегда просите приготовить кого-то другого?

Она всегда боготворила мои руки, неужели я стала хуже готовить?

– Я не смогу ответить на твои вопросы, гадая по гуще, – сказала она.

Это тоже меня беспокоило, язык не поворачивался спросить, вернется ли Джейсон ко мне. Чтобы привести меня в чувство, она могла бы просто сказать немного о моем будущем, как всегда любила это делать. И неважно, что там: скорая встреча или вечная разлука. Я бы приняла любые слова, лишь бы знать наверняка.

Пустые надежды хуже любой правды.

– Почему не сможете? – В груди зародилась тревога.

– Я не всесильна, София, – выдохнула госпожа Шелбиана. – Сейчас все еще не определено, судьба снова поворачивает нужные механизмы и выстраивает твое будущее. Нельзя ничего сейчас знать, чтобы не мешать ей. А Джейсон… скажу так – он не должен был от тебя уезжать. Ваше будущее было ясным, сама природа создала вас друг для друга, но случилось то, что случилось. Это сбой, но скоро все станет ясно.

Значит, произошло что-то серьезное…

– Что значит «сама природа создала вас друг для друга»? – переспросила я. Впервые об этом слышала от нее.

– В этом ты разберись сама, деточка.

Когда Шел так говорила, выпытывать ответы было бессмысленно. Не хотела, чтобы она сбегала от моих вопросов, мне хорошо, когда она рядом. Поэтому и перевела тему.

– Тогда что можете сказать про будущее Кристофа? Кофе ведь сварил он… – уточнила я. – Они будут вместе с Валери?

– Мальчик все делает правильно, не переживай за него.

Я начала прислушиваться к ощущениям внутри себя и наконец произнесла вслух то, что пыталась игнорировать вот уже несколько дней:

– Почему меня не покидает чувство, что скоро что-то случится… нехорошее? Как будто сейчас наступило затишье перед бурей.

– Уверена, ты справишься с тем, что произойдет. Так или иначе, это сделает тебя сильнее. Помни, что я рядом…

– А что сказала бы бабуля мне, если бы сидела сейчас с нами?

Шелби рассмеялась и с гордостью ответила:

– Она бы сказала, что твои разговоры о предстоящих сложностях полезны, как пальто для мертвеца. – Я поймала ее взгляд, но она продолжала говорить, и мой дар заглушился: – Бесполезно тратить время на панику, зря изводишь свой организм, деточка.

Я еле сдерживала слезы, потому что это действительно в духе бабули. Она любила так говорить.

– Мне жаль, что вы не успели помириться и… попрощаться.

– Не стоит грустить, София. Мы с ней еще повидаемся в другом мире, я в этом убеждена.

Она сжала мою ладошку, и больше мы ни о чем не говорили. Смотрели через окно на приходящих и уходящих посетителей, гуляющих по улочкам города прохожих и туристов. Я поймала себя на мысли, что опять искала в каждом из них Джейсона и не могла заставить себя не думать о нем и его поступке.

Он предал меня. Оставил клочок бумаги и своего кота в качестве подарка. Он трус, раз не смог поговорить со мной глаза в глаза и решил так подло исчезнуть. Но я все еще его люблю…

Какая глупость! Почему мое сердце так отчаянно продолжало его любить?!

– София, я договорился с Агатой. – Кристоф подбежал ко мне с телефоном в руках и быстро изложил новости: – Нам дают доступ к нужному отделу в библиотеке ежедневно с пяти вечера и до закрытия. Только нужно подписать какие-то бумаги, там есть правила безопасности и договор. Она объяснит все при встрече.

– Здорово! Пойду, предупрежу Валери, что мы сегодня закончим раньше.

– Я… Может, я? Сколько ей уже можно от меня бегать?

Кто я такая, чтобы давать ему разрешение?

– Конечно. Удачи. – Я погладила его по плечу, поддерживая, и отправилась проверять онлайн-заказы на сайте.

Либор вышел из кухни, снимая фартук, и улыбнулся мне. Ему стало интересно, как работал онлайн-сервис нашего кафе, и я с удовольствием начала делиться с ним подробностями. Он неплохой работник, трудолюбивый и вежливый, а интерес к нам только радовал меня. Думала, мы сработаемся.

Через несколько минут нашего общения с Либором на кухне послышался звон бьющейся посуды. Один за другим, как будто в стену летели тарелки. Кристоф, весь красный и злой, вбежал в зал и рявкнул на меня:

– Увидимся у библиотеки в пять! – Опомнившись, с кем разговаривал, спокойно добавил: – Оденься теплее, там холодно.

Гости в шоке. Либор вжался в стул и пытался не замечать происходящего. А я понимала, что сейчас находилась между двух огней.

– Либор, займи место у кассы. Позови, когда появятся клиенты и поймешь, что тебе нужна помощь, – вежливо дала указания я. – И не пытайся сам приготовить кофе, если не умеешь.

– Понял, – кивнул он и, глядя в пол, поплелся к стойке.

Я извинилась перед посетителями и быстро вышла из зала.

– Что происходит? – спросила я Валери и скрестила руки под грудью.

– Вычти стоимость тарелок из моей зарплаты, – пробурчала Валери, подметая пол.

– К черту тарелки. Что случилось?

Я стояла в дверях и смотрела, как она ловко смахивала осколки на совок и отправляла их в урну. В духовке выпекался под заказ торт Захер, а на плите стоял вишневый конфитюр, от которого шел теплый и пряный аромат мускатного ореха. На первый взгляд обычная кухня, но в последнее время она стала местом вечных бед и погромов: нашествие насекомых, битая посуда, ссоры и ругань Кристофа и Валери… Что не так с этим местом?!

– Он меня бесит. – Валери выпрямилась и сдула прядь волос, упавшую на лицо. – Видеть его не могу!

– Поговори с ним, и он отстанет.

– Он? Нет! – Она саркастично засмеялась. – Этот никогда не успокоится, пока не добьется всех своих целей. Одного разговора ему будет мало.

– Ты права. Его цель – ты. – Я подвела черту в нашем разговоре и начала задавать ей прямые вопросы, надеясь, что это ускорит процесс. Они должны помириться или отпустить друг друга. Иначе продолжаться больше не может. – Он так сильно тебе противен? Я могу попросить его найти другое место работы, он сам предупреждал, что уйдет, когда я попрошу его это сделать.

Она на секунду замерла и потом пошла к духовке.

– Пусть делает что хочет.

– А ты хочешь, чтобы он ушел?

Она проверила коржи зубочисткой и тихо прошептала «нет», думая, что я не услышу.

– Я тебя поняла, – кивнула я и пошла в зал, оставляя подругу наедине со своими мыслями.

Либор попросил небольшой перерыв, и я отпустила его проветриться на улицу. Позвонила Кристофу, но он не брал трубку. Валери не выходила из кухни, но я слышала сладкий аромат выпечки. Поэтому… пока новых посетителей не было, я потянулась к телефону и первым делом открыла соцсети Джейсона.

Публикаций после его прибытия в Лондон было не так много. Несколько рекламных постов, новость по тиражам его книг и… я кликнула на свежую публикацию и увидела «Love and Coffee». Мой зал в свете утренних лучей солнца, на столе две чашечки с кофе и в уголочке смешная моська Ассоль. Я впервые видела эту фотографию. Наверное, он сделал ее втайне от меня или не успел показать, потому что уехал. Я начала вспоминать день, когда мы могли так сидеть с ним вдвоем за завтраком в пустом кафе, но вместо этого почувствовала подступающие слезы.

– Он предал меня, – тихонько напомнила я себе. – Просто забудь и отпусти, София.

Руки все равно потянулись к телефону, чтобы посмотреть, какая подпись была под фото. Каждый раз я обещала себе, что это последний раз, когда я проверяю его страничку, последний раз читаю комментарии и смотрю на количество подписчиков. Но все повторялось, это стало ежедневной привычкой. Я читала запись и старалась чаще моргать, чтобы не дать слезам волю.

Три года назад я потерял семью, но 37 дней назад вместе с тобой я потерял часть себя. Осколки нашей любви причиняют мне невыносимую боль, но я все исправлю, волшебница. Обещаю.

Я заблокировала профиль Джейсона, закрыла все закладки и отключила телефон, бросив его на столешницу.

Он не имел права так со мной поступать!